Веле Штылвелд: Больно мне больно

 

Веле Штылвелд: Больно мне больно

Восточная Европа XIX века жила в разных образовательных мирах. На землях Австро-Венгрии — в Галиции, Буковине, Чехии и Словакии — государство возводило гимназии: капитальные здания в историческом и неоренессансном стиле, рассчитанные на восемь классов обучения. Эти школы готовили будущих студентов университетов, формировали культурную элиту и становились символами модернизации. Их архитектура была единообразной: центральный корпус с боковыми крыльями, Т-образная планировка, просторные классы и рекреационные зоны.

В Черновцах первая государственная гимназия открылась в 1808 году, а позднее появились Вторая имперско-королевская гимназия и гимназия №4 (1902), все построенные по типовым проектам. Во Львове сохранилась Академическая гимназия (1849), возведённая в неоренессансном стиле и связанная с университетом. В Кошице стоят гимназии XIX века, выполненные в стиле историзма, а в Мостаре (1898–1902) архитектор Франтишек Блажек создал гимназию в неомавританском стиле, повторив проект в нескольких городах Боснии и Герцеговины. Эти здания до сих пор напоминают о единой архитектурной программе империи, стремившейся придать образованию престижный и узнаваемый облик.

Совсем иной была ситуация в восточной Украине, находившейся под властью Российской империи. Здесь преобладали церковно-приходские школы на два-три класса, где преподавали православные священники — нередко сами малограмотные или получившие лишь поверхностное семинарское образование. Программа жёстко ограничивалась Законом Божьим, церковнославянским чтением, письмом и элементарной арифметикой.

В основе этой системы лежала не просто бедность или техническая отсталость, а вполне осознанная морально-педагогическая установка. Многие батюшки и церковные иерархи исповедовали иерархический принцип, восходящий к библейскому проклятию Хама: знания — не для «хамов», не для простого народа. Давать крестьянину настоящее светское образование означало, по их мнению, нарушать богоустановленный порядок, развращать душу и готовить почву для бунта. Поэтому образование оставалось намеренно минимальным: научить читать Псалтирь, креститься и считать копейки — достаточно. Гимназии существовали, но их было мало, и они не имели ни массовости, ни архитектурного величия австрийских образцов.

Так возникло образовательное неравенство: западные регионы получили сеть гимназий, построенных по единому архитектурному проекту и ориентированных на университет, а восточные довольствовались приходскими школами, в которых знание сознательно дозировалось и подчинялось религиозно-нравственному контролю. Это различие стало не только культурным, но и социальным рубежом, определившим разные траектории развития общества.

Жёлтый кирпич Киева

Особенностью дореволюционных киевских зданий было то, что почти все они сложены из жёлтого кирпича — прочного, плотного, с характерным тёплым оттенком. Этот кирпич производился на местных заводах, прежде всего на Петропавловском и Демиевском, и считался одним из лучших строительных материалов конца XIX — начала XX века.

Для электромонтёров он был настоящим испытанием. Пробить в нём канал под кабель означало часы тяжёлой работы. Кирпич имел высокую плотность и обжигался при температуре около 1100 °C, поэтому даже опытный мастер, вроде легендарного семидесятилетнего электромонтера Марковича, мог пройти не более двух метров за день. А кабели тех лет были тяжёлыми — свинцово-резиновыми, символом индустриализации старого мира, которую потом не раз разрушали войны и пожары XX века.

Именно из этой жёлтой киевской кирпича в 1851–1852 годах архитектор Александр Беретти построил на Владимирской, 54, пансион графини Левашовой — Институт благородных девиц. Позже здание стало домом Президиума Национальной академии наук Украины. 

Три этажа классицистических пропорций, рустованный фасад, тёплый жёлтый цвет кирпича — всё это вошло в народную память как неотъемлемая часть исторического центра Киева, как символ города, где наука и образование выросли из той же земли, что и ремесло.