События вплетаются в очевидность.


31 августа 2014г. запущен литературно-публицистический блог украинской полиэтнической интеллигенции
ВелеШтылвелдПресс. Блог получил широкое сетевое признание.
В нем прошли публикации: Веле Штылвелда, И
рины Диденко, Андрея Беличенко, Мечислава Гумулинского,
Евгения Максимилианова, Бориса Финкельштейна, Юрия Контишева, Юрия Проскурякова, Бориса Данковича,
Олександра Холоднюка и др. Из Израиля публикуется Михаил Король.
Авторы блога представлены в журналах: SUB ROSA №№ 6-7 2016 ("Цветы без стрелок"), главред - А. Беличенко),
МАГА-РІЧЪ №1 2016 ("Спутник жизни"), № 1 2017, главред - А. Беличенко) и ранее в других изданиях.

Приглашаем к сотрудничеству авторов, журналистов, людей искусства.

ПРИОБЕСТИ КНИГУ: Для перехода в магазин - НАЖМИТЕ НА ПОСТЕР

ПРИОБЕСТИ КНИГУ: Для перехода в магазин - НАЖМИТЕ НА ПОСТЕР
Для приобретения книги - НАЖМИТЕ НА ПОСТЕР

четверг, 29 ноября 2018 г.

Юрий Контишев "Донецкий вальс", Украина


Донецький вальс.
Переклад:

За вікном - не Париж,
на колінах - не руки коханої.
В голові - не вірші -
тільки постріли з боку того.

В синім небі ширяє
чи то дрон, чи то ключ журавлиний, ..
Я, напевно, що псих,
вартовий межі миру свого.

Легкий шурхіт трави
забиває тугу канонаду.
Всю планету навпіл
розділила траншея моя.

в ковила побратим ліг,
накривши  собою гранату,
щастя смертю здолав,
хрест натільний до шиї припав.

Що залізо - непотріб,
все інше – то крукова справу.
Не співають йому
у незвіданих снах солов'ї.

Навпіл хліб, що не з’їв,
Обережно душа відлітала.
Та нажаль і в раю
випить чарку не покличуть її

За вікном - не Париж.
Догоряє безглузде  те літо.
І з такою нудьгою
б'ється серце моє наче сон.

Ах, як хочеться жити!
Докурити останню цигарку!
І простріляний дрон
відпустити за дальній кордон...

воскресенье, 25 ноября 2018 г.

Юрий Контишев: Наше Средиземное море



  • Наше Средиземное море

Если  правильно  поставить грамматическое ударение  в географическом «острове Бали»,  то  фраза "заедь  в  Ба`ли"  будет звучать скабрезно.  Но,  именно  в  этом  состоянии,  я  и  попал  «по  горящей  путёвке»  на  отдых  в  HOTEL  CABANA , входящий в  GRUPO  BALI   в  Испании.

 За  окном  середина  октября,  а  мы  с  женой,  её  дочкой  Татьяной  и  её  нынешним  бой-френдом  Санти  поехали  купаться  на  Средиземном  море.

Вообще-то,  его  звать  Сант-Яго...дальше не  запомнил.  Что-то длинное. Поэтому  мы  зовём  его  по-нашему,  покороче. Он  принадлежит  к  группе  испанцев,  склонных   к  полноте.  Уже  сейчас в  37  лет его  живот  по  объёму  в  2  раза  больше  моего,  несмотря  на то,  что  я  в  2  раза  старше  его.

Это  не  помешало   мне  обойти   его  в  количестве  поглощаемой  пищи.  Видимо,  на  генном   уровне  сказываются  последствия  всех  прошлых   голодоморов  в  наших  братских  - несмотря  ни  на  что - странах: Украине и России.

С  гостиничной  картой  я  захожу  в  ресторан  отеля  и  по  принципу  шведского  стола  набираю  столько  еды,  сколько  попадётся  под  руку. И  так  - два-три  раза  подряд. Санти  -  в  шоке.  У  него  законы  геометрии  перепутались  в  голове. Как  в  меньшем  объёме  помещается  большее?

Санти  привёз  нас  сюда  на  своей  машине. Привёз - мягко  сказано. Ночь  перед  выездом   он  почти  не спал,  несмотря  на  мои  настоятельные  рекомендации.  Чисто - испанская  расслабуха,  похожая  на  русский  «авось», поэтому  он  начал  засыпать   сразу  же  после  первых  двухсот  километров.

За  руль  села  Татьяна.  Она  тоже  не  спала,  но  выносливости  у бывшей, но украинской  женщины  больше,  чем  у  обыкновенного  испанца.

Вот  так  и  я,  когда-то,  в  таком  же  состоянии,  заснул  на  мгновение  и  проснулся  от  сигнала  встречной  автомашины. Это  было  перед Севастополем. Мой  первый  в  жизни  автомобиль  «Запорожец»  и я — после   двух  месяцев  практической  езды  -  едва  получивший  водительские «права  за  сало»  направлялся  на  отдых  в  Ласпи.  Это - возле  пресловутого  горбачёвского Фороса.

Этот  сон  за  рулём  у  меня  больше  никогда  не  повторялся. Тогда  - пронесло. Да  и  скорости  на  горных  дорогах  у  «запарика»  были  не  те.

То ли  дело  сейчас! Мои  предложения  вести  машину  Татьяна  отмела  сразу,  т. к.  в  прошлом  году  я  пытался  вывезти всех  нас  на  пляж… но — до  первого  кольца. Чисто  по - украински  я  выскочил  на  круг,  никого  не  пропуская. Вернее,  все  были  ещё  далеко -  по  моему  разумению - но...у  них  так  не  принято. Надо  было  подождать.  Пропустить. Мой  темперамент  такого  унижения  не  выдержал.

Санти  сразу  же  у  меня   попал  в  куплеты  и  я  ему  постоянно  напевал: «Санти-Лючи-и-я! Санти- Лючия!». Он  добродушно  улыбался. Вообще,  он  довольно  спокойный  и  уравновешенный  испанец. В  отличие  от  предыдущих  бой-френдов.

Вернёмся   к  нашему (уже!)  Средиземному  морю. Купание  оказалось  ограниченным  из-за  неустойчивой  погоды. Жену  в  первый  же  день  покусали  медузы,  которых  она,  несмотря  на  вопли  испанцев,  проигнорировала. Пришлось  её  смазать  какой-то  мазью.   Медузы   были  похожи  на  обыкновенных  каракатиц. Может  быть  нам  неправильно  перевели? Укусы  напоминали  пчелиные  - или  от  осы. Но  красные  полосы  несколько  дней  украшали укушенные  места.

Весь  городок  BENIDORM – наконец-то я  вспомнил  его  название -   забит  в  эту  пору  пенсионерами. Цены,  по  сравнению  с  нашими «курортами»,  демократичны.  Часть  инвалидов  передвигается  в  специально  выдаваемых  электрокарах. Иногда  - двухместных. Более  подвижные  «ветераны» старческими  походками  с  костылями - или  без - передвигаются  пешком.

Наблюдаю   такую  сценку:  Старичок  еле  движется,  помогая  себе  какими-то  нелепыми  жестами.  Выглядит  -  не  ахти.  Как  будто  он ловит  мух  или  отмахивается от  комаров. Продавщица  киоска,  крупная  деваха,  начала  его  сзади  передразнивать.  В  этот  момент  к  ней  «дочапала»  супруга  старичка  и  «застукала»   глупую  девицу  на  пике   пародийности.  Конфуз.  Девица  попыталась  юмором  загладить   ситуацию,  плохо  скрывая  свою  виноватость.

Вечерами  мы  «инспектировали»  все  прибрежные  кафешки. В  каждой — свой  колорит  и  своя "замануха"

- В  одной  учат  танцевать.  Отдыхающие  танцуют  примерно  на  одном  уровне  и  не  сильно  отличаются  от стиля  украинских   движений. То  ли  дело — в  прошлом  году!  В   Чиклана-де-ла-фронтера, на юге  Испании, нас  завели  на  местную «дискотеку».  Движения  были  настолько экспрессивны  и  эротичны,  что  после  них,  по  моему  мнению,  секс  был  уже  не  нужен. Нас  уверяли,  что  танцуют  обычные  «прихожане»,  не  обученные  специально. Думаю,  что гид - бывший  муж  Татьяны - сильно  лукавил,  потому  что  нынешние танцоры  им  в  подмётки  не годились.

- В другой — поют. Смазливый, но  потрёпанный  «массовик-затейник» наигрывал  на  гитаре  и  управлял  тусовкой  на  танцполе. Что-то,  типа — ди-джея  в  симбиозе  с  завклубом.  Я  присмотрелся. Игру  на  гитаре  он  имитировал, шлёпая два  одинаковых  септаккорда   между  ладов. Музыка  была  от  фанеры,  но  голос — живьём. Мелодии  были  до  боли  знакомы  и  я  с  лёгкостью  стал  подпевать:

"На Дерибасовской  открылася  пивная. 
Там   собиралася  компания  блатная.
Там  были  девушки:  Маруся, Роза,  Рая
И  с  ними  вместе — Костя-шмаровоз."

Мои  спутники  удивились  моему  переводу,  но  со  сходством  мелодии  согласились. Наша  одесская  культура  через  Чёрное  море  просочилась - аж - до  испанского  побережья  Средиземного  моря.

Старушки,  старички, инвалиды  на  костылях,  с палочками, на  колясках…  все  веселились,  улыбались  и  потягивали — кто пиво,  кто  вино. Все   земные  природные  и  политические  катаклизмы  проходили  далеко-далеко,  на  совершенно  другой  планете.

В  начале  рассказа   я  упомянул  скабрезное  слово  с  употреблением  географических  названий  не  зря.  Мне  стало  обидно  за  свою  страну,  за  свой  народ.  Чем  он  заслужил  нынешнюю  участь? Почему  эти  смешные  люди,  пережившие  фашизм,  инквизицию,  чуму  и   -  даже! - Сальвадора  Дали   живут   благородно  и  в  достатке.  Почему  нам  не  дают  нормально  работать  и  ещё  более  нормально  зарабатывать? Пойду  думать.  Искать  ответ.  В  нашем  Средиземном  море.


  • Санти-Пансо и рога

«На территории Испании действует более 400 природных заповедников, охраняющих основные экосистемы полуострова и островов...» - это я прогуглил ,  чтобы  найти,  где  же  мы  вчера  были.

Посмотрел на  билеты,  которые  всовывал  штрихкодом,  чтобы  попасть в  кабинку фуникулёра: Cabarceno Cantabria. По-русски это  будет -  Кабарчено. Находится  в  районе  нашей  постоянной  дислокации — Кантабрии. Это — север Испании.  Но. Не  забывайте,  что  север  Испании  одновременно,  по  совместительству,  является  югом  Франции.

Санти привёз нас на  своём  «Пежо». Если  повторить  подряд  несколько раз,  в  чём    мы  приехали,  получится  старинная  детская  шаловливая  скороговорка: «В пе-жо-пе-жо-пе-жо-пе...».

Ну,  вы  поняли. Я  остановился  в  нужном  месте. Кстати, недавно  обнаружилось неопубликованное  стихотворение  Роберта  Рождественского  на  эту  тему. Я  прочёл  об  этом  у моего  канадского  друга Гриши Липеца.

Я  в  долгу  не  остался  и  «просветил»  Гришу  на  тему - трансвестит  ли   был  Ромео  у  Шекспира. Оказалось,  что Шекспир  выписывал   Ромео под  своего любовника,  играющего  в  театре   эту  роль.  А  технологий  по перемене  пола  тогда  не  было. Всё  было  естественно и  традиционно. Впрочем,  вернёмся  к  нашим  баранам.

Вернее, в заповеднике  нам  сначала  показали  представление  морские котики. Баранов мы увидели  позже,  вместе  со  слонами,  гиппопотамами и прочими тиграми  и  львами. Красота   заповедника  завораживает.  Дикая  природа,  обитатели  которой   живут  в  естественной  среде,  а  мы, наблюдатели,  передвигаемся,  как  бы,  в  параллельной  реальности: с  высоты  птичьего  полёта,  с  горы,  с  фуникулёра.

И  вот,  на  фоне  этой  красоты, перед  морскими  котиками  расположилась  шумная  компания  детей — естественно, испанских.  Их  разбавляло  несколько  взрослых  семейных  пар,  включая  нас. В  предвкушении  представления    дети  сходили  с  ума,  если  взглянуть  на  это  глазами советских педагогов.

Они галдели,  валялись  где  попало, раздевались,  разувались  и,  вообще,  вели  себя  весело  и непринуждённо. Два-три  взрослых  сопровождающих никак  не  портили  эту   картину,  гармоничного  единения  с  природой.

Травка  изумрудная.  Вода ультрамариновая.  Небо... Впрочем,  и  так  красиво! И  вдруг,   я  наблюдаю  не  совсем  эстетичную  картинку:  малыш  копается  у  себя  в  носу,  что  само  по  себе  не  страшно — учёные  уже  доказали,  что  это  улучшает  работу  головного  мозга -  и  засовывает  ископаемое  себе  в  рот!

В  голове  вспыхивает  аналогичная  картинка из  моего  интернатовского детства. У  нас  была  пара пацанов,  которые  подкармливались  точно  таким же  образом. И  что  удивительно — они  были  гораздо  упитаннее «обычных»  воспитанников.

 Испанцы  делятся  на  три  категории  по  своей  упитанности: Дон-Кихотов,  Санчо-Пансов  и  нормальных. Эта  классификация не научна  и  придумана  мною  в  процессе   посещения  сервантесовских  мест.   

Санти,  естественно,  у  меня  попал  в  категорию  Санчо-Пансов. Так  и  тянет  его  назвать  Санти-Панса. У  нас  был  в  Херсонском  облводхозе   водитель  с  такой же  комплекцией — Женя.         Он  был  настолько  ленив,  что  в  командировке,  в  какой-нибудь  Каховке,  никогда  не  переходил  гостиничную  площадь  пешком.  Он  заводил  автомашину (  Ераз — армянское  чудо,  кто  понимает)  и  переезжал  к  столовой-кафе  все — аж! - пятьдесят  метров.

 После  морских  котиков  мы  перешли  к  оленям.  Я  перевожу  через  Татьяну  для  Санти  следующую  мысль:

- У  нас   в  стране  у  тех,  кто имеет  большие  рога,  сильно гуляет  жена.  

Санти  мне  привёл  свою  классическую  версию:

- Кто  больше  рогат,  тот  сильнее в  стаде   и  является   «паханом».  

Я  согласился,  потому что   у  наших  паханов  все  жёны   гулящие…

*     *     *



  • Париж без Наполеона


        Театр,  как  настаивают  гардеробщики,  начинается  с  вешалки. Ворота  любого  города -  это  туалет  автовокзала.
     
        Париж! Мы  приехали  из  Испании (от  Бильбао)  на  автобусе,  несколько  утомлённые.  Я  устал  особенно,  потому  что  всю  ночь  выглядывал,  когда  же  будет   граница  Франции.  Её  не  оказалось.  Ну,  в  грубо  физическом,  материальном  смысле.  Она  растворилась  в  ночной  темноте,  как  лёгкая  французская  булочка  в  моём  желудке, от которой  осталось  одно  красивое  название  croissant — круассан.

        В  мою  армейскую бытность,  когда  я  служил  в  ГДР,  границы  были  «на  замке».  Даже  Берлин  разделяла  стена.  Вполне  реальная  и  материальная. Это  сейчас  её  растащили  на  сувениры. А  тогда! Пересечение  границы  было  сложной  процедурой.  Хотя  у  нас  ходила  байка, как  один  солдатик   ушёл  в  самоволку,  смог  просочиться  через  Польшу,  через  Брест  прямохонько  к  себе  домой,  в какую-то  чернозёмную  область   и  таким  же  макаром   вернулся  обратно.  Его  не  осудили  только  потому,  что  он  соответствующим  органам  детально  поведал  все  тайные  тропы  и  дыры  в  заборах  всех  провинившихся  стран.  Сейчас  же— между  вчерашними  братскими  постсоветскими  странами  существуют  непреодолимые  барьеры.  А в  Европу  или  куда дальше — как  два  пальца…

        Кстати,  вернёмся  к  нашим — вернее,  ихним -  туалетам. Выйдя  на  автовокзале  Парижа,  кажется,  Gallieni — Гальени,  мы  устремились  в  туалет — всё-таки,  более  десяти  часов  езды! Туалет   оказался  на  удивление  грязным  и  без  бумаги.  И,  к  тому  же — платным! Позже,  в  Мадриде,  на  автовокзале  мне  удалось   убедиться,  что испанцы  богаче  и  опрятнее:  туалет  чистый, бумага   присутствует  и  денег  за  «услуги»  с  меня  нее  взяли.

        Наши  современные  украинские туалеты  поражают  своей  бестактностью,  что ли. На  любом  вокзале  или  рынке  услуги  платные,  но  бумага  лежит  у  «вахтёра-кассира». По  этическим  соображениям  интеллигентный  человек  должен  оторвать   небольшой  кусочек  и   довольствоваться  им,  а  простой  народ   может  отхватывать  по  полметра. Так  мне  кажется  логичными  и  исторически  правдивым. Но.  Это  совершенно  не  совпадает  с  эстетическими  последствиями  такого  распределения. Как  объяснить  вахтёрше(  которые  почему-то  всегда  -  женского  полу),  что  я  не  имею  понятия,  какой  у  меня  сегодня  будет  стул  и  сколько  метров  бумаги  мне  потребуется  намотать  на  локоть.

        Этим  лирическим  отступлением  я  попытался  немного  реабилитировать  Париж. Но  мне  это  не  очень  удалось.  Выйдя  из  автовокзала,  мы  напрочь  его  потеряли  и  только  через  сутки  поняли,  что  он  находится  под  землёй.

        Эти  сутки   мы  потратили  на  марш-бросок  от  Лувра  до  Эйфелевой    башни. Лувр  оставили  на потом. С  Эйфелевой  башни  мы  увидели,  что  кроме  нескольких  солидных  старинных  построек  и   современных  высоток   ничего  примечательного  в  Париже  не  осталось. Меня  постигло  некоторое  разочарование,  тем  более,  что  сувениры   здесь  были  дороговаты,  а  конфеты,  засыпанные   в  сувенирную   Эйфелеву  башню-бутылочку  оказались  редкой  дрянью.    И  это  весь  Париж?! Умирать  расхотелось.

        Газетно-книжная  память  подсказала,  что  есть  ещё  Нотр-Дам.  Поев  по  пути  жареных  каштанов — это,  всё-таки,  прелесть! - мы  вошли  в  собор. Красочные витражи,  иконы,  и  прочая  церковная  атрибутика  впечатлили.  Особенно,  масса  скульптур  на  фасаде   собора. Целая  очередь.  Что  интересно,  что  рядом,  в  прилегающем  квартале,  я  увидел  настоящую  очередь. Я  поинтересовался. Люди  стояли  в  книжный  магазин!

        Множество  кафешек  завлекали  нас   своим  ассортиментом.  Некоторые  пытались  привлечь  чем-то  русским.  Видимо,  и  без  паспортов  мы  легко  выполняли  задачу  самоопределения  нации.

        Одно кафе  нас  втянуло  в  свой  узкий  проём. Это  был  старый  проезд для  лошадей  между  домами. Но  владелец  умудрился  втиснуть  в  него  четыре  столика  и  ещё  добавил  внутренний  балкончик   для  двух  столиков. Кое-как  на  пальцах  заказав   курицу  и  пюре,  мы  ввинтились   в  стульчики  за  крохотным  столом.  На  стене  висели  два  портрета  маслом: Анжелика  из  знаменитого  французского  фильма  и  Ален  Делон.  Мне  это  понравилось.  Кусок  стены — и такой  родной!

        Постепенно  я  почувствовал  какой-то  сквознячок  кумулятивного  действия  и  обнаружил  отверстие  в  стене  на  уровне  локтя.  Прикрыв  отверстие  ладонью,  я  ощутил  себя  на  время  Александром  Матросовым,  спасающим  беспечных  посетителей  от  неизвестной   опасности, а  второй  рукой   участвовал   в  уничтожении   съестных   боеприпасов.  Это  мне  запомнилось,  как  ещё  одно  приятное  впечатление  от  Парижа — после  первого - жареных  каштанов.

        По  Парижу  мы  передвигались  пешком   или  на  метро.  Билетов  метро  набралось  полные  карманы. И  на  последней  поездке  к  гостинице  я  беспечно   выкинул  билеты   сразу  после  прохождения  турникета,  через  который  то  и  дело  перепрыгивали  молодые  парижане  или  их  гости.  На  каждом  переходе   метро  играли  музыканты.  В  вагоны  тоже   заходили   всяческие  исполнители.  Я  всё  время  ожидал  какого-то  подвоха,  типа — «Мы  люди  не  местные,  подайте,  кто  сколько  может!»  или -  « Я  был  батальонный  разведчик,  а  он  писаришка  штабной...» ,  ну  и  т. д.   Но,  максимум,  что  мы  услышали, это - «Очи  чёрные»  на  скрипке.

        Однако,  подвох  не  заставил  себя  ждать.  При  очередном  переходе   из  вагона  в  вагон  у  нас  потребовали  билетики.  Я  пытался  выудить  из  многочисленных  карманов  не до  конца   выброшенные   остатки,  но  кондукторша  на  чистом  французском(!)  языке   требовала именно  на  этот  маршрут. Попытки  объясниться  на  множестве  оставшихся  языков :  русском,  украинском,  немецком  и  международном  матерном  не  возымели  результата.  Вердикт  был  один — штраф!  Сумму  штрафа  я  до  сих  пор  скрываю  от  жены  во  избежание   инфаркта.

        Жена  категорически  отказалась  что-либо  оплачивать,  но,  отозвав  кондукторшу  в  сторонку,  я  выяснил,  что  с привлечением  полиции  штраф  ощутимо  вырастет. Молча  заплатив  штраф (  по  секрету  вам  поделюсь — что-то,  около 150  евро) ,  я  утащил  жену  в  гостиницу.  В  отместку  Парижу   она  умудрилась  забыть  в  номере   дорогой,  только  что  купленный,  шарфик.

        Наутро  мы   покинули  Париж  со  счётом...сейчас  прикину: туалет  -  раз,  вид  с Эйфелевой  башни  - два,  штраф  в  метро  - три, забытый  шарфик — четыре,  конфеты-дрянь — пять.  В  плюсах: отсутствие  границ  - раз, Ален  Делон с  Анжеликой  - два,  прикрытая  мною  амбразура  в стене  -  три,  жареные  каштаны — четыре.  Что  ещё  в  пользу  Парижа?

        Очи  чёрные? Нет! Надо  ещё  раз  вернуться! Хотя  бы  ради  Наполеона!

*     *     *

  • Владимир Осадчий: Мальчик подрастёт, прочитает Есенинское: "ковыряй, ковыряй, мальчик, суй туда палец весь, только вот с этой силой в душу свою не лезь", и дай Бог станет приличным человеком. 
Ух, как здорово написал, Юра, не просто похвастался, дескать смотрите, где я был, что видел и что теперь знаю, самое главное без морали "как надо и как нельзя жить", а с большущим вопросом в конце повествования:"ПОЧЕМУ мы не можем жить так, как живут они?".
Вижу море... вижу шведский стол... да, и слышу эту песню:"... я б вам советовал, как говорят поэты, беречь на память о себе свои портреты!".

С интересом прочитал.

Отлично!

Юра, у тебя действительно недурно получается писать прозу.

  • Юрий Контишев: Спасибо, Володя! Я это у Есенина не читал. Просветил. А то я думал, что этот испанский мальчик мне весь рассказ испортил.
О написании рассказиков настаивает мой друг из Киева, старый еврейский журналист-писатель.Говорит, что у меня получается и народу это нужно, потому что негатив уже всем надоел. Так что... вот и пишу

Борис Данкович: РЕЗИНОВАЯ КУКЛА КЛАУСА


1
Массивная калитка открылась и со своего двора на улицу вышел Штримфле Май. На ногах его красовались сандалии и полосатые гетры. Он подкурил сигарету, опустил зажигалку в свой же почтовый ящик и отправился на важную встречу. Легкий летний ветерок теребил естественный волосяной покров, а полосатая при внимательном рассмотрении, сгорающая бумага папиросы, приводила Мая в восторг от мысли об удачном сочетании с гетрами. Почему мужчина средних лет предпочел не обременять себя никакой другой одеждой так и останется загадкой по сей день.

Картинки по запросу соллце танк презик карикатура

Штримфле Май шел на встречу с однорукой девушкой. То есть, рук у нее как-бы две, но одна сломана и временно находится на лечении в гипсе. Май надеялся, что эта встреча разрешит проблему его давней девственности, которая тяготила мужчину впредверие предстоящего длительного путешествия. Седьмое чувство говорило, что сегодня все свершится и череде лет злостного онанизма придет конец. Вагина, промелькнуло в голове у Мая.

Путь Мая проходил мимо свежевыстроенных девятнадцатиэтажных зданий, которые устремили свои крыши вверх и даже не догадывались о расположенном у подножий остатков частного сектора посреди большого города. Штримфле шел, скользя взглядом по окнам, смутно рисуя в своем воображении жизь тамошних обитателей. Что они готовят на своих кухнях, какие вкусности и деликатесы хранят их холодильники? Почему именно эти вопросы задавало воображение Мая, никто не узнает уже никогда.

В одном из окон самых верхних этажей виднелся человек, истошно оравший на все окрестности одно, но многократное слово:

- Вагина! Вагина! Вагина!

Кричал он, конечно же, другое слово, но по смыслу очень близкое. Штримфле подумал, что еще это слово могло означать - конец. Тотальное окончание чего-то. В последнее время в городе широко распространились апокалиптические настроения и секты разных последних дней беспощадно эксплуатировали эти настроения. Адепты неустанно и безостановочно возвещали конец света, что Мая не могло поколебеть в его стойкой уверенности в завтрашнем дне. Друзья Мая так ему и говорили:

- Молоток.

Май отметал напрочь все религии как несостоятельные, считал себя божеством и даже подумывал о создании собственной секты, в которой его таланты, какими он себя часто незаслуженно награждал, могли бы проявиться в полную силу. Стряхнув с прически остатки религиозного наваждения, Май вернулся к действительности.

На окраинах города уже недель девять стояли танки неизвестно чьих войск, впрочем по моделям самих танков и акценту обслуживающих их военных было понятно, какой именно страны эта армада. В сам город они не входили, хотя иногда пара-тройка боевых машин делали рейды к табачным киоскам и винным отделам. Постоят, поурчат дизелями, скупятся и уезжают в расположение. Поодиночные танки в городе были явлением редким. Поэтому Штримфле удивился несказанно стоявшему у киоска с фаст-фудом чудищу на гусеницах.

Да что-же это такое?! Удивление Мая перешло в негодование, минуя любые промежуточные стадии. Неведомая сила заставила мужчину запрыгнуть на броню и Штримфле, не владея никакими другими средствами, кроме собственного тела и духа, широко расставил ноги и стал мочиться на пулемет. Струя звонко ударила о металл, а теплый воздух наполнился всем известным запахом свежей мочи. Люк танка открылся и показалась голова командира:

- Бля, православные, да что же эдакое с вами творится? Уже пятый псих обсыкает, сколько можно?!

Мею стало неловко за свое поведение, а больше за то, что не было в нем, как оказалось, никакой креативности, кроме спонтанности. Молча стряхнув последние капли на ствол пулемета, он спрыгнул с танка и быстрым шагом пошел дальше по своим делам.
Позже стало известно о том, что военные, как им и предписывалось действовать в подобной обстановке, вышли отрядом из трех машин к киску Шаурма - ребятам захотелось кому гамбургеров, а кому чизбургеров. Не выключая двигатели, быстро заказали желаемое и, получив упаковки с едой, снялись с ручных тормозов.

Дав полный газ, два первых танка умчались к своим, а третий замешкался, закашлял, зачихал двигателем и не проехав ни сантиметра, заглох. Пока командир по рации связывался с остальными, те успели уйти за горизонт радиосвязи. В общем, отряд в спешке не заметил потери, а в новостях по местному телевидению заговорили о том, что страна-агрессор отказывается от каких-либо связей и отношений к произошедшему. Телевизор Штримфле не смотрел, что, вероятно, и сыграло с ним злую шутку.

 По другой версии, командир танка не рискнул вылезти наружу и Мая сбросили с боевой машины посредством вращения башни с пушкой. В пользу этой версии говорили последующие события, так как очевидцы утверждали, что Май ловко запрыгнул верхом на ствол, провернулся на нем, как на перекладине и спрыгнул сам. Какая из этих версий более состоятельная, мы узнаем из дальнейшего повествования.

Тем временем Штримфле успел дойти до перекрестка, на углу которого расположилась аптека. Он остановился, лицо его приобрело страдальческую мину, а взгляд скользнул по аптечной вывевске. Май решительно взялся за ручку двери и вошел. Молодая аптекарша. увидев голого, в одних гетрах мужчину забыла свое традиционное приветсвие и произнесла единственное:

- Как?
- Я и сам сначала не понял, а потом догадался - то ли ожегся о горячий металл, то ли когда переворот сидя на пушке делал, произошла сильная потертость. В общем, печет и болит.

Специалист в девушке осилил пол и она быстро взяла себя в руки, а также ситуацию в целом.

- Понятно. Подойдите к свету, я вас осмотрю.

То ли поза осмотра и близость губ ,то ли униформа и светлые волосы сдели свое, но Май перестал контролировать собственное кровообращение и вся кровь из его организма устремилась в член. Тот торжественно и безоговорочно напрягся изо всех сил и неведомо какой хиростью оказался во рту аптекарши. Толпа зевак прильнула к витрине, но никто не решался произнести и полсловечка, не то, чтобы войти и потревожить сложившиеся обстоятельства.

Штримфле от нахлынувшего возбуждения никак не мог вспомнить слово, которое наиболее точно описывало момент, а когда ему показалось, что он уже ухватил это за хвост, случилась разрядка. Блондинка в белом халате отнеслась к этому с пониманием и маленькими глотками выпила, как показалось Маю, всего его до последней капли. Она улыбнулась, посмотрела Маю в глаза и как-то совсем буднично сказала:

- Витаминчики.

Пока мужчина средних лет в одних сандалиях и полосатых гетрах пребывал в состоянии блаженного расслабления, девушка успела взять с полки баночку мази и быстрыми, точными, но мягкими движениями намазать проблемные места.

- Как вас зовут, - тихо спросила она.
- Штримфле... Штримфле Май, - шепотом ответил он и виновато улыбнулся.
- Красивое имя Штримфле. А я - Эфуюла. Вы не волнуйтесь, нас в медицинском институте учат оказывать первую помощь. У вас все пройдет и вы поправитесь. Двенадцать путсков.
- Почему так дорого?
- Мазь импортная, дорогая.
- А отечественной нет?
- Отечественная не помогает...
- Хорошо, я могу попросить пятнадцать путсков за витаминчики?

Эфуюла молча поднялась с колен, подошла к кассовому ящику и дернула за ручку. Послышался мелодичный звон колокольчиков, а затем в собровождении мелаллического лязга открылся денежный ящик. Монета в три путска перекочевала из него в ладонь Штримфле Мая.

- Спасибо, - сказал Май и вспомнил слово минет. Промежность не болела - мазь оказалась действительно хорошей, - Я пойду?
- Идите. Не забудьте на днях зайти, чтобы я убедилась, что у вас все в порядке.

Май вышел с легким сердцем наружу, сжимая в ладони приятную медь монеты в три путска. Он почувствовал, как голод начинает искать к нему подход , не стал тому сопротивляться, завернул за угол и принял решение остановиться в ближайшем ресторане.

- Привет, хорошо выглядишь, - скрипучий голос однорукой заставил Штримфле содрогнуться от неожиданности.
- А я к тебе как раз направлялся.
- Вышла тебе навстречу. У меня с собой хлеб, сыр и вино. Пойдем, в парке посидим, у воды.
- Я не против,  - и Май, взяв однорукую под руку, отпустил свое воображение на волю. Ему было важно, что находится под шелковым красным платьем его подруги и как все это устроено, желательно в мельчайших деталях.

Вечер обещал быть прекрасным, воздух вдруг наполнился необычным головокружительным ароматом и счастье наполняло умственную работу головного мозга. Штримфле сверкнул монетой на слонце, показал ее одноругой и в ответ на ее ослепительную улыбку гордо произнес:

- Нашел

пятница, 23 ноября 2018 г.

Веле Штылвелд: Носи свой мир пред пламенем свечи...


1.
Носи свой мир у пламени свечи -

ешь куличи и постные просфиры,
а хочешь, арамейский изучи
под звуки клерикального клавира.

Но будь собой пред Богом и судьбой,
и оставайся прав тому, в что верил
пред дестиглавьем золоченных бань -
под каждой иноки стремятся к двери.

И двери рвут, и жаждут кулича.
А что кулич, хоч сырен, но не емко.
В брюшине лет оплавилась свеча,
и ты пред ней уже себе не ровня.

Изъедены и тело, и душа -
не проклинай их нынче сгоряча.

2.



Из розовых попок - в кровавые тушки.

Время такое - не надо заглушки!



Украина розова от младенцев -
усыхают памяти гаруса,
Кто б уже не выбросил вновь коленца,
все они на памперсах в полчаса.

Пипифакс истории кремдешинит,
люди размножаются в вечность течь...
Розовые попки без кручины
пукают и какают. К черту желчь!
Все они повырастут, прикрохмалятся,
внешне приоденутся, начудят.
И в далеком будущем к нам отправятся
за воровьем, за нынешним в экзопарк.
Привезут в грядущее в клетках ржавеньких
и поставят знаками на завалике.
Каждый знак запеченный на крови -
прошлое профукано - се ля ви...
Украина розова, а была кровавою.
хоть и патриотили воры в ней с шалавами...

  • Юрий Максаков Красивый стих.
  • Веле Штылвелд Спасибо, Юрий...в инварианте... пятая строчка снизу:
    "и отправят вкалывать в рудники..."
3.
В ветеранах за отечество молодых девчат страда.
Оборвало Человечество на Донбассе якоря.
Не поют девчата дружные, а прицельно бьют в упор.
Не рожают - незамужние, с двух сторон роняют кровь.
Что за сука это вытворил на две стороны отсель,
чтоб девчат, что Бог нам вытворил,
                                   превращать в крови кисель?!
Берега стоят кисельные по две стороны войны -
не рожать девчонкам гениев, ни хотя бы шантрапы.
На земле не стало рожениц, и земля завыла вдруг -
нет детишек, рожь не кошена, шахты под воды идут...

4.
Мы живем в Городе без ночей -
фонари режут сумрак на мыло:
много было сказано мудрых речей,
но вдруг зановозило и зазнобило...
Канторы держат маршрутный кашрут.
Талесы смяты и несть тифилинов,
хоть на Троещине нас и клянут,
мы ежедневно сродни пилигримам.
Я бы молился и Тору учил,
нет, не зубрил, а участвовал в хоре,
тех, кто однажды и Тору забыл,
и атеизм, едко впитанный в школе.
Я бы водку глушил на сидур,
и преклонялся царице Субботе,
я бы убрался давно в синекур,
только Троещина держит чего-то.
Канторы бродят по серым ночам,
тихие дьяконы под аллилуя
вдоволь предались священным речам
вкус на губах в ста Иуд поцелуя.
Я бы по жизни носил тифилин,
а сто Иуд пусть пристанут к иным..

суббота, 17 ноября 2018 г.

Веле Штылвелд: К Новому году будет еще новинка...


  • Обычно писатели - это живой духовный гироскоп нации. Чем он устремлен выше, тем очевиднее последующее продвижение нации. В этом смысле важно помнить, что крушении политической несостоявшейся модели прежде прочих разрушается этот духовный гироскоп.

И здесь уже не помогут никакие духовные национальные шаровары - ни красные революционные, ни малиновые псевдокозаческие... Украинский русскоязычный поэт Леонид Николаевич Вышеславский болезненно и точно подметил эту особенность привластных "литературщиков" на сломе девяностых, когда в свои девяносто читал стихи об юных украинках в спортивных топиках и тут же сокрушался:
- Вы посмотрите на моих коллег, которые не прожили и половины моих земных лет! У них были и огромные тиражи, и "компайки", и писательские здравницы, им просто стали меньше в миски накладывать, а они вдруг от страха стали уже не умирать один за другим, а массово вымирать... Господа люди, что это?
"Пляжные" романы перепредумали заново советские диссиденты - нацеленные и настроенные на некое кармическое недеяние. Эту мысль я почерпнул из семитомного литературного сборника Бориса Хазанова "Миф Россия". Меня это определение потрясло. Бить на рассусолы прошлого - не мое! 
А что если все это придумали космиты и всяческие неугомонные земные тролли? Тогда пляж - это место переосмысление недавних и, увы, уже иллюзорных смыслов жизни. Вот почему так неожиданно в моем романе приоткрывается Завтра!
Считайте и этот совместный роман с усопшим 18 февраля 2010 года Леонидом Нефедьевым "Жил-был в Ван Ваныч" в чем-то гротесково "пляжным", правда, на берегу, под лодкой... 
За семь месяцев не присутствия, а работы на Лит-Нете мои романы а среднем прочли 270 читателей (каждый из четырех), а рассказы в среднем 65 ( каждый из 83) - где-то от 6500 кликов. Хотя, если быть более точным, то 8000...
То есть целый час киевское метро читало исключительно мои произведения. Поверьте, это стоит дорого и дорогого стоит! Спасибо, друзья-читатели! Бум!!
К Новому году будет еще новинка, но пока довольствуйтесь уже опубликованным, please!

С уважением, ваш Веле Штылвелд

P, S.Для сравнения - пражский немецкий еврей Кафка до самой кончины в 1924 г. от туберкулеза горла, перешедшего в рак легкого опубликовал всего 40 рассказов. Недописал 3 романа и оставил 3000 страниц черновиков. Что интересно, живи он сегодня, он оставил бы полноценный литературный блог. Что грустно... Три его сестры Кафки погибли в Треблинке, а гражданская жена - в Дахау... Всегда надо помнить о возможностях и реалиях 21 века....

четверг, 15 ноября 2018 г.

Веле Штылвелд: Паром на Рубиконе, окончание



  • Глава седьмая: Эфы Брумбельшицберга

О том, насколько ты древний, узнаёшь только к старости,
и тебе искренне жаль человечество: оно прозевало тебя,
как и ты, как видно, его... (С) Веле Штылвелд

1.
Я - рептилоид! Съели?! Пью на ночь рыбий жир,
лежу, втупясь, в постели и жру ночной эфир.
А в том эфире, братцы, отпетая ботва...
Мне некуда податься, я вдруг узнал себя!!

Извечный рептилоид, поэт и гамадрил,
растленный гуманоид вот это нагрузил...
Куда попал я, братцы, себе я не родня
Мне некуда податься - ату во всю меня.

И вот мне сон приснился...

Боже ж мой, канал "Планета" да на слабые мозги - это ж полный "хоррор & эррор"! И происходит. это от кромешной промывки мозгов, отчего после просмотра простой постсовковый пейзан выйдет с явной обидой на свое историческое и генетическое попрание с праведной мыслью, что он - гуд Максимка и гуманоид, а вот Штылвелд - форменный рептилоид, и его надо урыть.

Нет, грань безумия иными познавательными программами на ТиВи явно перейдена. Не оттого ли и снятся мне тревожные подобные тревожные сны.

2.
Во впадинах щек - эфы,
вдоль сюртука - струны,
Вяжут слова - эльфы,
В душах родятся - дюны.

В магазине "Музыкальные инструменты" эта скрипка лежала особо. Она была как раз под ребенка моих кровей и моего темперамента. Почти шоколадная, она по краю деки обретала густой янтарный колор, светила бездонно коричневыми, уходящими в черные штреки эфами и словно уже звучала при одном прикосновении к ней взглядом...

- Мама, хочу играть вот на этой скрипке! Она такая...

- Да что в ней, сына?! При твоем отсутствии слуха?

- В ней словно разлили мед - и изнутри, и снаружи, а потом мед высох и превратился в сцепки кристалликов.

- О, молодой человек, вы как видно, поэт. А эти невидимые никому кроме вас сцепки кристалликов принято называть патиной. Вы почти угадали. Это старая патина на дереве груши.

- Товарищ продавец, а позвольте-ка мне эту скрипочку.

- А играть сумеете?

- Да вот, я профессор консерватории по классу скрипки и иных смычковых от альта пикола и до контрабаса.

- Тогда вот вам смычок.

- Ага, сейчас чуть поканифолю, канифольный раствор обычно со мной.

- Что за раствор, он смычок не перекислит...

- Да что вы, право, подозреваете во мне варвара. Я всего капну на полотно смычка, чтобы он начал петь, а не смыкаться по-базарному, как у старого венгра на подпитии...

И точно. Старик капнул розово-янтарной жидкостью и очень осторожно и деликатно провел внутренней стороной пухлого стариковского нетрудового мизинца вдоль смычка. Затем поправил колышки колодок на грифе, а затем прямо на прилавке поставил телом скрипку как контрабас с опорой на витринное стекло и стал выводить сначала некие благообразные созвучия, затем рулады, затем зазвучал Барток, и я заплакал. С первыми выступившими из-под стеклышек очков каплями слез старик прекратил свои упражнения, посмотрел на меня, выдохнул и произнес:

- Да-с, молодой человек, у вас слезы не восторга, а сожаления. Огромного жизненного сожаления. Видно вам сие не дано. Видно, вы удивительный слушатель, но никакой исполнитель. И уже никогда им не будете.

- А потрогать скрипку можно?

- Скрипку, под мою ответственность, да, а к смычку даже не прикасайтесь. Он для вас - тайна за семью печатями. Люси, деточка, подойди, пожалуйста, поздоровайся. Этот мальчик тебе не конкурент, но он восторжен, а значит, требует уважения.

К прилавку подошла девчушка со страшными брикетами на весь рот, опоясавшими двумя не радужными полудугами её верхние и нижние зубы почти что маленькой обезьянки. Лицо девочки состояло из конопушек, среди которых две были особо востренькими и язвительными. Это были глаза. Рыжая пакля волос давно, как видно, не чесанных на школьный пробор, казалась странной мочалкой, которая прорвалась на голову вместо хоть какой-то прически...

- Люси, - подала мне руку девочка. - А ещё меня подружки Ириской зовут, а с мальчишками я не дружу. Так что имени своего называть мне не надо. Я всё равно через полчаса его просто забуду.

- Не забудешь, - возразил ей старик. - Не будь упрямицей, познакомься, потому что из этого мальчика завтра вырастет впрямь таки хороший поэт.

- Поэты всю жизнь постятся, а я буду жить сыто, сыто, сыто...

- Сито, - строго сказал старик, и тут же прибавил:

- Кода! –

Потом я узнал, что на особом воспитательном сленге совковых «музыкалок» это означало:

 - Немедленно замолчи!

Назло задаваке Люси я простучал на задней деке ритм:

 «Старый барабанщик, старый барабанщик,
старый барабанщик долго спал.
Он проснулся, перевернулся -
три копейки потерял.»

Затем старик расплатился, сунул скрипку вместе со смычком в старый футляр из дерматина и утащил будущую скрипачку за руку в мир, где всё начиналось с Коды послушания, а я пошел вихрить в некий свой первый по жизни дневник каракули о несбыточном, а еще я пробовал рисовать скрипку. А Люська никак не рисовалась, от нее на тетрадном листе зияли только спирали непокорных ветвей и две глазные раскосые конопушки

3.
А чтобы вы сказали, как если бы соседская девочка - погодка и сверстница и по духа и по казалось бы, крови, оказалась вдруг рептилоидом. То-то и оно. Заподозрить в коротконогой Люси не рептилоид мог бы только незрячий.

Нет, точно крокодилового хвоста за ней не водилось, но лить крокодиловые слёзы она точно умела. И я это знал. Потому что жила она со своим профессорским дедушкой на одной лестничной клетке, тогда бы как ей вполне бы могла подойти клетка для аллигатора в киевском зоопарке. То ли столь широка была попой, что разойтись с ней никак не получалось, то ли и точно у нее под юбкой скрывался хвост рептилоида.

Её скрипичный гаммы год за годом по выходным убивали во мне детского любителя Брамса, Бартока и прочих бля... бахов - от Бетховена до Брумбельшпицберга - некого особо эксцентричного нездешне-запредельного рептилоида-виртуоза. А еще Люси пыталась играть нежнейшую «Сольвейг» Эдварда  Грига, но я плакал не от трогательной мелодии, а от её инфлюэнцы.

Вы бы смогли представить мелодию, вообще мелодию, заболевшую гриппом или коклюшем? Так вот пьесы для скрипки этого самого Брумбельшицберга заставляли меня всем белом чесаться, и в такие минуты я думал о рептилоидной сущности Люси, и понимала почему она ежедневно словно теряла свой хвост.

Ведь от ужасных скрипичных пассов хвост у Люси регулярно чесался и отпадал, отпадал, отпадал, нивелируя её внешние рептилоидны коды едва ли не до нуля. Правда, оставались ещё и брикеты, но став старше, Люси полюбила конную выездку и однажды свалилась с лошади.

 Брикеты сбились и за мгновение ока вылетели у нее изо рта, обнажив очень большие, крепкие, а к тому же и порядочно ровные зубы. Этими зубами она то и дело клацала при неудачных скрипичных пассах, и, полагаю, что все выездные лошади на загородном ипподроме нервно встряхивали и трясли ушами. Но только не я.

В ту пору я был жестко невыездной, и счастье Люси с внезапной аппроксимацией и санации зубов, да и всей полости рта, перенес без особых для себя последствий. Теперь Люси гордо и много улыбалась и стала заниматься балетом, не в надежде особой выкрутки всяческих фуэте и па-де-де, а только лишь с тем, чтобы подобно танцовщицам Антона Рубинштейна или Дега получить такой циркуль ног, в который бы вписался роскошно альт. Но ноги не подрастали, и с альтом пришлось повременить до следующей жизни, хотя в Глиэра её приняли сразу, не смотря на пресловутую пятую графу и чисто гипотетический рептилоидный хвот, о котором я знал куда иных других более.

 А я все эти годы всё клеил и клеил двухмерные картонно-бумажные скрипки, в нелепой надежде хоть однажды одну их них оживить, но все мои многочисленные потуги и деяния были бессильны. Встречался я с Люси всё реже и реже… И только память о хранящейся в мире Люси той незабвенной детской скрипки тянула меня в гости к Люси.

Но в дом к Люси меня просто не звали. Ведь мир музыки - это особый мир, элитный, спровоцированный годами усилий даже над последней бездарностью, к которой и относилась прежде Люси, но сейчас в прическе рыжей конопушной Анджелы Девис она была вполне адекватна своему времени, в котором даже её виртуально-рептилоидный хвост имел право быть, торжественной обвязанный золотой медальной фольгой... Вот отчего один только я непременно хотел наступить ей на хвост, но она так ловко уворачивалась, то изящно уводила свой рептилоидный хвост из-под удара, вглядываясь в меня со странной укоризной цивилизованной гремучей змеи...

4.
Наверное, то, что объединяет современное человечество с более древними рептилоидами, что они кожей ощущают любые волшебные музыкальные фразы. Только фразеология музыки у них разная.

Рептилоид Люси вечно страдала из-за коротких ножек с куриными лодыжками молодого бройлера, который хоть по жизни и был поджарым, но ни в спринтера, ни в стайеры спортивные тренеры его не брали.

И молодой бройлер Люси мстил не звуками Дебюсси или Стравинского, Чюрлёниса или Брумбельшицберга, кстати, последнего рептилоидного композитора, которого ни в одной земной «консе» не проходили, но и в обычной «музыкалке» имени Глиэра о нем сном духом не ведали.

Меня же в ту пору стало занимать, а точно ли, что живущие на пруду тритоны являются прямыми потомками огненной ящерицы Ори, и мы с косяком дворовых мальчишек решили это проверить. Для этого отыскали продолговатые шпротные банка: две или три, и по длине банок наловили тритонов, после чего банки с притонами поставили на костер.

По замыслу жестоких экспериментаторов, тритоны при нагревании должны были приобрести особую живость и огненность и зажечь над собой ауру древнейшего колдовства, при прикосновении к которой должны были бы осуществляться такие наши желания, как полет на ковре-самолете и всяческие самоучки звериным и птичьим языкам. Ничего этого не произошло, и наши тритончики стали превращаться в горелые шпроты.

Внешне это было ужасно. Но вдруг неведомо как и откуда является Люси, да не сама, а со скрипкой и выдает музыкальные фразы из, вы угадали, - из Брумбельшицберга. И все мы просто каменеем на добрых пару часов, а еще недавно сваренные до шпротных питоны превращаются в красивейшие ядовито-зеленые цветом тел ящерицы, и начинают носиться вокруг нас оцепеневших, ополоумевших по каким-то пространственным кольцам.

И уже не они, а мы чувствуем, что нас обжигают какими-то неведомыми нас лучами и словно хлыстами стегают по всему телу - раз за разом всё хлеще и хлеще, а в это время Люси впадает в свойственное ей неистовство, и не появись тучка наших родителей, ведомых старым профессором, кто знает, сколько бы дней и ночей мы бы не смогли нигде присесть на наши собственные ягодицы, по которым боль пронзала нас изнутри, словно по жилам да по венам нас еще долго продолжали отучать от недоброй нашей затеи...

Нас за уши разводили по этажам и квартирам, нам что-то говорили и долго нравоучали, кого-то даже стегали отцовским ремнем, но мы ничего этого не замечали. Нас просто по-особому карал выпущенный Люськой на свободу Брумбельшицберг, приходя на во сны с такими звуковыми разрядками, от которых, казалось, с нас начинала сползать, словно трусы, кожа..

При этом на саму Люську мы зла не держали, а на Брумбельшицберга и подавно не было кому и пожаловаться. В мире совковых людей-родителей никакие зверепотамы, а тем более рептилоиды не принимались в расчет. Помню только, что затеявший эту операцию старшенький из нас Вовка Нордман внезапно в свои 12 лет облысел и волосы на нем уже никогда не росли.

Веле Штылвелд: Паром на Рубиконе, начало

(С) Графика Ирины Диденко

Сослагаемая симфония текстов


  • Сколько не моделируй марсианские хроники, в реале они ужасны. На старте марсианских корветов членов многочисленных экипажей мы хоронили, пока окончательно не запретили высадки на Марс колонистов. На Марс мы спускали их только хоронить. И это были достойны похороны, потому что там, где умирали наши тела, рождались и роились, росли и галопировали колонии земных бактерий, хоть и кладбищенских, но земных, присыпаемых красным песком и переносимые буйными микрометеоритными надпланетными вихрями.


Сновидения переходят в дрожащие миражи, чем и как зацепится за Марс? Отроки и отрочицы обильно защищенного торового пространства - здесь некогда был марсианский колайдер - бредут по инсценированному подиуму как бы того Марса, который встретил землян в тридцатые годы двадцать первого века...

Микрометеоритные потоки уже не пронзают тела, солнечная радиация не сжигает каждые пятнадцать минут, красные пески не вырывают плоть с мгновенно закипающей кровью, но вот слёзы, бурные горючие слезы по дерзким любознательным предкам размягчают мои сны из будущего. Я рыдаю! Взгрустните и обо мне, потомки мои. Я не исследовал Марс, я просто проживал его во сне на недочеловеческой планете Земля... И дайте мне проснуться!..

Это автобиографическая феерия, состоящая из очень популярных и новых текстов, главная суть которых, что они словно превращаются в сетевой сериал, в котором мелькают постепенно разворачивающиеся и сменяющие друг друга образные ряды с непременно узнаваемыми и знакомыми до боли героями, для которых жить - это еще и верить в сказку жизни, в ее фантасмагорийство, miracle, чудо...

Это потому, что все мы привыкаем жить в собственном ритме, а вот память словно живет рывками. Пробиваться сквозь память с годами становится все трудней и трудней. Возникает вязкость вчерашних слов, дневников, мыслей, даже, казалось бы, востребованных прежде рассказов, которые превращаются в главы, а главы в книгу.

Кто-то назовет эту сослагаемую симфонию текстов на литературном жаргоне "булыжником", а я и не стану возражать, потому что переболевшее время - это настоящий булыжник, который, как вечный камень за пазухой теребит мою душу. И будет уже теребить до самого последнего дня.

По замыслу - это очередная фантасмагория, одна из тех, которых еще будет и будет. Кто когда-то отыщет отдельные рассказы раннего периода с той же фабулой, пусть вспомнит, что великий Бальзак переписывал свою повесть "Гобсек" трижды!
Новый взгляд на новые и старые, прожитые во времени тексты.

С уважением, автор

понедельник, 12 ноября 2018 г.

Ирина Диденко: Лики времени






Больше смотреть: (С) Ирина Диденко

Дядько, а під Києвом люди є?



  • День рождения друга... Армейского друга... Сегодня друг не только поэт, но и фонарщик... Главный фонарщик прифронтовой области... А если в мире по-прежнему зажигаются фонари, то значит это кому-нибудь надо... Короче не сказать... Но на таких в людях в стране во все времена непременно вовремя зажигается свет... фидеры трансформаторы металлические шкафы галогенные лампы и километры пути... Ежедневно не смотря на дни рождения выходные ато... Будни украинского фонарщика не воспеты... А зря! Многие лета, поэт! Многие лета, Фонарщик! — с веле штылвелд.

    Дорогой наш и любимый Ю-Ка!

    От всей души всей нашей творческой семейкой поздравляем тебя с Днем Варенья!
    Желаем тебе много счастья, здоровья, радости, долголетия, семейного уюта и новых творческих взлетов!

    Многие годы, дружище! Звездного мира на нашей грешной земле! 
    Пусть сбудутся все твои мечты и твои творческие замыслы.
    Многие лета и сбычения мечт!

    Веле и Ко

*     *     *

Забываем родные наречья, зашиваем в гортани клинки -
мы имперские дети Двухречья, мнгогокровные наши полки.
Мы за Эздрой уже не вернёмся, мы духовных путей иноки,
Отстаёмся... навек остаёмся, зашиваем в гортани стихи...

Кто-то грезит Италией прянно, задыхаясь от привкуса трав,
будто там он и впрямь итальяно, пасто-пиццу без меры умяв.
Только я не желаю гостинцы этой жаркой и дивной страны
есть по жизни с клеймом: "из чужинцев". Ни Отчизны нет в том, ни судьбы.

Остаюсь навсегда украинцем - материнский мой идиш в крови,
не уехать уже, не упиться - нет во мне отторженья земли.
Баба Ева гусиные шейки зашивала с пшеничкой мукой,
слыла в доме она белошвейкой, а по жизни - певуньей святой.

Её песни звучали на идиш, не упомню теперь их слова...
В синагоге она не молилась, ну а Тору в себе берегла.
Так и Аннушка - бабка другая матку Боску несла сквозь года,
Чехстовинская речница Рая выпекая коржи для меня.

А затем тонким венчиком звонким млеко-с-мака взбивала легко,
чтобы сладкое елось ребенку и... кобеты любили его.
Так и вышло - любовь и кобеты без соломки из мака в крови
перешли в незабвенные Леты - те, где в строки сминались клинки.

*     *      *
  • Сегодня в моей фб-ленте море украинской женской поэзии...
Мелос женского эго тихое скерцо его
сердце живое под небом с тёплым земным либидо

и словно пар в молочарне и словно бусел в реке
времени белый и тайный с черной отметкой в крыле

медленно связаны в фразы тихого счастья шаги
музыка вязнет в экстазе хрупкой священной любви

вдруг обломилась основа и разорвалась струна
музыка вещая снова ищет истоки огня

*     *      *

фальшивый снег фальшиво выпал на ночь
а по утру истаял под кирпич
как-будто злой гаишник - вор и нелюдь
залил себе его за воротник

а может неуч был он и сквалыжник
закон зимы карманно заучив
решил,что в мире каждый лох облыжник
а каждый вор - снежатник от души.

*     *     *

  • Троещенский рынок вечен!
- Где наш снег, Кабмин?! Куда угнали снег, Президент?!!

- Опа-опа - это попа!

- Это не голая попа, деточка, а маникен без брУк, джинсов, легенцев, слаксов, либо спортивных брюк! Цены улетели в космос, маникены оголили попы.. Но всё равно они хорошие и попы у них под стандарт!

Я когда был школьным учителем, запреметил как-то в школьных тетрадках по информатике карикатуры на школьных учителей. В том числе и на меня. На меня особенно броско: Жидяра в вонючих брУках!

Упросил чернобыльских деток подарить мне их шедавральные бук-графитти. Вырезал и выставил их на стенд в подсобке.

родительское собрание. Собрались чернобыльские лиувидаторы и их жены - гуторят о своих компьютерно продвинутых детках. Завожу в комппьюторную подсобку. В ней - три несетевых компа и стенд карикатур на учителей.

Смеются... Сначала громко, а затем на кутни. К первым в ту пору совковым праздникам на 23 февраля мне дарят турецкие сменные слаксы с зауженными внизу санжетами. Уже без смеха. С тех пор - день брУки, день слаксы с суточным проветриванием на балконе... Юмор сработал

-Дзядьку, а под Гомелем люди ёсть?

- Менее-менее, более ста будет...

- Так вот, я токмо из Зоны. Нажарили две сковородки зеленок, подзеленок и опят... Нажрались, аж светюсь... аки гриб атомный..

-Дядько, а під Києвом люди є?

- Дока що є... Да ти пий, а вже потім закусюй...

-----------
"Откуда пошла" данная фраза трудно сказать, конечно, авторство её навряд ли известно, как и авторство большинства подобных мудрых поговорок, поскольку это - фольклор)) Означает неимоверную жадность, не поддающуюся описанию скупость, служит своеобразным предупреждением о тщетности обращения за материальной помощью к определённому индивиду.

Фраза "Зимой снега не допросишься" выражает высшую степень жадности. Представьте себе зиму, да еще снежную, когда люди устают со снегом бороться, выгребают его широкими деревянными лопатами, а тут находятся люди, которым этого снега со своего подворья жалко отдать! Вот и ему не нужно, но и другому не отдаст. Жадность, не знающая границ! И если такое происходит с никому не нужным снегом, то что же тогда будет с любыми другими вещами?!

*     *     *

Веле Штылвелд
13 ноября 2016 г. ·

Приперчный компот, подбит под артишок
фингал под глазом - доброе начало.
В сети безмерно испытаешь шок
не только от компота и фингала.

Здесь изобилье. Ушлая братва
урвать урвала, выложила в сети.
Теперь бы ей подельников сполна,
чтоб пулю расписать и не быть третьим.

Вторым - куда не шло. излишне барахло.
а надоть бабки вынуть отовсюду.
Купи на РУПЬ - раздай, а прочее - твое,
чтоб не шептались по углам иуды.

Рассыпь, транжирь и правь - не совесть на кону,
а так, привязка лишь к приоритетам.
когда даруешь вдруг чуть шмоток и молву,
то станешь благодетелем при этом.

И будешь благодеть под бабки урывать.
Все гарики извечно ходят слева,
а справа от тебя приплывших бабок рать -
не пешка ты уже, а королева...

*     *     *
  • В смутные времена общество упрощается морально, общественно, политически... иногда до состояния плоских червей... и шутки у них плоски, и поступки... какие же они люди? (с) Веле Штылвелд
Бесконечные киевские погромы: 1881, 1905, 1919 гг. и Бабий яр 1941-43 гг. в школах Украины как системный антисемитизм учат? Нет!!

В среднем в Киеве каждые 20 лет продуцируют оголтелую этноненависть, а затем словно набирают в рот воды... Больно. И еще, барыжники и нечистоплотные политики - это не весь народ. Первых сажать, народ навсегда оставить в покое... То же и с погромщиками. Они - не украинский народ!

Затем шло дело "сталинских врачей", в 1953-55 гг., затем 1966 г. в Киеве - недопуск еврейского населения в Бабий яр, милицейские кордоны и массовые избиения, в том году выступил на мемориале украинский поэт-интернационалист Иван Дзюба. В ответ СССР поднял планку напряжения на Ближнем Востоке:

полу-фашист, полу-пигмей,
Герой Советского Союза -
Абдель Насер
на всех насер!

Шестидневная война на Ближнем востоке и отъезд 20 тысяч киевских евреев в 1967 году из 66 тысяч еврейского населения г. Киева. К 1991 г. в Киеве оставалось 30 тысяч советских евреев. В первой волне была тетушка Ада с ее семьей. Выехала в 1975 году.

И тут Леонид Кравчук стал бесновато и регулярно орать о готовящихся в Киеве еврейских погромах. Тут же выехало еще 10 тысяч элитных киевских евреев! Среди них мои дядьки Леонид и Александр Каневские.

Сегодня из советских киевских интеллигентных евреев осталось не менее 5-6 тысяч человек. № тысячи местечковых жуликов и авантюристов от коломойских до дядей Жор никогда не доплюнут до истребленной и изгнанной элиты страны. Еврейской творческой элиты. Уж простите меня, шейгица-полукровку, чью материальную помощь жрут сегодня другие! Я никого не сужу! Но мне СТЫДНО!!

*     *     *
Веле Штылвелд: Паром на Рубиконе
заставка Ирины Диденко
  • А теперь снова о Марсе :электромагнитного поля в теле планеты нет, но над планетой регулярно ширяет одиннацатикилометровый болид, который с регулярным упорством уничтожает летящие к Марсу несколько архаические земные зонды: советские, американские, китайские, российские, европейские. Земляне,да посадите вы этот болид на Марс и получите адекват планетарный нашему исконному миру!
Сколько не моделируй марсианские хроники, в реале они ужасны... На старте марсианских корветов членов многочисленных экипажей мы хоронили, пока окончательно не запретили высадки на Марс колонистов. На Марс мы спускали их только хоронить. И это были достойны похороны, потому что там, где умирали наши тела, рождались и роились, росли и галопировали колонии земных бактерий,хоть и кладбищенских, но земных, присыпаемых красным песком и переносимые буйными микрометеоритными надпланетными вихрями...

Сновидения переходят в дрожащие миражи... чем и как зацепится за Марс? Отроки и отрочицы обильно защищенного торового пространства - здесь некогда был марсианский колайдер - бредут по инсценированному подиуму как бы того Марса, который встретил землян в тридцатые годы двадцать первого века.

Микрометеоритные потоки уже не пронзают тела, солнечная радиация не сжигает каждые пятнадцать минут, красные пески не вырывают плоть с мгновенно закипающей кровью, но вот слёзы, бурные горючие слезы по дерзким любознательным предкам размягчают мои сны из будущего. Я рыдаю! Взгрустните и обо мне, потомки мои. Я не исследовал Марс, я просто проживал его во сне на недочеловеческой планете Земля... И дайте мне проснуться!

суббота, 10 ноября 2018 г.

Веле Штылвелд: Мир воспарящих, электронные эпюры

Где обедал воробей?
На Ювбазе у друзей!
Мой друг - волшебник!







Весёленькие у Вас обложки в рассказах.
Очень понравились =)
Почему-то сразу Кандинский вспомнился))))

среда, 7 ноября 2018 г.

Веле Штырвелд: Зажигалка, мистика

Книга. "Зажигалка" читать онлайн




  • В моем интернатовском детстве во мне жил страстный собиратель фалер. От значков  всех возможных сортов до всяческих металлообразных безделиц. Интересно, что редкие ломкие безделицы из бронзы конца девятнадцатого века попадались ко мне в руки с регулярной завидной периодичностью.

Кулоны с образом Яна Жижки, бронзовые нательные иконки и прочее.. Разбитной Юрка Кашталинчук из паралельного  6-"б" класса всякий раз по интернатовским понедельникам был нацелен на мою очередную "троячку" и басовито орал:

- Шкида, я тебе принес очередной шоколад металика! Полный бритиш гондурас на подгоне. Просто улет! Зажигалка! Окопная зажигалка из окопов Первой Мировой!

Троячка перекочевала в юркины лимоновые стиляжные, теперь сказали бы хиптерские, брюки-бананы, а в руке у меня оказалась  медно-шоколадная кругляшка размером в некую крохотную фляжку. Помню, советские юбилейные рубли имели диаметр 33 мм, тогда как эта штуковинка имела разлет в 37 мм.

И на целую неделю я заболел. Мне показалось, что я смогу ее однажды зажечь, и сквозь ее огонек подсмотреть то смутное время. Для этого я отправился в кабинет химии и показал свой трофей лаборантке Наденьке, белокурой русской девушке, которая умилялась моим черно-рыжим еврейским завитушкам волос и конопушкам на носу.

Она принесла лабораторную ванночку, и, под видом проведения занятия химического кружка, минут сорок отмывала реликвию в керосине, определив, что механизм крутящегося колесика изношен напрочь и посстановлению не подлежит. Но зато она предложила восстановить гнет из аудентичного гнетного корпия, которое она нашла в бездонных запасниках кабинетной подсобки.

Она осторожно, при помощи ловкости и одного только шила ввернула гнет в сухое вместилище зажигалки, а затем положила зажигалку с гнетом в ванночку с керосином. Гнет насосался керосина,  как старый монах пива, и тогда Надя убрала со стола всё, что было способно хоть как-нибудь воспламениться.

- Я возьму зажигалку в руку. Но не надолгу. Как только подожгу гнет, закреплю ее на лабораторной треноге от греха подальше. и мы сможем почувствовать ранее произошедшее окопное время... давно прошедшей войны.

Она так и сделала. Фителек вспыхнул и озарил словно окоп. В окопе лежали, как будто сложенные в сноп сена, австро-венгерские солдаты - русынские жовниры, которых положил один точно упавний на дно окопа взорвавшийся артеллерийский снаряд.

Меня поразило, что сам я видел происходящее словно из эпицентра тел этой горки, потому что только что накануне я был убит. Мне было 22 года. я был юн и застенчив, у меня с другом на двоих было одно ружье, венгерский капрал нам не доверял, мы - в ту пору прикарпатские русыны, взятые в строевые жовниры, его страшно боялись.

Он ругал нас по-вегерски, перемежевывая брань немецкой бранной лексикой и словацким жопным арго, от него несло физиологической закисью дешевых женщин и недорогого вина, эрзац-сигаретами и редко проходящим растройством желудка.

Сейчас его желудок был разорван на части, и его ошметки лежали над нами или провисали посмертными знаменами на коротких штыках немецкой пехтуры, которая была в тех же окопах в виде десантной силы. Они на наших плечах должны были выпрыгнут в контратаку, но теперь они словно пьяно безо всяких звуковых форте костенели в сидящих позах за нами.

Один из них даже успел прикурить... Сигарета еще дымилась в его омертвевшем рту, а вот зажизалка уже выпала из рук... Больше ничего я видеть не мог... Фитиль внезапно погас. Надя испуганно смотрела в мое лицо. Оно, как видно, было ужасно.

И тогда девушка внезапно обмяла меня за разом обмякшие подростковые плечи:

- Шкида, да ты что! Не думай о нем! Он давно умер - в 1915-ом! Он не прийдет за зажигалкой...

- А ты как об этом узнала?


- Ты только никому не говори! Ты моему парню Марату не говори! Я просто умею видеть и чуствовать время глазами других людей. Мне это дано, как тебе, похоже, оживлять память чужих вещей. Верни эту зажигалку! Хотя она и по праву твоя. В ней твое кармическое предшествие... Иногда на такие вещи злые люди хотят сманить, намотать твою бессмертную душу. Верни эту вещь, мальчик. Душа тебе еще пригодится.

Помню, как возвращал Юрке его-мое ничего, как он подозрительно щурил свои продувные глаза:

- И трех рублей не просишь обратно?!

- Не прошу.

- Ладно, заметано. Но ты эту зажигалку с химичкой лаборанткой почистил. Теперь она не имеет старинной патины. Да ладно, кто-то да позарится...

Видно не позарился. Через несколько лет шестнадцатилетняго стилягу Юрку выбросили с девятого этажа новенькой шестнадцатиэтажки.

Говорят, а похоронах мать под голову сына положила круглую обезображенную временем медно-шоколадную зажигалку.

- Она была его талисманом.

Многие обегченно вздохнули. С годами Юрка стал тем еще "жилой"... Тянул с многих... Но не курил... Хоть в первой жизни, видно, не докурил...

6 ноябрь 2018 г.