Веле Штылвелд: Люди без шинелей

 Веле Штылвелд: Люди без шинелей

Хеллоуин. Страна развлекается. На сцене выступают «Люди без галстуков». Добротный рок, знакомые песни, киевская подача. Всё как положено. После концерта мы разговорились с фронтменом Александром.
И вдруг подумалось: люди без галстуков у нас есть. А где люди без шинелей? Где люди, способные говорить с обществом не языком должностей, фракций и ведомств, а языком гражданской ответственности?
Страна переживает очередной политический шок. Не первый и, похоже, не последний. Украинцев уже трудно удивить сообщениями о тайных миллионах, роскошных особняках, коллекциях наличности и чиновниках, которые десятилетиями служат государству так, словно находятся не на службе, а на промысле.
Самое опасное не размеры украденного. Самое опасное другое. Всё больше людей убеждается: значительная часть политического класса не связывает своё будущее со страной. Государство для них стало временной арендой, а власть превратилась в инструмент накопления капитала с последующей эвакуацией активов и семейств в более спокойные юрисдикции. В такой ситуации общество закономерно начинает задавать вопросы. Если деньги заработаны честно, откуда взялись такие состояния? Если государство развивается успешно, почему большинство граждан не ощущает этих успехов на себе? Если власть верит в будущее страны, почему её капиталы так часто предпочитают путешествовать отдельно от государственных интересов? Коррупция давно перестала быть уголовной проблемой. Она стала проблемой моральной. Люди теряют доверие не к отдельным чиновникам. Они теряют доверие к институтам. Между тем государство существует исключительно до тех пор, пока граждане считают его справедливым. Когда справедливость начинает восприниматься как привилегия для избранных, система постепенно лишается общественной опоры. Недавно на рынке один вор попытался унести товар с раскладки. Носки, шлёпанцы, бельё. Обычная мелкая кража. Торговцы задержали его быстро и жёстко. Потом я спросил одного из продавцов: — Вернётся? — Нет. Там, где встречает отпор, вор больше не чувствует себя хозяином положения. Возможно, это грубое наблюдение. Но в нём есть логика. Безнаказанность всегда порождает повторение. Именно поэтому людей раздражают не только сами коррупционные скандалы. Их раздражает отсутствие последствий. Граждане ежедневно сталкиваются с налогами, тарифами, проверками, штрафами и обязательствами. Они живут в пространстве ответственности. А представители элиты слишком часто демонстрируют способность жить вне этого пространства. Сегодня стране нужны не новые лозунги и не новые политические бренды. Ей нужны работающие механизмы контроля. Открытость происхождения капиталов. Неотвратимость наказания за коррупцию. Независимый суд. Публичная ответственность чиновника перед обществом. Без этого любые речи о патриотизме превращаются в декорацию. Пока на клубных сценах играют «Люди без галстуков», стране по-прежнему не хватает людей без шинелей. Людей, которые не прячутся за мандатами, партийными цветами или государственными кабинетами. Людей, готовых защищать не собственные схемы, а общественный интерес. Потому что главный дефицит Украины сегодня не деньги и не ресурсы. Главный дефицит Украины сегодня - доверие. А доверие, как известно, невозможно украсть. Его можно только потерять. И вернуть его гораздо труднее, чем наполнить любой бюджет.

Веле Штылвелд: Доктор Ойц и Всемирный Конец Света по Подписке

 

Веле Штылвелд: Доктор Ойц и Всемирный Конец Света
по Подписке 

Утром 17 ноября доктор Ойц обнаружил, что человечество снова погибает. Новость об этом пришла ему одновременно из двухсот семнадцати источников, считавшихся независимыми друг от друга настолько, что все они перепечатали один и тот же текст с одинаковыми ошибками.

Заголовок был внушительный:

«17 НОЯБРЯ ВСЕ ДЕНЬГИ ИСЧЕЗНУТ! ИНТЕРНЕТ ОТКЛЮЧАТ НА ТРИ МЕСЯЦА! ЦИФРОВОЙ АПОКАЛИПСИС НАЧАЛСЯ!»

Доктор Ойц зевнул. В Институте глобальных катастроф он отвечал за отдел Концов Света. Работы было много. Конец света назначали примерно дважды в неделю. Иногда трижды. В спокойные периоды человечество уничтожалось всего раз в десять дней.
На экстренном заседании правительства царила паника.
Министр финансов сообщил: Граждане спешно снимают деньги.
Министр торговли добавил: Граждане спешно скупают продукты.
Министр цифрового развития нервно поправил галстук: А некоторые скупают продукты через интернет, пока интернет ещё не исчез.
Разумно, - кивнул доктор Ойц. - Конец цивилизации следует встречать организованно. 

К вечеру ситуация ухудшилась. Население разделилось на два лагеря. Первые верили, что интернет исчезнет навсегда. Вторые распространяли эту информацию через интернет. 

Между лагерями шли ожесточённые сетевые бои. Особенно яростно спорили люди, которые уверяли, чт

К полуночи появился известный эксперт по всем вопросам. За свою карьеру он успел профессионально разбираться в вирусологии, астрофизике, экономике, геополитике, древнеегипетских пирамидах и разведении шиншилл. Теперь он объяснял кибербезопасность. 

Всё очень просто, - говорил эксперт. - Где-то существует Главный Компьютер Земли. Если его выключить, исчезнут деньги, электричество, связь и, возможно, кофе. 

Миллионы зрителей понимающе кивали. Доктор Ойц пытался объяснить, что мировая инфраструктура устроена сложнее. Что интернет состоит из миллионов узлов. Что банки работают на разных системах. Что энергосети независимы друг от друга. Что не существует рубильника с надписью: «Отключить планету» Но его никто не слушал. Сложные объяснения проигрывали простым ужасам. 

На следующий день начались приготовления. Один человек закупил восемьдесят килограммов гречки. Другой приобрёл семь генераторов. Третий купил двадцать восемь фонариков. 

Когда его спросили зачем, он ответил: На случай отключения света. 

А генераторы зачем? 

Чтобы заряжать фонарики. Никто не смог возразить. 

Наступило 17 ноября. Мировые СМИ приготовились к катастрофе. Блогеры приготовились к катастрофе. Рекламодатели приготовились к катастрофе. Особенно рекламодатели. Они уже продавали курсы: «Как заработать после полного уничтожения мировой цифровой экономики за семь простых шагов». 

Ровно в девять утра весь мир замер. В девять ноль одну ничего не произошло. В девять ноль пять тоже. В десять часов интернет по-прежнему работал. В одиннадцать работали банки. В двенадцать люди начали подозревать неладное. Неужели апокалипсис отменяется? 

Однако в 12:17 один банкомат перестал выдавать наличные. Анонимные каналы немедленно сообщили: «НАЧАЛОСЬ!» 

Через пять минут выяснилось, что банкомат отключил дворник, которому понадобилась розетка для электрического чайника. Мировой апокалипсис снова сорвался из-за бытовых обстоятельств. 

К вечеру публика уже искала новый повод для тревоги. Появилась новость о том, что 3 декабря ожидается магнитная буря, способная уничтожить память человечества, холодильники и урожай укропа. Люди оживились. Жизнь возвращалась в привычное русло. 

Доктор Ойц закрыл отчёт и записал в журнал наблюдений: «Технический прогресс подарил человечеству искусственный интеллект, квантовые компьютеры и межпланетную связь. Но самым массовым средством передачи данных по-прежнему остаётся слух, пересланный знакомому с пометкой "срочно".» 

Потом подумал и добавил: «Если однажды настоящий конец света всё-таки случится, ему придётся записаться в очередь между сенсацией о рептилоидах и новостью о скором исчезновении интернета.» 

осле чего доктор Ойц выключил компьютер. Компьютер спросил: Это конец? Нет, - сказал доктор. - Просто рабочий день закончился. Но компьютер всё равно отправил предупреждение в сеть. На всякий случай.

Веле Штылвелд: Отражение брильянтов навевает наши сны

Веле Штылвелд: Отражение брильянтов навевает наши сны,

Судьбы пришлых хиромантов  словно выблески блесны ..

Выплеск счастья... Он откуда?

Выблеск радости...Куда?

Кто Пророк, а кто Иуда

Не узнаешь никогда!

Космический заряд войны

Из парафинов, зла и газов,

Он над землёй проходит лазом,

Сквозь чувство собственной вины.

Он плавится в безмолвных далях,

Стекая каплями дождя,

И в этом таяньи печали

Сгорают дни и имена.

Но в самом сердце счастье скрыто

То, что сильнее всяких зол:

Вина уже не будет смыта,

Но смерть - злой участи камзол.

И он висит кровавой раной

Над скорбной участью бойца,

Того, кто пылиной туманной

Уходит в вечность сквозь сердца

Нам оставляя право жить:

Творить, сражаться и любить!

Веле Штылвелд: Ноябрьское плесо

Веле Штылвелд: Ноябрьское плесо 

Сидеть у реки и ловить солнечных зайчиков. Не золотых, как бывает летом, а ноябрьских: темно-синих, почти сапфировых, скользящих по голубому зеркалу воды. Они вспыхивают и исчезают среди серебристой чешуи ряби, принимая на себя случайные оттенки мира. 

Где-то в глубине отражения возникает тонкая фиолетовая искра, отброшенная козырьком спортивной трибуны у самого wake-поло. Сталь, бетон, вода и свет вдруг вступают в незримый союз. 

Река в ноябре становится зеркалом иной природы. Она уже не рассказывает о движении, как весной, и не празднует полноту жизни, как летом. Её гладь занята созерцанием. Кажется, что сама вода учится помнить небо. 

В каждой волне собираются остатки света, последние краски уходящего сезона, отражения предметов, которые и сами не подозревают, что стали частью большого осеннего полотна. 

Эти тёмно-синие солнечные зайчики выглядят как парадокс. Свет обычно ассоциируется с теплом и золотом, но здесь он холоден и глубок. Он напоминает не радость, а размышление. Не случайно именно ноябрь рождает такие оттенки. 

Это месяц, когда мир постепенно освобождается от внешней пышности и начинает говорить языком полутонов. Цвет становится мыслью. Фиолетовый отблеск от трибуны особенно важен. 

Он похож на подпись цивилизации под картиной природы. Человек построил сооружение для спорта и зрелища, а свет превратил его в кисть художника. Так возникает неожиданная гармония между созданным и естественным. 

Трибуна уже не просто объект. Она становится источником нового цвета в речном пространстве, участником тихого спектакля отражений. И тогда ловля солнечных зайчиков превращается в особое занятие. Это уже не игра, а практика внимания. Будто собираешь рассыпанные по воде доказательства того, что красота существует лишь мгновение и именно поэтому бесценна. 

Каждый отблеск живёт секунду, но память удерживает его дольше. В этом и заключается тайна ноябрьского плеса: он показывает, что уходящий свет способен быть глубже полуденного сияния. 

Ноябрьское плесо становится метафорой сознания. Голубая гладь воды похожа на память, серебристая чешуя волн - на случайные мысли, а тёмно-синие зайчики света - на редкие прозрения, которые появляются внезапно и так же внезапно исчезают. 

Мы не можем удержать их руками, но можем наблюдать, как они скользят по поверхности внутреннего мира, оставляя после себя чувство присутствия чего-то важного и почти невыразимого. 

И, может быть, именно для этого стоит иногда сидеть у реки в холодный день: не ждать событий, не искать смысла, а позволить свету самому рисовать его на воде. 

В ноябре это получается особенно ясно. Потому что осень умеет превращать отражения в размышления. А обычное речное плесо - в зеркало времени.  

Веле Штылвелд: Домашний портал 21-вого века

Веле Штылвелд: Домашний портал
21-вого века 

Увиденное, конечно, потрясает... Домашний портал 21-вого века...
Они уже здесь!.. Грибной супчик на Хеллоуин... со сметаной!..
Через космический портал и настенное зеркало - на обед!

Ода человеческой природе

Когда угасла тётушка Сова,

Она сказала, в чём была права:

Так это в том, что родом из вчера

Внесли мы в дни грядущего отраву.

И в эти дни, в забралах из чудес,

В которых мир покуда пребывает,

Мы ищем снов грядущих энурез,

Нас уносящий в предвечерье рая.

А что в раю? Все тот же каптопрес,

Сливает дней грядущие кручины.

На то оно и истинный прогресс,

Когда рыдают взрослые мужчины.

А пацанва, как прежде, на плаву,

Метать готова чёрную икру.

Но в той молве и слова нет про нас,

Похеривших свой звездный светлый час.

И снова нам предъявлено дерьмо,

Как в чаплинском навек немом кино.

Вот оттого мы больше не кричим

Среди навек похеренных кручин.

.

И даже если нас спасает юз

То оттого, что каждый внес конфуз:

Лягушек ел, стрелялся и судил....

Кто скажет мне, что и Дантес дебил?

Мы все тростник, отстойная трава,

Лишённая последнего ума.

Веле Штылвелд: Печерские мыслители последнего розлива

Веле Штылвелд: Печерские мыслители
последнего розлива 

На советском Печерске, в районе Липок, существовала особая порода людей. Их родители были министрами, заместителями министров, профессорами, академиками, писателями, лауреатами, членами чего-нибудь настолько важного, что простому смертному и выговорить трудно. 

Родители строили карьеры, институты, научные школы и собственные биографии с размахом тяжёлой государственной архитектуры. Детям же достались квартиры. Иногда ещё библиотеки. И фамилии. 

 С фамилиями, правда, возникала неловкость. Они обязывали к величию, а величие почему-то не приходило. Вместо академических открытий приходили возрастные лысины. Вместо литературных шедевров приходили разговоры о шедеврах. Вместо должностей приходили воспоминания о должностях родителей. А если вдобавок вмешивалась пресловутая пятая графа, перемены эпох или просто отсутствие дарования, то карьера окончательно превращалась в теоретическую дисциплину. 

Так возникал печерский интеллектуал. Его можно было узнать сразу. Бледно-роговые очки. Оттопыренные уши. Пиджак неопределённого возраста. Портфель с рукописями, которые никто уже лет двадцать не просил показать. Выражение лица человека, которого вот-вот вызовут читать лекцию в Сорбонне, хотя пока что его вызывают только расплатиться за кофе. Они пересиживали эпохи с удивительным упорством. 

Менялись флаги, деньги, правительства, вывески кафе и даже континенты вокруг, а они продолжали сидеть за одними и теми же столиками, обсуждая судьбу цивилизации таким тоном, словно цивилизация задерживалась исключительно по их недосмотру. Каждый из них был знаком лично с гением. 

Если не с самим гением, то с человеком, который жил рядом с гением. 

Если не жил рядом, то хотя бы однажды видел автобус, в котором ехал племянник человека, знакомого с гением. 

 С годами рассказы приобретали античный размах. Казалось, что весь двадцатый век прошёл через одну печерскую кофейню и оставил там неоплаченный счёт. Особенно трогательно выглядела их борьба с реальностью. 

Реальность требовала работы, бизнеса, практичности и новых навыков. Они отвечали цитатой из Мандельштама. Реальность требовала действия. Они заказывали ещё кофе. А затем появлялся ритуальный коньяк. Сначала одна маленькая порция. Для вдохновения. Потом ещё одна. Для продолжения дискуссии. Потом третья. Для уточнения позиции. После четвёртой позиции всех участников обычно удивительным образом совпадали. 

 Коньяк был важной частью печерской философии. Он помогал сохранять убеждение, что признание задержалось исключительно по недоразумению. Что издатели ничего не понимают. Что университеты выродились. Что литература погибла. Что молодёжь не та. Что страна идёт не туда. И что вообще все кругом идиоты, кроме присутствующих за столом. 

 Иногда судьба была беспощадна даже к ним. Тогда путь пролегал вниз. От армянского коньяка к чему попроще. От кофеен к забегаловкам. От бесед о Камю к обсуждению цен на селёдку. От интеллектуального снобизма к обыкновенному похмелью. И некоторые бывшие наследники академических династий постепенно добирались до того печального рубежа, где вчерашний знаток европейской культуры уже спорил с киевскими маромоями над стаканом шмурдяка, продолжая при этом говорить о кризисе западной философии. 

Самое смешное и самое грустное заключалось в том, что они действительно были образованнее окружающих. Они действительно многое читали. Они действительно помнили другой Киев. Но между знанием и делом лежала пропасть... 

Для карикатуры в стиле классического «Крокодила» я бы усилил промпт так: Сатирическая карикатура в стиле советского журнала «Крокодил» 1970-х, яркая графика, тушь, акварель, выразительные шаржи. 

Старый Киев, Печерск, Липки. Через большое окно видны каштаны, Дом с химерами вдали, купола Лавры на горизонте, старые киевские улицы с брусчаткой и редкими «Волгами». В старом кафе сидит кружок печерских интеллектуалов. 

Все удивительно похожи друг на друга: большие бледно-роговые очки, высокие лысины, оттопыренные уши, вельветовые пиджаки, потёртые портфели с рукописями. Один вдохновенно объясняет судьбу мировой культуры, другой грозит пальцем небу, третий бережно держит маленькую рюмку коньяка как государственную награду. 

На столе кофе, газеты, рукописи, папки с надписями «Окончательная редакция», «Последняя версия», «Совсем последняя версия». На стенах портреты академиков, писателей и партийных деятелей смотрят сверху с недоумением. 

Слева атмосфера советских Липок 1970-х, справа плавный переход в 1990-е: та же компания уже в более дешёвой забегаловке, на столе дешёвое вино-шмурдяк, рядом киевские маргиналы внимательно слушают лекцию о Камю и экзистенциализме.

 Добродушная, тонкая, немного грустная сатира. Множество деталей старого Киева, ощущение уходящей эпохи. Подпись внизу: «Последние владельцы контрольного пакета акций Вселенной». Такой вариант не просто шарж на людей, а шарж на целую исчезнувшую городскую касту, где старый Киев становится полноценным персонажем рисунка наравне с его героями.

Веле Штылвелд: Заговор лифтовиков или Неотвратимость наказания

Веле Штылвелд: Заговор лифтовиков или

Неотвратимость наказания 

Третий год наблюдаю одну и ту же историю вокруг обслуживания лифтового хозяйства. Сценарий повторяется почти без изменений: сначала сообщают о пропаже каких-то деталей или узлов, затем заявляют об износе оборудования на 85%, после чего следует вывод о необходимости капитального ремонта. 

Одновременно появляется смета на десятки тысяч гривен, а затем предлагается «компромиссный» вариант оплаты значительно меньшей суммы, который якобы позволит быстро решить проблему. 

Когда подобные доводы не находят поддержки у жильцов, иногда возникают случаи умышленного вмешательства в работу лифта. По словам жителей, отдельные подростки за небольшое вознаграждение могут бесцельно нажимать кнопки на всех этажах, создавая дополнительную нагрузку на оборудование и поводы для новых жалоб. 

Если такие факты действительно имеют место, они должны фиксироваться надлежащим образом: с помощью видеонаблюдения, обращений в полицию и составления соответствующих актов. В случае установления виновных лиц ответственность должна наступать исключительно в рамках закона. 

Если ущерб причинён несовершеннолетними, вопрос о его возмещении может рассматриваться в соответствии с законодательством с участием родителей или законных представителей. 

Не менее важно проверять и деятельность обслуживающих организаций. Все заявления о неисправностях, степени износа оборудования и необходимости дорогостоящих ремонтов должны подтверждаться техническими заключениями, независимой экспертизой и прозрачной финансовой документацией. Жители имеют право требовать отчётности, обращаться в контролирующие органы, органы местного самоуправления и правоохранительные структуры. 

Только законный общественный контроль способен пресекать как возможные злоупотребления со стороны подрядчиков, так и случаи умышленной порчи имущества. Ни подростковые выходки, ни возможные мошеннические схемы не должны оставаться без реагирования. 

Однако ответом на них должно быть не «народное правосудие», а последовательное применение закона, прозрачное расследование и персональная ответственность каждого виновного лица.

Жулики под прикрытием общественной полезности

Мне 72,5 Троещина, 9тый этаж, лифт не работает второй месяц, хожу на прединфаркте по 3-4 раза в день Сос!?! Обещают плановый ремонт в январе, а иначе по полторы тысячи с квартиры!!!? Я за шоке, отлеживаюсь после похода за продуктами по полтора часа, перед глазами желто-фиолетовые круги, как у марсианских арахнидов...

Арахниды-попутчики на жизненной лестнице... В этой истории главными являются якобы жэковские ходаки на сходку жильцов подъезда. Они двое один и одна узнаваемые троещинские провокаторы, якобы активисты.. раскошеливайтесь, начинает он, подмоги ждать неоткуда. Они вас похерят... Вот и она может сказать И тут вступает она, мол, я работала в вашем жэке, там мы обычно подобные заявки херили. И так три или четыре собрание и к ним ещё один лифтопупс с известной песней, у нас запчастей нет, были и все вышли. Не хочу на никого грешить, но в это время в богатеньких парадных появляются вдруг лифты чуть ли не с карточками на засов и им на фб пишут победные реляции. Это что? Это мелкая злонамеренная уголовка в действии. Шерстить и сажать!!!