События вплетаются в очевидность.


31 августа 2014г. запущен литературно-публицистический блог украинской полиэтнической интеллигенции
ВелеШтылвелдПресс. Блог получил широкое сетевое признание.
В нем прошли публикации: Веле Штылвелда, И
рины Диденко, Андрея Беличенко, Мечислава Гумулинского,
Евгения Максимилианова, Бориса Финкельштейна, Юрия Контишева, Юрия Проскурякова, Бориса Данковича,
Олександра Холоднюка и др. Из Израиля публикуется Михаил Король.
Авторы блога представлены в журналах: SUB ROSA №№ 6-7 2016 ("Цветы без стрелок"), главред - А. Беличенко),
МАГА-РІЧЪ №1 2016 ("Спутник жизни"), № 1 2017, главред - А. Беличенко) и ранее в других изданиях.

Приглашаем к сотрудничеству авторов, журналистов, людей искусства.

ПРИОБЕСТИ КНИГУ: Для перехода в магазин - НАЖМИТЕ НА ПОСТЕР

ПРИОБЕСТИ КНИГУ: Для перехода в магазин - НАЖМИТЕ НА ПОСТЕР
Для приобретения книги - НАЖМИТЕ НА ПОСТЕР

суббота, 30 апреля 2016 г.

Спантеличений Київ, або що відбувається за спиною матері Батьківщини?!

Або, як зрбник печерських пагорбів привітав сусідів та підтримавших їх киян с пречистим четвергом. 28 квітня о 13.00 вони вийшли акцію проти земельного рейдерства, яка відбулася на вул. Землянській, 4.

У четвер, 28 квітня 2016 р. з 13:00 На печерсьстких пагорбах пройшла акція протесту печерян з метою привернення уваги до протиправних дій екс-депутата ВРУ Олександра Дубового, який в незаконний спосіб відбирає у мешканців Печерських пагорбів земельні ділянки в центрі столиці. ВГО «Київське Віче» підтримує місцевих мешканців Печерська у захисті їх прав.

Точна адреса для тих, хто побажає незабутніх вражень від палацу пана Дубового, одесита, який вибудував на священих київських пагорбах помпезне страхолюддя за рецептами пана Ківалова: вул. Землянська, 4 (земельна ділянка по вул Землянська – Землянський провулок, бульвар Дружби народів (між АЗС ANP та мостом Патона вздовж паркана)

Вимоги учасників акції:

Об’єднати усі кримінальні провадження, в яких фігурують Олександр Дубовой, члени його родини та члени очолюваного їм злочинного угрупування в одне кримінальне провадження.

Повернути печерські землі, які «віджало» оточення Дубового, законним власникам.

Знайти винних у неодноразових підпалах території навколо клубного дому Renaissance elite apartments, що будується Дубовим на території Печерська.Мета:

Привернення уваги до протиправних дій екс-депутата ВРУ Олександра Дубового, який в незаконний спосіб відбирає у мешканців Печерських пагорбів земельні ділянки в центрі столиці. Проти екс-депутата вже відкрито декілька кримінальних проваджень, але це його не зупиняє і він продовжує свою рейдерську діяльність.

Довідка:

Як повідомляють печеряни, Дубовий зараз, з численними порушеннями будує величенний «клубний дім» по вул. Землянська, 4. Для розчищення території елітного будівництва Добовий використовує екскаватори та влаштовує пожежі, знищуючи майно простих городян. Декілька людей похилого віку не витримали нервових навантажень і вже розпрощалися з життям.

Разом з цим, мешканців Печерську щоденно тероризують «тітушки Дубового». Кияни бояться виходити на вулицю і сплять у верхньому одязі. Охоронники екс-депутата все частіше стріляють по людях. Численні свідки вказують, що охоронники озброєні автоматичною зброєю.

На знак протесту ініціативна група Печерська за підтримки активістів переймнувати вулицю, де живе екс-депутат, на його честь – в «Рейдерську» (вул. Землянська, 4).

Пікетування відбувалося із застосуванням звукопідсилювальної апаратури та засобами піднебесної агітації - повітряних кульк дрону та літаючого Дубового


  • Ещё одна история Зверинецкой горы.

Свидетельствует пострадавший (от общественных журналистов и активистов Александра Красноперова с Денисом Цыпиным и еще 20).


- Это был орех. Я его посадил 50 лет назад.

Дед сел на пенек, который еще в прошлом году был деревом и плодоносил.

- Я селикционером работал. В Ботаническом саду, - продолжал дед. – Тут у меня дом был, сад. А сливы – знаете, какие росли? На Бесcарабке их покупали по 120 рублей за килограмм…

 Без волнения деда слушать нельзя. Ему девяносто. Дом и сад, за которым он ухаживал всю жизнь, по приказу соседа-нувориша пустили под ковш. А землю через продажного нотариуса переписали на жену этого подонка. Экс-депутата, кстати.

Рядом выросло архитектурное безобразие под названием «элитный клубный дом».

Дело происходит в Киеве на Печерске. В наши дни. За спиной у статуи Родины-матери.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА: Прежде на Зверинецкой горе и прилегающем киевском холмогорьи были охотничьи укодья князей киевских ЗАПОВЕДНЫЕ! К ним даже маститым киевских архитекторам приближаться было НЕЛЬЗЯ! И вот допустили киваловского выкидыша на уничтожение древнейшего слоя истории восточных славян. И этот помазавший власти всенародный антигерой надлежаще с этим угроблением справиля. Хотя, под сводами его 4-этажного грубо-помпезного одоробла случился в верхних этажах пожар ещк в проглом году. Полыхнул весь четвертый этаж до крыши. Выгорел, говорят, в ноль, только крыши и осталась из дорогой кровельной меди! Но НИ ОДНОЙ ПРОВЕРКИ ОТ ПОЖАРНЫХ СТОЛИЦЫ ПРОИЗВЕДЕНО НЕ БЫЛО!

 ПОЧЕМУ НИКТО И ПАЛЬЦЕМ НЕ ЩЕЛКНУЛ НИ НА ОДНОМ ВЛАСТНОМ УРОВНЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ ПРЕЗИДЕНТА ДО СТОЛИЧНОГО АРХИТЕКТУРНОГО УПРАВЛЕНИЯ, ПОЧЕМУ БЕЗУМИЕ НУВОРЫШЕЙ СТАНОВИТСЯ УКРАИНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПАНДЕМИЕЙ.

И ещё...

Возле микрофона - Алексей, пер.Землянский,4. Это тоже афёра бойцов Дубового из ряда вон. Они вклинились в конфликт отца с сыном и подделали подпись отца на доверенности сыну. Сын продал дом и землю одному подставному, а этот подставной продал помощнику депутата Дубового и учредителю ООО ЖЭК Печерские Пагорбы Гречкосею А.Д. Этот Гречкосей тут же полностью снёс дом. События происходили в сентябре-октябре 2015 года, а результат экспертизы получили только недавно. Подпись отца подделана методом просвечивания настоящей подписи. Алексей представляет интересы отца.

#‎dubovoy‬
‪#‎дубовой‬
#stopdubovoy

 

четверг, 28 апреля 2016 г.

Веле Штылвелд: Апрельские медитации

  • Когда мне предстоят дальние поездки по городу, спасает пенсионное удостоверение, дарующее проездное спокойствие, и автоматическое письмо поэта. Я просто впадаю в дорожные медитации..

Спасает еще то, что я по жизни шульга, и моя скоропись мало привлекательна со стороны, а посему никому не мешает. Правда, случается, посторонние ломают глаза. НО уж эти мне посторонние.

Зачем в транспорте так бегло и много строчить. Ради одной только рифмовки... Ан, нет... В Тайланде я был в августе 2011 года, а медитация вылезла из меня только сегодня. Замешкался...

Медитация на побережье или на берегу... На берегу, значит на пляже. Но в свою бытность за две недели мы прошли вдоль побережья километры и километры. Значит, на побережье. Хотя и режет ухо...

Слова, это не только образы, но и краски. Если карандаши надлежит точить, то слова - точнить... Точнение слов дают только доведенные до автоматизма дорожные медитации...

Там же отыскалась сегодня очень ироническая натура - эдакая автомобильная полу-умница, получудачка... Встретил на ходу.... Шел к метро. Почти летел... Запечатлел мезансцену и полетел дальше.. Но увидел...

Никто не знает из какого сора родятся стихи, говаривала прежде незабвенная Анна Ахматова Смайлик «smile»

Эта реплика для ценителей... Всех прочих не напрягаю... Забудьте!

*    *    *

По Патриса Лулумбы в раскачку - полуженщина, полубогиня,
полу-умница, получудачка точно к тачке своей подходила.
Вдруг сирень увидала на взрыде, закипающей пьяной кисенью.
В прохожанке проснулась обида: для кого это счастье-сретенье?

И она оборвала походку, и в сирень на полторса вошла.
Ах, бы ожил вдруг Гарсия Лорка иль иная святая душа!
Чтоб вкусить этот зов аромата, что прельстил автодора княжну -
что мгновение будто бы свята, а по жизни подобна мужлу.

Оторалась, нажала на кнопку -квакнул ей придорожжный хидбек,
и внесла свою крепкую попку на сиденье. Вперед, автотрек!


*    *    *

Вы на какую ноту сели? Вы что с утра ухи не ели,
а съели постные блины с начинкой рыбьей требухи

И вот теперь - ляля-фафа гляжу, вам лавочка мала.

Ну, ладно, съели бы бризоль, а то ведь с слопали фасоль.
Под видом лобио в куте продрали ноты вас не те...


*    *    *
  • Медитация на побережье Сиамского залива
Выставки грёз в подупавшей державе: снов, дежавю, полуснов, полугрёз -
это едва ли не всё, что в анклаве спрячет грядущее время всерьёз.
Видно, ему уготовлена вязкость в более жесткой наружной канве.
Время не любит к истоме привязку. Время дано, чтобы жить на Земле!

И рукавами ничуть не косячить, цепко в связующем выбрав пути.
грёзы, как то, что упорно маячит, даже когда до него не дойти...
Азы да буки, сиамские тайцы в бело-слоновых и тёмных тонах.
Тут же, как здрастье, маячят китайцы в рыхло-желтковых своих пеленах.

Пахнут по-свински, дерутся по-русски - в окрысе алчном Тайланд подгрести...
Только в ответ королевское: - дзуски! Прибыли убыть - планету грести.
Бледно-слоново и темные тайцы рыхло-желтковых китайцев не чтут!
В ком Поднебесные коды скитальцев, тот не находит в Тайланде уют.

Я же бреду мелководьем залива - рыхлый песок оголен, как обрит:
ищут комбайном в минуты отлива юркие тайцы всё то, что блестит.
Я - только грёзы одних великанов. Было немало здесь прежде иных.
Я вижу обрисы чресел примятых - плоть великанскую берег хранит.

С чем приходили, и как умирали, что обретали на вечном пути?
Пагоды, ступы... И эти мечтали. Знать бы о чём -не понять, не найти....
Странные образы в солнечных всплесках и за плечами - заплыв в полотно.
На полотне том нет записей резких, только мерцанье... Я видел его!

Я ощущал и заламывал руки. Это не грёзы уже, а вердикт!
Тем, кто постигнет - достанутся в руки тайны дорог сквозь миры без вериг.
В пальцы вонзаются ниточки ткани - я пребываю в волшебной нирване,
я ощущаю послание рас, прежде обредших свой звёздный карас!

Я расторгаю былые пути, свой обретая, - мне время идти!

вторник, 26 апреля 2016 г.

Веле Штылвелд: У сказки седые волосы


Многократно я пытался речетативить, но с возрастом мне больше надлежит текстовать, а хорошим дикторам и актерам выбирать достойные куски.... Где-то так... Это связано и с наступающей полосой возрастного фифекта фикции, и горькой, но актуальной пословицы:
  • Ешь, пока рот свежь, завянет - никто не заглянет. - Именно поэтому приходиться больше вкалывать на тексты... где-то так... а вот конвеера преемственного автор-сцена пока нет.
я записал около 40 видеороликов с поэтическими и журналисткими текстами в 2011-12 гг. они получили любопытное назначение: по ним в индии и мексике изучают русский язык, а во-вторых, они оказались неким дидактическим материалом вообще... потому что художественные подтексты даже в поэзии могут отрабатывать на публику только специльно обученные актеры.

классический пример - черный человек сергея есенина.... читает автор. это же взвой души... но не поэзия... а ведь поэт был тончайшим лириком. нужен ИСПОЛНИТЕЛЬ. Для этой роли я уже староват...




30 років найбільшій техногенній катастрофі в історії очами свідків


  • 30 років найбільшій техногенній катастрофі в історії. |  Маємо завжди пам'ятати тих, хто ціною власного життя та здоров'я ліквідовував наслідки цієї страшної трагедії - аварії на Чорнобильській АЕС.
  • В то утро билеты на московский самолет по цене вырвались ввысь и достигли астрономической для советского времени цены до 1000 рублей. Затем Киев словно сел на задние. По  небу на кроваво-красном фоне бегали серые и черные тучи. По радио говорили о субботнике, пели трудовые зонги, в модном плане давали пьесу бертольда брехта "Кавказкий меловый круг". тбилисского драматического театра .. Так рекомендрвал вкушать плоды соцдуховности непрерывно лгущий Первый украинский канал.
Я три часа под порыавистым ветром в красной закрытой с полиэтиленовыми окошечками коляске ТРИ ЧАСА(!!!) выгуливал на жутко ветренной троещине свою пятимесячную дочь.  Мне та прогулка затем снилась годами... С дочерью общенния нет, но ужас - всего три коляски на весь огромный дом! Ибо тесть отставной майор космических войск -полужандарм, полу-артеллирист пусковых военных ракет где-то в Татарии, просто выставил за дверь на прогулку...

Нет ни той семьи, ни того времени. В первую декаду мая заговорили об эвакуации всего детского Киева. Я был старшим в автобусе школьников. выезжавших, кажется, 22 мая в огромной колонне из восемьсот автобусов с Троещины. На нашем стоял номер 42.

Автобусы светили фары, как будто слепли среди дня,
а по перонам шла по парам без слов и песен детворня...


Украинцы очень быстро переварили в себе Чернобыль. Оттого случился Крым, оттого случился Донбасс.... Ведь Чернобыль уже тогда мистики планеты назвали Четвертой звездой предстоящего Армагеддона. Но мы так и не поняли... Не постигли, не захотели становиться ЛЮДЬМИ! Поэтому черный ангел ещё вздымает над нами загребущие руки свои....

Вот и всё. С 1 мая 2016 г.  к  пенсии прибавят 60 грн. отберут на коммуналке 120 плюс... когда всех этих скотов покарает Всевышний????
вместо шкуры олигархов к ногам!!  будет восстание и новая кровь... вот и всё... иного не жди!
  • писатели независимой Украины, пишите и вы, наконец-то...
    под сим Веде Штылвелд
  • Гурчик Игорь: Я не помню, какая была погода в Киеве 26 апреля 1986 года.Кто мог подумать, что надо запоминать обычный апрельский день.
Сегодня ночью в Киеве был дождь, и уже можно насочинять себе о том, что это небесные слёзы на могилы украинцев, погибших тридцать лет назад, или что удары капель напоминают звук включенного дозиметра. Нам об этом сегодня расскажут.И мы сейчас соберёмся, чтоб отметить 30 лет Чернобыля. Жаль конечно, что ничего не изменилось за эти 30 лет, и Украина, как всегда, воюет в одиночку, а мир с умилением томно изумляется и аплодирует героическим украинцам.

Украинцы воюют, хохлы-малоросы штурмуют поезда, чтоб сбежать из Киева, кабинетные крысы командуют парадами и возлагают цветы на могилы украинцев.  Всё как обычно. Линия фронта, как всегда, проходит по Украине. Ну и ладно.
  • Михаил Городок: 26 апреля я ничего не слышал об аварии на ЧАЭС. Туда я попал позже. 15 мая нас посадили в машины и куда - то повезли (служил срочную). Уже на месте мы узнали, что приехали в зону ликвидации аварии. Мне повезло - я был километрах в 20- ти от самой станции. Уже значительно позже я узнал, что на 1 мая никому не сообщили об опасности и люди ходили на демонстрацию. Еще позже узнал, что такой тип станций (РБМК) знали во всем мире, но нигде не строили, кроме Союза. Везде такой тип станций считался слишком опасным. Но коммунисты никогда не относились к людям как к людям, для них это был строительный материал для построения "светлого общества".

  • Александр Кабанов: О Чернобыле. Ровно 30 лет назад в Киеве шёл радиоактивный дождь и какая-то крутая, общесоюзная что ли, велогонка. Нас, студентов факультета журналистики, поставили в оцепление по всей велотрассе.
Теперь эта трагедия превратилась в регулярное попрошайство на паперти Европы: не дадите денег на саркофаг - ждите последствий. Дают. Против лома - нет приема. Деньги, естессно, разворовывают с завидной регулярностью.

Помню капли дождя на кепке студента NN. Упокой Господь твою душу, красное вино в деревянных ящиках - "помогает от радиации", и ложь, ложь, постоянную, которая не прекращается до сих пор. Даже на этом сделали свой бизнес, бляди.
  • Костя Гнатенко: Квітень 1986
Доля віщує розлуку космічну,
Падають зорі фатальні додолу,
Ніч наступає наскрізь лейкемічна,
Ніч заступає дорогу додому,

І розпанахані душі стікають,
Білою кров"ю на землю зотлілу,
Люди і звірі у безвість тікають,
Душі не свтяться-світиться тіло...

  • Сергій Файфура:
ЧОРНОБИЛЬСЬКИЙ ПЕРШОТРАВЕНЬ,
86-й рік. Солдат Файфура.
Усміхнений Хрещатик.
А сам парад приймає
Смертельна радіація.

  • Фёдор Шишман: Тридцята річниця Чорнобиля
Трагедія чи фарс

Чорнобиль, тиша, де ж життя,
У саркофазі приховали.
І тридцять років відчуття,
Брехнею людство годували.

Не радіація страшна,
Страшні ці виродки від влади.
Ціна життя така смішна,
Ще досі не дали поради.

Хто дійсно жах ліквідував,
А хто за совістю сховався.
Реактор світу нагадав,
На чому той завжди тримався.

Ось вам і виклик, хто правий.
А чи існує мирний атом?
Чиновник до людей глухий,
Вкриває потерпілих матом.

Зберуться всі на ювілей,
І траур на лице одягнуть.
Що до чорнобильських дітей,
Що від батьків в хворобах чахнуть.

Кричу на сполох, б’ю в набат,
Дозиметр не вимикайте.
Байдужість – не помітний кат,
Той квітень краще пригадайте…


24  квітня 2016р.

Покинута квартира у Прип'яті.
Скелет собаки, котра так і не дочекалася своїх господарів
собачье сердце! была команда: животных в эвакуацию не брать! Смотрите, новые хозяева жизни... А вдруг пробъёт, быть людьми... или собаками...
  • Олександр Холоднюк
Ледь чутно б'ють дзвони Чорнобиля.
По кому цей дзвін – не питай.
Можливо, це плачуть врятовані
дорогою в атомний рай.

  • Natalia Blazhievska нет слов ....только слезы ...
  • Фаина Шульман Почему не сидят те, руководящие товарищи, которые кинули людей в огонь Чернобыля? Почему живет и процветает, радуется жизни главный убийца народа Горбачев? На его совести тысячи смертей.
  • Веле Штылвелд я в этом озверинце как учитель продержался ровно 10 лет... затем начал несоответствовать - срываться, выпивать и подалься в вольные журналисты... очень много боли... а затем 10 лет постчернобыльского обширного правостороннего паралича матери. боль прошла через мой дом... на равных с чернобыльскими подростками стали уходить чернобыльские учителя - учитель физкультуры Мирон - еврей, учительница математеки Валентина - эвенка, учитель истории Матвей - еврей, учительница, учитель...
Чаще инородцы и полукровки - те, кого загоняли сталинскими закономы в самое корневище жизни народной, бросовой....хрен им нам всем дали вместо хотя бы только одной памятной медальки...

Зато детки поднялись... многие выехали, у многих семьи.. всё вроде бы как у всех, но они мечены чернобыльским атомом... мало кто знает, что это - почти диабет, почти малокровие, почти язва, почти лейкомия... жизнь на гране... на ниточке...

У киевской поэтесы Ирины Диденко есть такие строчки

Образ на ниточке держится,
ножка бокала отбита.
Свет ты моё, ясно зеркальце,
чаша твоя не допита

Горечи, горького зельица,
счастья – судьбы на допитии?..
Образ на ниточке держится –
курс от рожденья к отплытию.


10.1999 г.

  • А у художника Ирины Диденко, у её же - такой вот образ Времени: На ниточке...
Графика Ирины Диденко
На ниточке

У неё же вы можете увидеть редкий вид графики - линейную графику, т.е. графику, созданную лишь тушью и пером (+ авторская техника, как дополнение), главное в которой - только ЛИНИЯ. С ее помощью создаются емкие образы, а сама линия - профессиональна, т.к. вьется, поражая мастерством владения пером.

Картины художницы Ирины Диденко находятся в частных коллекциях, в том числе у премьер-министра Израиля Б.Натаньяхо и президента Фонда Дали принца Аргутинского-Долгорукого.

Также Ирина работала в сфере иллюстрирования книг (оформила книги многим известным поэтам и писателям Украины).

Также Ирина работает и как дизайнер (art-director) (работала с многими известными брендами).

понедельник, 25 апреля 2016 г.

Веле Штылвелд: Итоги ДР одного сетевого автора

  • Я выучил Чернобыльское поколение... Были и кандидаты тех.наук, и поэты, и журналисты, и литкритики, и сетевые технологи. Но если даже они все вместе не могут остановить всю серость, то мне ещё не пора на пенсию...
Буду разгребать местами очевидное, а местами возмутительное. А то, что мне за жизнь творческую и человеческую за 62 года от общества баранка, то в том ВИНА ОБЩЕСТВА, не моя!

Поверьте, за гробом пойдут немногие, ео вот надмогильных речей будет более чем достаточно. Значит я ещё поживу... Знаю, что будут и разительные речи недругов, обязательно будут, но и в том сила моего сетевого слова. Если поздравлять, то завтра. Завтра мне 62 года... Завтра.... 24 апреля 1954, простите, 2016 года

*     *     *
  • Итоги ДР одного сетевого автора. Всем спасибо! На ФБ образовались интим и приязнь. Бесспорно, и в силу развития гаджетных приложений и технологии... сердца... В прошлом году поздравили 139 чел., в этом 83. Но какие это были поздравления... Искренние.
Традиционно не поздравил НИКТО из киевского литцеха, которому присуще извечное чванство. Это то, что нас разоружало и разъединяло в лихие девяностые. За эти годы лично я поднял творческую планку, и пиет тех, кто ушел под планку, мне уже увы, и ах...

И всё же... Странные мы, литераторы, люди. Живем словно на осколках неандертальское взаимоненависти. А к тому же у каждого свое собственное повествование осязяемой жизни...

И, слава Богу, что я так разительно отличаюсь от прочих. Рано или поздно это начинает срабатывать без элементов хамства и чванства. Так что и на сей раз доминировали ЧИТАТЕЛИ, именно ЧИТАТЕЛИ...

Вот... пройдена ещё одна дистанция... Нщё раз спасибо тем, кто уже поздравили... Рад буду новым поздравлениям.... И всё же, деревья и люди имеют обычай стареть... В этом году планирую только писать, могут пристыковываться сценаристы, кинематографисты, продюсеры, литагенты и издатели...

А если и в этом году они проявят... стыдливость, то остануться только милые сердцу каждого пишущего человека читатели. Когда-то Анна Ахматова, завершая свой последний поэтический сборник, писала, что её читатели ушли, умерли, уснули в веках... Мои - вечно молоды душей, и за будущее мне не страшно. Так что мне за пишущий стол, а моим верным друзьям в сеть. Подобрались к ГУГЛ и набрали:
  • Веле Штылвелд - поэзия|лирика|эссе|публицистика|рассказы|повести|реплики|фен-рассказы, нф-рассказы|реплики|посты|
И вот что... Впервые предлагаю конкурсно поработать над эссе о моем сетевом творчестве, его причинах и следствии, его воздействии и последействии. Результаты конкурса здесь же подведем через год. Никто при этом не пожалеет. Ах, да... О спонсорах... Они приветствуются, но ненавязчиво... Если да, так да, таки да... Удачи и вам, друзья...
  • Так что всем поздравившим меня искренне огромное челспа!!
  • Мир Вашему дому, а штыл андер вельд!

Ваш Веле Штылвелд!!

пятница, 22 апреля 2016 г.

Веле Штылвелд: Шагреневые канцоны




© Copyright: Ирина Диденко, авторская графика

Солгут ли мудрецы и мудрословы,когда узнают то, что мы вдвоём
поставили извечные заслоны (о том мечтают страстные пижоны:

и старики, чьи вытерты кальсоны, и юноши, поющие канцоны —
их пенья: нестихающие стоны…)…читай по тексту — с памятных времён

…Солгут ли? В том и суть, что не сумеют,найти любовь, с которой молодеют…
В которой зреют, странствуют, седеют и обретают право быть собой!

*  *  *

Ангелы обрыдались,незатейливо нимбы свесив,
Джомолунгму и Килиманджаро окатив холодной водой,
той, что, впрочем, стекала даром, как увядшая Ниагара,
засыхая суспензией белой над иссушенной вмиг рекой.

Протекла река в Лету — пропала,Далай-лама читает лао
и взирает на Хуанхэ…

Не вернётся, не вспомнит речка,где сливное взялось колечко,
о котором она не знала, не мечтала и не роптала
на безбрежном своём языке…

Далай-лама читает лао на шагреневом языке…


*  *  *

Опять протяжка и прокрутка, опять развязка и прорыв —
всегда отыщется минутка предотвратить вселенский взрыв.

Опять объявиться прохожий,который вдруг, внезапно, бах! —
за просто так хлестнет по роже, того, кто в жизни был слизняк.

И из матерой упаковки иного дервиша на час,
легко совьет судьбы веревки, как вечно юный скалолаз.

*  *  *

Сундук с прошлым не вскрыть, хоть разбей топором,но откроется память едва ли,
разнесется оков металлический звон, и сломаются будней детали.

И скомкается время: проси – не проси, в узелки и печальные строфы,
это все оттого, что живем на Руси, а стоим у житейской Голгофы.

Время выбрало, впрочем, дорвавшихся нас до истоков обыденной тризны.
От икон отщербился старинный левкас, и прорвались все раны Отчизны…

Мироточат оно кровотечную боль, в ней — проклятие нас: и печаль, и любовь


*  *  *

Сеть пульсирует в ритме пульсара,распадаясь на терции вдруг,
как извечная жизни сансара, как безбрежный спасательный круг…

Не мы, а время выбирает: что взять, а что низвергнуть прочь…
А кто иное утверждает, тому ничем мне не помочь…

*  *  *

Играет линия проступков в какой-то чудный «ракомдаш» —
воркует с голубем голубка. А жизнь берет на карандаш…

И, сокрушив их счастья крепость, ломает времени замки,
и обрывает дел нелепость, и бесполезные звонки.

И, преклонив пред миром души, и разметавшись в пух, и в прах,
они живут все глуше, глуше, и бродят в прошлом на ушах…

Но беспричинная усердность им снова возвращает верность.


*  *  *

Есть в этой жизни нечто, чем жили до тебя. –
Оно, брат, человечно, оно, брат, для тебя…
Братва, насупив очи, беснуется в своем –
бесчинствует средь ночи Гоморра и Содом…

Святые мироимцы,в елейности своей,
несут с небес гостинцы привычно серых дней…
Обыденно и сиро, без вычурности нот,
они поют слезливо уже не первый год…

Но им назло, во вечно, — живем мы человечно!

*  *  *

«Крест» опустил себя в «Глобус», прошлое взяв под арест,
едет по жизни микробус без пересадочных мест.
Мчимся по улицам, брацы,без перепевок судьбы.
До переправы добраться б  под пересуды молвы.

И обрести на мгновенье третьего зрения взор,
чтобы постичь в озаренье жизни волшебный узор.
Без перепевок, на ощупь третьего зрения всплеск:
ангелов солнечный росчерк, дьявола мрачный гротеск.

«Крест» опустил себя низко, прошлое взяв под уздцы,
глохнет былого прописка, счастья тупятся резцы.
«Крест» отступился от веры, — Вечного города крест
топчут легко бузуверы под Агасферов протест.

Путь Агасфера неистов слышен сквозь звоны оков,
счастья последняя пристать скрыта в тумане веков…


-------------------------------------------------
  • «Крест» – (киевский сленг) – Крещатик;
  • «Глобус» – затхлый подземный монстр на площади «Незалежности» в г. Киеве, первая архитектурная «окрыска» нового ХХI-го в., сохранилась период майданов 2004 и 2014 гг., как ни странно это... При постройке погибло 2 рабочих из западных областей... Оттуда и два майдана. Третьего уже не будет... "Глобус" отработал кровавую карму свою...

© Copyright: Веле Штылвелд, 2014
Свидетельство о публикации №114011707636

вторник, 19 апреля 2016 г.

Бездна. Город Наума


Первым в строю "киевских" братьев
в возрасте своего внука Витьки -
дедка Наум, за ним - Лёвка,
за ними - Евсей,
год эдак 1921-й
дед Наум, фото 1968 г. и Витька, фото 1958 г.

"Ай да вспомним, братцы,
ай да двадцать первый год..."


*   *   *

Шёл трамвай девятый номер - на площадке кто-то помер
тянут тянут мертвеца - лаца дрица цацаца
у него синюшний вид: видно, помер инвалид
у него кадык да пятки видно жизнь плясал вприсядку

Здесь присядка, там кадриль, вот и помер как бобыль.
выпил штоф денатурату  и на небо отбыл к свату.
Сват в ГУЛАГ его кадрил, но мертвец докучлив был -
лестницу на небо хвать: - сват, на зону мне насрать!

Нет на зоне керосина - поищи себе грузина,
сахарин и тот размяк - поищи себе дворняг...
За расстрел воров в законе вся Россия будет в зоне...
красноперых на перо,а мужичью кость в дерьмо!

Лучше в небо чем на зону - там на зоне нет озону -
будь ты проклят, лютый сват сам бы шел скорее в ад...


ГУЛАГ 1932 г.
  • Эту или почти эту песенку в моей жизни пел дед Наум с далекого 1958 по по 1975 гг. до самого отъезда на ПМЖ в США, г. Чикаго... Теперь из Чикаго прибыли в Киев его потомки, которые ни этой песни, ни судьбы Наума не знают...

*   *   *
  • У Менделя даже во сне отчего-то зачесалась шея. Вспомнилось всегдашнее мразное:
- Ти комуняка? Повісити!
- За що?
-За шию!
- Завіщо?
- За гілляку!


И уже ничуть не галицийское, а одесское:

Тонет в акватории Одесского порта от вражеской торпеды украинский ботик.
Капитан вызывает к себе боцмана и приказывает:
- Боцман, смеши команду!

Боцман выстраивает экипаж на палубе и сурьезно говорит так, чтоб все слышали:
- Хлопцы, прощальная гастроль – я сейчас членом трухну о палубу, и ботик расколется к чертовой бабушке. Так что всем одеть спасательные жилеты!

Сказано – сделано. Ботик идет ко дну. К боцману подплывает капитан и  укоризненно говорит:
- Ну, и шуточки у тебя, боцман! Торпеда мимо прошла…

Отожь…У бездны не пронесет. На краю бездны никаких особые плавспасательных средств никому в общем-то не предлагают. Но и здесь, как оказалось, существует некий свой особый, казалось бы, выход. Помните о наблюдателях, типа ОБСЕ, о которых я упомянул вскользь в самом начале этого повествования. Я ещё тогда сказал, что жиденько как-то с этими наблюдателями. Но это в начале исхода, а вот ближе к эпицентру уже просто выманивают из общего строя?

- Кому на гробки, помянуть сродственников?
- Кому в Город своей мечты, прошлых иллюзий, первых поллюций, последних надежд?
– И так далее, и тому подобное. Многие ведутся, а я продолжаю свой путь в обшем обезволенном строю экскурсантов. И вдруг, словно ударило током:

- Кому в Город Наума? Кому в Город Наума?!
– вот это уже точно за мной.

Со мной подвязался и Мендель.

- Всё равно от этой прогулки к Бездне надо валить. Там последняя гастроль Ляшко, но за ним боцманов и боцманов, а репертуачик известен… А знаете почему? Да потому, что когда вся Одесса училась плавать, Ляшко лясы точил, а прочие подвязалы да подгребалы, цетеле и цедрейты рты развевали, мол, всё да-да-да… Мол, гуси, гуси – га,га, га! Жрать хотите… Ишо как. Ну,  точь-точь по-одесски. Это когда одна курортная пейзанка ушла на кустотерапию, а затем произнесла только одно слово из трех букв, и сделала три ошибки.

- Это какое же такое слово?

- ИШО… так вот в ишо я не подряжался. Чешем за наблюдателем. Кажется, вот тот 66-той газик  в бело-серой раскраске – наш. Так что погнали лебедей!


Во снах иногда наступает неожиданное беззвучие. То есть понимаешь, что и мотор в дырчик взревел, и 66-тым зелёным на цвет бензином повеяло, и радуешься, что, слава Богу, уже то, что не 56-тым красным касторочным… Ведь мало кто эти целинные марки помнит. А без этих марок не было б целины… Хоть бери в распев:

Едем мы друзья в дальние края,
станем новоселами – и ты, и я…


И точно въезжаем безо всякого шлагбаума на киевскую Воскресенку образца 1964 года…. Лепоты в том мало, но на всю окрестную апрельскую зелень проливается словно золотой яркий солнечный свет.

Мы идем с дедкой Наумом по рассекающему центральное воскресенское шоссе пополам  опрятному тополиному скверу. Сейчас он срублен в пору недомерка Омельченко, того еще недомэра киевского. А тогда со своего алюминиевого портсигара дедка достает последнюю папироску Беломорканал, сдувает с нее одному только ему видимые табачные крошки, прикусывает мундштук, поджигает набитую табаком гильзу, делает короткую сухую затяжку и говорит с неким отстраненным пафосом:

- Я. Витька, эту дрянь курю  с 12 лет. Закурил в 22-ом году, когда старшего брата Севку большевички в Голосеевском лесу за ноги подвесили. Он служил следаком в особом отделе, кого-то сдал, к кому-то не притерся, главное нас сиротами оставил – меня и Леву, а отец со старшим Моисеем ещё во время еврейского погрому сбежали в Америку. После того, как местные хазерюки прирезали двух старших сестер. Обе были красавицы  светловолосые. Обеих изнасиловали, обеим перерезали горло и обеим вырезали животы. Соседи… Украинцы… Прямо на риге, на сеновале… Молча, с похотью и отчаянным злом. У нас в ту пору на пять еврейских дворов была одна молотилка. Отобрать отобрали, да у них дело не заладилось. Обломалась она… Вот и пришли нелюди гнев на сестрах выместить. Выместили… Ни матери, ни сестер, а отец в канторы в Нью-Йорк за мечтою подался…

Теперь я вспомнил. Давно все было. У дедки оставалась последняя папироса, а сам он тогда еще не знал, что его внучатая племянница станет женой одного из пришло-очередных послемайданных министров. Не знал, да так и не узнал. Время не имеет переместительных сочленений…

- Эх, внучок, найти бы сейчас миллион, или франк, или окурок… - это из белой эмиграции, отголоски которой сеяло на пространстве лютующего совка время, уже тога расторгавшее будущую бездну, уготовленную для нерадивых потомков….

Я ловко в свои десять лет нагибаюсь к травному газону и поднимаю три да ещё три копейки.

- Вот, дедка! Нашел, бери на две Беломорины! – Глаза старика, отсидевшего в ГУЛАГе с 1929 по 1941 гг. светятся лихим ухарским озорством.

- Тогда пошли! У тебя есть 15 копеек на мороженное?
- Есть!
- И у меня на курево есть!
- Живем!


Мы переходим улицу и с бульварной стороны втыкаемся в гастрономную. Заходим в бакалею. Берем мне мороженное фруктовое в говенном низком полустаканчике с прилагаемой струженной палочкой. У дедки остается 10 копеек. И он почти почти с барским вычуром грозно провозглашает:

- Курева мне, на все!


Ему аккуратно выкладывают три папиросины. Копейку не возвращают… Голь гуляет неистово. Чтоб вы все сдохли нынешние зажратики!

Дед трясущимися от волнения пальцами собирает сигареты с прилавка. Две аккуратно укладывает в портсигар под резинку, третью в пустотелой части дважды пережимает в крест на крест. Он курит, я ковыряю палочкой замороженные отжимки из интернатовских киселей, мы возвращаемся в тесную двухкомнатную хатку без сеножатки, нас ласкают обоих некие небесные пальцы невинно убиенных  в девичестве Наумовых сестер. Одну звали Броня, а вторую Рахиль…

Мне уже никогда не переехать в Чикаго. Мне уже до конца дней ходить во снах, в огромных всеукраинских коллективных снах на экскурсии к Бездне. Хотя, при пробуждении хочется в кого-то просто тупо стрелять. Видно, Евсей так хотел. Вот и повесили на казенных портянках… Сестры Наума, Моисея, Левки и Евсея никого стрелять не хотели. Они хотели замуж, они хотели рожать…

Никто не ждал нового кантора в Нью-Йоркскую синагогу, но вид Мойши и Боруха, переживших погром и бежавших от остатков своего древнего еврейского рода требовал сос-страдания и понимания. Требовалось принять и понять почему одних Яхве спасал, а другим Всевышний еще на столетие не оставлял никаких надежд. У Б-га не спросишь. Ему, всепрощающему, надлежит верить. Роптание – это грех, но и жить с украинцами безумно тяжко, как с трудными подростками, которые не желают взрослеть.

А если я уже пережил эту жизнь втрое, и простил их, и назначил виновных и повинных, и отстранил от края бездны невиновных и юных, то всё ли я уже сделал? Пожалуй, нет! Я еще не сказал главное. Мы – евреи, более древний народ, и мы прежде украинцев должны возродиться, чтобы оградить себя от насмешек вздорных детей и дать им свое древнее напутствие, не пресекая и не оскорбляя их необузданной злобной юности… Это только болезни роста. Это от них, и только от них все наши прежние болячки на одной общей святой, по сути, земле.

Я не могу любить украинцев, но я не вправе их ненавидеть. Я просто молюсь об одном, чтобы они начали только взрослеть, только взрослеть, и тогда, даст Бог, и мы способимся отвести их от бездны.

*   *   *

- Ой, как же у вас всё запущено. – это уже Мендель. И тут же обращение к темпоральному офицеру сопровождения: - А нельзя ли отвернуть на годок-два назад?

- А хоть на полтора… - хмыкаем темпоральный офицер и просто втискивает нас с продовольственными карточками в бесконечную очередь ха белых и крохтким кукурудзяным хлебом. На одного в очереди стоящего выдают 600-граммовый кирпичек и две булочки-малютки. Булочки обычно достаются только первым ста в очереди стоящим. Очередь на полдня. В ней – тысячи… Пенсионеры, пенсионерки, обязательно с медально-орденским иконостасом. У дедки Наума медали за  освобождения Варшавы, Украины, Кавказа, ордена Славы второй и третьей степени, орден красной звезды.

Удивительно. Вчера на Левобережной что ли видал эдакий  медально-орденский иконостас на едва ли не полсотни орденов и медалей, вплоть до крестов за первую иль вторую Чеченскую бойню кавказцев. Каждый орденок – 10 баксов, каждая медалюшка – пять. Стоимость совести не обсуждается… А здесь в очереди…

- Ты смотри еврей и с медальками. Наверное, орденишки в Алма-Ате или в Баку прикупил… - и дохлый смешок шестерки мелкой воровской масти.

Дедка на выдохе:

- Я тебе говорит, Витька, что воровскую масть надо брать в дых куполом и затем вваливаться в это рыхлое мясо, бросая одним только весом прямо на асфальт. Если удастся – мозги на розбрызг…

- Деда, да не спеши ты со своими  поспешностями. – Он дурак, пусть себе говорит.

- Уже наговорился, - решает Наум и бросается на обидчика. Тот тухло и вязко падает на асфальт, загребая верхними клешнями привычно и мастерски. Оттого бошка цела. Но дальше сталинский зэка хватает вора-антисемита за яйца и начинает их по-шойхетски выкручивать… Скотинушка орет и закатывает бельмесы. Дедку отволакивают от полукастрированного такие же как он сам ветераны, евреи. У всех немалые иконостасы, но у каждого обидный вопрос:

- Зачем с мразью пачкался?

- Чтоб этот хмырь больше не распложался…

Поверженный еще несколько минут чуть повизгивая, пытается полсти брасом на дохлом сыром асфальте, но затем, притупив бдительность стариков, медленно отползает в кювет. Там в кювете поджидает его отфингаленная им накануне сявка…

- Ну что, куманёк, наелся хрущевского хлеба. Он же только жидам…

Их больше не бьют. Кто-то даже сует им по беломорине… Евреи, татары, украинцы, армяне, поляки смотрят осуждающе, но не потому что это не достойно всех их, в очереди стоящих, а потому, что больше смотреть не на что. Спектаклей не предвидится. Кончилось и 200 кукурудзяных булочек и шестьсот кирпичиков. Всем прочим обещают белого хлебушка завтра – рыхлого, мгновенно черствеющего, отвратного, но почему-то модно диетического, за который Хрущев вывез на Кубу весь белый украинский пшеничный… Вот она, не последняя каверна перед расторженностью нынешней бездны.

- Витька, шейгиц, шмок, давай из этих бабьих ваз сделаем домашний тир и перебьем их на хрен! - это дед.

- Наум, ты сам шмок, старый идиот, это мальчик из-за тебя вазу разбил... Ты же ему что сказал: возьми этот дирижабль с вишневым вареньем и поставь на стол. А он что подумал - что дирижабли летают... - это уже ворчит старая Хана.

- ...таки да - Витька ростоклыше...

- а ты цедрейте...

- цым тухес...

И так каждый день... Еврейская нищета смеется, а вокруг бегает сытое партийное жлобьё...

В карманах - дырки, в душе ненависть - навсегда... Я не буду любить этот народ, который только прикидывается украинцами... они же партийные вошки... они же и живут только за партсписками... по которым им что-то всё время распределяют, а в нашей бедной семье вечный кадухес...

До будьте все вы прокляты! Остаётся совсем немножко, но начинается юность, а с ней и социальное пробуждение – да! - все мы в ж#пе, поэтому и бьём вазы из совкового хрусталя тоннами... Чтобы урезонить себя... Но однажды вместо хрустальных горшков бьём на хрен советскую власть и опять остаёмся с дешевыми осколками так и не дошедшего до нас счастья. И теперь уже от души говорим каждому:

- Будьте вы прокляты!

*    *    *

Время и себе удалиться, благо во всяком сне это весьма привычно, испаряйся туманным облачком из неудобного для себя места, и не чирикай. Теперь ему открываются двухэтажные бараки из ракушечника на взморье, где нынче на Запредельном курорте проживают бабуле Хана и дедка Наум.

Сегодня старик не поземному сердит, являясь едва ли не воплощение сурового еврейского Б-га:

– Чем ты занимался в прошлой жизни, милок?

– Пил. – Науму нечего и ответить. Ведь я, прибывший сюда, прошедший через бездну,  один из репатриантов из земного мира в мир Запредельный, а сам Наум – эмиссар по поднайму духовных рабочих то ли в Новый Вавилон, то ли в запредельный Нью-Йорк. Нет здесь ни Нового Назарета, ни тем более Нового Иерусалима….

Место их стояния на грешной Земле, а вот Нью-Йорк, как видно, падет…. И тогда я напишу Реквием о Близнецах… Но его уже не услышат.

Все вновь прибывшие живут в двухэтажных бараках, койко-место для меня - на втором этаже, для Менделя – на первом. Сюда нас доставили по предписанию, выданному на наш счет у края бездонной бездны. Мы с Менделем голодны, но уже сейчас требуется думать о своем насущном духовном пропитании, поскольку иное здесь больше не требуется, но требуется энергия, а в бараке как раз срезают внешнюю проводку. Похоже, что и весь этот барак вскоре пойдет на слом.

– Так что, и отсюда им вскоре съезжать? Ну-ну... Этого и следовало ожидать. Эй, работнички! Приготовьте моему внучонку и дружбанчику его по дежурному топчанчику под черным крепом, мс перед дорожкой следует отоспаться и отдохнуть! И пусть никто о прошлом не ропщет!.. С иными и не такое случалось... – под гомерические раскаты собственного хохота, старик удаляется, растворяясь в разом почерневших стенах…

Оказывается, что до тех пор весь свет исходил прямо от него. Теперь о себе каждому следовало беспокоиться самому. Но вокруг шёл непрерывный бег. Все бежали за эмиссаром, спасаясь от темноты, и только сам я был почему-то в свечении, отсвечивая неоном, пока внезапно не замечал, что именно на моем топчане оставлена клач-сумочка моей  американской тетушки Ады.

Она – земная дочь Наума, эмигрировавшая в США еще в мае 1975-го...

Очень странная атласная белая сумочка выполненная в виде девичьей попки в золотом обрамлении и с такой же позолоченной ручкой. Открываешь её, внутри особое зеркальце, не отражающее ничего, банкноты невидимых номиналов, две-три женские шпильки-невидимки и скомканный кружевной носовичок совковой поры. Возможно, в этом знак.

Время становиься в иные неземные колонны. Я  прихватываю белый атласный клач и оставляю барак последним. Остаются только чьи-то голоса. Среди прочих и голос самого Менделя:

- Прощай, дружище, бывай!

Его голос смешивается с иными, иногда сиплыми, иногда жестко гортанными. Они скандалят до тех пор, пока не происходит полное разрушения еще в недавнем прочного очередного постоялого места.

Теперь мне и неким не-афронеграм надлежит сторожить по ночам дом какого-то пришлого чуда-юда и его старой земной жены, той еще ведьмы. Она наведывается сюда редко, но как только является, сразу увольняет весь спецперсонал, и от этого негро-зулусы в страхе.

Но этот страх так и не передается мне самому, поскольку мне просто очень интересно обнаружить ее присутствие. Но вместо ее самой по пустому замку бродит тень пришельца, дружелюбно говорящая со всем персоналом на непонятном неземном языке, который даже при желании – не понять.

Понимает пришельца только один с синеватым отливом воистину здешний негр с длинным фонариком, но он любовник ведьмы и держит с прочим персоналом дистанцию...

Иногда он настолько обеспокоен поддержанием должной дистанции, что, то и дело отпугивает нас своим длинным фонариком, светящемся Х-лучами. В такие минуты все вынуждены выходить за ограду дома и изображать из себя воров, в отпугивании которых укрепляется авторитет старого ловеласа.

*    *    *

Из-под блузона выбивалась огромная и почему-то чуть даже румяная грудь. Такую грудь Витька однажды уже видывал. Но та первая принадлежала его бабушке Хане и была обычно скрыта огромным бюстгальтером, за которым дедка Наум уезжал по воскресеньям на толкучку куда-то в Клавдиево, откуда возвращался пьяненьким и обычно радостно вскрикивал:

– Ева, золотко, меня опять пытались объегорить прямо на примерке, но я четко помнил, что чашечки бюста не должны наползать мне на уши. Те, что наползают мне на уши – это уже десятый размер, а у тебя, либн майс, только, слава Богу, девятый.

Национальное чувство – коллективно ненавидеть довершено в Украине до дикого стадного дикарства. А уж самоедская взаимоненависть – это развлечение национальное.

В Вербное воскресенье вычухриниваемся во Владимирский собор. Удивительно сказочный, удивительно киевский…  Пуще всех во множестве ужимок и поз, пестроте нарядов и говорилен беспечные святые невинности…

Развлекаются очевидным – куксятся и фикают друг на дружку и косятся на опрятные цветные шифоновые головные платки.  Не будь бы этих смиренно-смирительных покровов, казалось бы, сколько бы косищ друг дружке навырвали, а будь они вместо баб мужиками – поднадавали бы друг дружке таких пенделей и подсрачников, что только держись….

Ей Богу, какие-то особо прохудившиеся души у наших киевских Золушек… Что не дамочка, то та ещё Синцирелла.  Молодые батюшки в зелёных в серебре шатиях особого кроя чувствуют их несвятость, и оттого смело и ловко окатывают святводицею их многопалубный макияж, из-под которого вымываются наружу мещанские мордашки наших киевских прашек без ананасов с шампанским и улётов с Нью-Йорка на Марс….

Торчать во времени в божьем храме не полагается… Приходиться поневоле возвращаться в реал, в котором куда не кинь – если не кикимора, так мерзкая старушонка. Отмыть бы чем душонку такой, так и впрямь бы стала душою. Но только не сегодня, на полном духовном безветрии и малёхо перецветшей вербы…

А ровно к вечеру на заоконном балконе прохудилась бельевая верёвка. Натянутая ещё при жизни матери и отслужившая своё двадцать лет, она выгнила сразу в трёх местах и оттого потребовала срочной замены. Почти как в поэзии в прозе Герцена… Щи-то посолены… Белье-то стирано…

В придворном магазинце "Всё от 5 до 10" отыскался вполне презентабельный десятиметровый шнурок из мандаринного пластика всего за пять гривен. Воистину, всё желание вошло в означенный спектр покупки, с ровным счетом наоборот – от 10 до 5. Ну да ладно. Жена, правда, осторожно спросила:

- Он хоть не мажется, оранжист туев?

Пришлось убедить, что протянутый из термической мандариново-оранжевой пластиковой крошки он уже по жизни такой. Покупка вписалась… И по параметрам, и по сути… предстояла стирка постельного белья странной машинкой на ультразвуке, которая при всей своей внешней малости и подозрительности, тем не менее, при отсутствии взрослой стиралки служила нам вот уже пять лет по вот такой практической схеме.

В таз с горячей водой наливалась столовая ложка отбеливателя «Ваниш» на три ложки ординарного стирального порошка и раствор перемешивался до полной растворябельности. Затем в него за раз можно либо две простыне, либо 4 наволочки, либо пять махровых полотенец, и включать ультразвуковой стиральный жучок. Да, на восемь часов.

Да, со стороны это нелепо. Но еще более нелепо ждать от жизни подарка спонсоров в виде стиральной машинки… Хотя, коллегам моим за их победы на литконкурсах дарили в прошлом отечественные холодильники… Н не с моим счастьем. Так что, современному писателю в полуавтоматическом режиме приходиться бывать и элементарным крошкой-енотом.

Но не о том разговор. В тот день поздне-апрельское небо почему-то неожиданно сразу заволокло. Намечался первый весенний дождь с чуть тропическим привкусом. Наступил паркий безлунно-предгрозовой вечер. Самый тыц! – пробило меня, и я отправился скакать в кромешной тьме по балкону, натягивая новую пластиковую верёвку по всяким уключинам и технологически просверленным дырам, напоминавшим некие странные оплавы времени больше, чем некогда планировавшиеся опрятные отверстия для всяческих вервий.

- Шлымазл, - засмеялась жена. – Кто же это делает ночью. Грохнешься, костей не соберешь, а мне тебя после этого всячески реанимируй… Шел бы ты, Велла, спать со своей немудрой затеей.

– У нас в роду всегда веревку в темноте вешали… По крайней мере, именно так поступала моя любимая бабулэ Хана, чтобы под покровом ночи вместе в верОвкой, никто не украл у неё маленького еврейского счастья.

– А она что, тоже была мышегас? – спросила жена, и чуть задумавшись определилась: - Так это у вас наследственное. Так сколько, говоришь, бабушка Хана прожила.

- Восемьдесят два года… А что?

- Тогда скачи…

- Ну, тоже мне, эйн Гот вейс, что ты там про себя подумала. Бабушка Хана никогда не была мишугине копф, а даже наоборот – слыла ещё той умницей… Что ты… Но при этом она свято верила в то, что именно на бельевой верёвке по ночам хранилось еврейское счастье, чтобы никакие воры его не могли из дома украсть….

- Ага, я, кажется, поняла. Только в том случае, если вор воровал бельевую веревку, то он при этом прихватывал не только все жечи, что висели на ней, но и само еврейское счастье…

- Ну да, на бельевой верОвке висели на просушке не вещи, а жечи, и там же дремало огромное еврейское счастье, которого ни в одном бедняцком доме не уместить… А чтоб этого не случалось, любую веревку от бумажной до суконной перед тем, как развесить, полагалось выдерживать в крохмально-мыльном теплом растворе, пока он не остывал.

И вешать такую веревку надо было в полночную пору безо всякой посторонней помощи домашних шлымазелов. А почему? Потому что в полночное время уже и воры и шлымазлы спят, и чужие злыдни-напасти дрыхнут, а свои выходят в сад на прогулку.

Так-то оно всё так, только цыган Яшка регулярно умудрялся и такую заговоренную в счастье веревку с самого утра утащить, и временами это ему ещё как удавалось. А порой не только нашу – еврейскую, но и соседскую – польскую, и гаршановскую сибирскую…

Ладно, то ладно, но только чрезмерно грудастая бабушка Хана не только жила в гармонии с древними суевериями и от всякой грозы пряталась за стареньким шифоньером, она еще имела один природный, скажем, не то чтоб дефект, а огромнейший бюст полноформатного девятого размера, который, естественно носила в особом бюстгальтере, который раз в полгода подыскивал для нее на клавдиевской толкучке Наум.

Так тот бюстгальтер должен был ему быть ровно на всю лысую голову по уши и ни чуточку больше. Так что сей бюстгальтер выбирал дед Наум точно по кумполу, так чтоб до ушей, а не вместе с ушами… К тому же и бретельки на лифчике должны были быть мощными, как на танковом гермошлеме и не падать чашками на уши – то уже десятый размер, а уж с покрытием бравого еврейского носа – то уже точно двенадцатый! Что и говорить, были в ту послевоенную пору и такие дамы-гражданки, и гороху на них шло, как шрапнели, у иных мужичков немало… Но, видно, не переводились и на сей счет в Киеве богатыри!

Вот и тот раз Наум, сторговавшись привезенными на толкучку мициями, которые сносились ему со всего киевского еврейского мира, выпивал для храбрости ровно боевые сто грамм и шел в дамский ряд мерить лифчик для своего семейного счастья. Эту примерку знали, и за ним шли едва ли не всем городским торгом, но Наум с годами точно угадывал, что истинный цымес для его Ханы и никогда не ошибался на мгновенной примерке, прикупал обнову и тщательно просил её завернуть, а уж затем начинал мерить всю продукцию дамского закапелка, чем вызывал дружный и мощный хохот, как торговок, так и зевак, которые при этом давали пищу рыночной шпане, за что случалось она и от себя отстёгивала семейному фронтовику на чекушку.

После этого приходил Наум домой на одной ножке, но всегда геройски вручал жене долгожданную обнову, и тем получал прощение, после чего обычно звучало последний рефрен его семейного счастья в виде двух строчек старой гулажьей песёнки…. Ай, да вспомним, братцы…. Ай, да двадцать первый год….

Сами понимаете, щепетильная бабушка Хана вновь приобретенную  мужем для её дородной груди обнову прежде чем одеть и таки носить – тщательно и долго выстирывала, выполаскивала и уже при стирке словно проверяла на прочность, даже если бретельки  и остов были сшиты ладно и с самого настоящего парашютного шелка, не приведи, Готоню, только чтоб не из фашистского. Оно хоть и шик в пикантной обнове из фашистского парашюта ходить, но для еврейской души негоже…

Ладно, простирушка прошла, пора была вывешивать свежевыстиранный бюстгальтер на бельевую веревку. А тат как раз и полночь подкралась… Чем не самое время. Позвала строго Наума. Тот уже проспался и безропотно пошел во двор за женой. Слажено и быстро повесили и саму веревку, и белье, постиранное вместе с новым бюстгальтером и старыми армейскими кальсонами самого деда Наума. Пока соседи в воскресенье утром проснуться, солнышко и просушит…

Да только ночь выдалась пасмурной, ливневой, грозовой, полночи из которых баба Хана честно просидела за шифоньером, ни о чем ином, как о собственном страхе не думая, а Наум врезал заливного храповецкого на все нашенские нехоромы. И цыган Яшка сподобился утащить и намыленную новую веревку, для верности и прочности просаленную свечей с всамделишно предполагаемым еврейским счастьем, и дедовы кальсоны, и бабушкину обнову…

Что потом началось… В доме после этого уж точно были и Химины куры, и Яшкины яйца…

- Гобрахт мунес, Нюманю! Ищи этого висельника. Если только он моей бельевой верОвки не вернет вкупе с моим новым бюстгальтером и нашим скисшим еврейским счастьем, то я его, ганыфа, как пить сдам уличному городовому!

- И где ж ты, Хана, видела городовых, их уже сорок лет нет в природе мощей нынешней грозной власти, а все ганыфы нынче стали ворами… Он уже и бюстгальтер твой и наше - то ещё счастье вместе с верОвкой утащил к перекупщице. А та хоть тощая, да не плоская – накроит себе из твоего лифчика себе на два…

- Ага, размахнулся… на четыре… О чем ты говоришь, адиот… Я тебя сейчас как флясну за всё хорошее, твои вставные впереди тебя побегут!

Науму по полу собирать свои вставные челюсти не хотелось, и он печально направился к Яшке. Хана времена была женщиной грозной, и челюстёнки порой летали… Так что внедолге отыскал Яшку Наум и пристал к тому банным листом:

– Яшка, что взял – отдай! Разве мало мы с тобой выпили мировых?

- Немало, но если ты ко мне пришел за вашим еврейским счастьем, то его у меня нет. Негде было украсть. А бюстгальтер мадам Федоровской ночью взял не подумавши… Гремело, так что рассматривать было некогда…. Так что лифчик тут в газетке завернут. Газетка свежая, в ней ровно два месяца как Гагарин в космос взлетел…

- И что, до сих пор летает? – забирая газетную поклажу съязвил Наум. – Ты мне, Яшка, зубы не заговаривай, а то будешь иметь такие, как и у меня, же челюстенки… А зубы вынесу…

- Та ты ж, Наум, кулаком слаб!

- А я кулаком и не буду. Я тебя по-гулажьи – кумполом в подбородок врежу. Слёту!

- Силен, сосед, за что и люблю.  Выпьем? – Яшка уже вытащил из-за пазухи и разлил на два гранчака, что стояли  на доминошном столе, свежую чекушку водки.

Мужики молча выпили. И тут Яшка покаялся:

- Веревку твою я Белошицкому за троячку продал. Он хотел из нее давненько сделать обводок для своей рыбницы-волокуши…

- А что, она уже у него готова? – бесхитростно поинтересовался Наум.

- Ага, вот последнюю бутылку из-под чекушки несу. Он через каждые полметра к петле из веревки привязывает чекушку, а в нее  насыпает пробку от винной и аптечной тары.

- Пробку крошит?

- Однозначно крошит,  - как-то непохорошему ответил Яшка.

- А карбида достать могешь…

- А чё ж не достать…

- Вот и достань, да и у меня с работы чуток в доме имеется. Лидка просила, для самогонки. Но ей столько было не надо.  Вот и лежит… Ладно… Бутылки, говоришь, у Белошицкого по замыслу поплавками. Пусть и будут поплавки, но с карбитом!

- Так они ж воде повзрываются. Саданет так, что все рыбные инспектора тут же сбегутся…

- А как верОвку вернуть…. Моей верОвки уже не вернуть… Так что не дури… Никакой шрапнели из шариков от подшипников  поверх карбида не клади…

- Так они ж будут пахнуть карбидом!

- Да хоть адской смолой! У Белошицкого нюх отбит… А глаз на чужое набит, а ты, Яшка – дурак, что утащил еврейское счастье, а я уже с утра – адиот…

Хана ещё долго ворчала, выглаживая  по рубчикам свой вновь обретенный лифчик. Науму она только сказала, что новых кальсон тому не видать сраку лет, по тех пор, пока он не вернет домой хоть и сраное, но их еврейское счастье. Но к утру на нашем дворовом пятачке уже красовалась точно такая, верОвка, которую Яшка честно уволок у заказчика воровства Белошицкого...

В это время самого Белошицкого везли в участок в мотоциклетной коляске, поскольку его волокуша стала рваться над элитным днепровским плесом в районе Конче-Заспы, где такому эксфронтовому писарю и сексоту не велено было рожи являть, а не то, чтобы устраивать  неожиданную рыбью корриду… Рыбу взвесили, Белошицкого оштрафовали, а в довершение всех бед пакостника, во дворе он не обнаружил своей бельевой веревки.

Вечером он приступил к невозмутимой Хане, которая, мурлыкая некий советский шлягер, при этом скорее только в себе, развешивала только выстиранную привычную вечернюю постирушку:

- Мадам Федоровская, у вас же вчера, помниться, украли веревку?

- Мою, с еврейским счастьем – да ни в жисть.. А вот вы, помниться, яшкиного шкета вчера обидели. Не вы ли выбили у него  из детских ручонок мороженку?

- Ну, я. Это справедливо! Он же вырастит такой же, как все цыганы, попрошайкой… Это нечестные деньги, а, значит, и мороженное куплено не честным образом…

- Честно, это я ему 20 копеек дала. А потом после вашего поступка пошла и купила Михаю уже более скромное за 11 копеек. И советовала подальше от вас его скушать…

- Отчего же на вас нашла такая внезапная  доброта, мадам Федоровская?

- Видите ли, товарищ Белошицкий, я не умею научить неумного человека красть, но я всегда пожалею любого дворового ребенка… Но ведь участковому этого не расскажешь, вы со мной согласны, сосед? Шли бы вы себе мимо нашего палисадника, а то, знаете, и у этого штахетничка, говорят, есть уши…  

- Так значит у вас моя верёвка!

- Так значит, вы сказали Яшке украсть мою в купе с нашим маленьким еврейским счастьем и вашей рыбной корридой?

- Так это вы?!

- Нет вы, товарищ Белошицкий, вы и только вы со своими методами и стандартами… Это ж как интересно, у еврейки украл верОвку цыган. Оба цвейн… И ребОнок без мороженного, и папа в тюремном закапелке, и жечи украдены, и еврейское счастье… Скоко верОвочке не виться… Купите себе новую, Белошецкий… На новую заплату… Ведь от старой у вас немного осталось?

- Старая жидовка!

 - Глупый пшек!

…Три дня куксился нищий дворовый интернационал… А затем, как-то странно, вроде бы и без особого повода выпили мировую и простоватый Наум, и плутоватый Яшка, и хитроделанный Адам Белошицкий, и их разноплеменные жены…

Бедняцкие ссоры не могут продолжаться вечно, но всегда будут те, кто будут пытаться репродуцировать их… и пробовать выбить из слабых детских рук чьё-нибудь даренное мороженное, чтобы и его пригрести под себя, и при этом не удавиться….

«Країна самоїдів» - сокрушился в первом же дискуссионном посте на фб придирчиво пристрастный читатель...

Иначе и не назвать... Я этот феномен наблюдаю по сей день... в киевских послевоенных бараках этнических украинцев, кстати, не было и на дух! У них были отобраны паспорта, и они просто были тупо закрыты в режимные в ту пору колхозы...

Первый вал украинских детей в интернаты Киева я ощутил только к пятому классу - в 1966 году, до тех пор украинцы жили в своеобразных сельских гетто... Вот тогда и пошла волна кромешной черносотенности против нищего киевского населения... Это плохо исследованный феномен...

Но вот паренек за одной со мной парты, ставший по жизни другом и директором чернобыльской школы, до самой армии так и не получил паспорта, поскольку жил в поселке Котове, вроде сегодня чуть дальше давно уже киевской Феофании... Паспорт получал с боем только в 1974 году, когда самому ему было уже двадцать и потребовался он для росписи в ЗАГСе со своей в ту пору киевской невестой! Выбивали паспорт через Московский райком партии в г. Киеве. В ту пору мой одноклассник был уже коммунистом.

Вот ужас, который породил народную волну далеко не бытового антисемитизма... Это ужас национального поражения автохтонов в политических правах, словно всей нации записали в личное дело: оставалась, мол, она, нация при оккупации... Сталинизм иначе не умел оценивать никого...

Так были высланы в ныне Авидиопольский район Донецкой области этнические крымские греки... А еврейцев ждал Дальний Восток - Уссурия, тогда как украинцев - казахские целинные полупустыни... Киев же был до 1974 года огромным фильтрационным концлагерем... отсюда и самоедство... каждый выживал,  как умел....

Подобный ужас пережили в той или иной степени все народы великого и неделимого, но и поныне нет-нет, да и отыщутся те, кто едва ли не крокодиловыми слезами всплакнут за некогда потерянным «раем». Хоть рай тот был страшнее земного ада. И здесь я твердо и решительно соглашусь с теми, кто утверждает подобное, читая мой словно надорванный переведенный через душу текст...

Удивительно, но в 1966 г. впервые наш интернат для нас - по жизни изгоев привезли русеньких девочек-украиночек из херсонских степей, которых всё-таки решились довести до столицы. Так к нам в класс попала девочка Даша... Сегодня она мать троих мужичков... один электрик при сельсовете, двое периодически сидят... Пятеро внучат от всей несвятой вроде троицы и бескормица...

Все до единого - украинцы. им отступать и бежать просто некуда... ужасно, когда узнал... мои две внучки и внучонок в Израиле, хотя дочь смачно материт – что, сам из интерната, я не дал ей жизни дочери олигарха.  А младшая хоть и под боком живет и тоже по отношению ко мне внучата, два последних десятилетия меня просто не замечает. Вот такие прибамбасы иногда приходят на ум в Городе Наума...

- Наум?
- Что Ева?
-Люди сволочи?
-Таки да!..



 (ожидайте продолжения репортажа Национального исхода в Бездну)

Бездна, продолжение 3



* * *
  • Вдруг над толпою,  уже проспектом Народного Счастья бредущей, возвысился один сонноглазый. Глаза его были в прострации, а сам он был словно из ваты….
- Я взвываю, воистину к вас, к грядущей Бездне бредущих…. Мы пережили Гитлера, Сталина, Сухэ-батора и прочих к ним нагибателей – от аллигаторов до навигаторов во всяческие социальные кущи. Как говорят минёры, ПРОВЕРЕНО, жизни нет! Есть одна её жесточайшая имитация под хлыстами вечно необустроенного времени Чэ, дамы и господа – чрезвычайно мерзкого и гадкого времени, из которого нас и выгнали к бездне…

Оваций не последовало. Поклонники Сухэ-батора – и только те, мерно цокали языками… дескать, как что сказать…Коней на фронт слали, конскую сбрую давали, конской колбасой пятьдесят лет ополоумишее славянство кормили. Так что чего уж там,  каждому Уланбатору сой Сухэ-батор….

Стоявшие вязко замерли. Все они словно только вышли из собственных сновидений, откуда их тут же вогнали в тест-драйв колонны, бредущие к бездне.

- Бабы, бабоньки, уж не исход ли всё это? -  вопрошала истероидная сомнамбула, по-рыбьи хватая воздух чуть остекленевшего мира. В этой вязкости было нечто особенное. Она, как бы не замечала, но перемалывала в себе в единое связующее всех участников как бы народной драмы.

- Да, нет, - в ответ истероидной взроптали в толпе, в которую постепенно превращались идущие от многоэтажек колонны. Они так и не пожелали превращаться в бесконечные маршевые роты, стремительно идущие к бездне. Нет, бездна от рождения была с ними, жила под ними и дышала их сомнениями и злорадством.

-  Да никакой то не исход! Там вот мужички говорят, что это только плановая экскурсия к бездне. Правда, добровольно-принудительная.

- А у наших мужиков всегда и всё плановое. У них даже на рынке – кто не зеленщик, тот мясник, галантерейщик, кондитер, гарант конституции, гробовщик и потешник… Но редко случается, чтоб гробовщики баб брюхатили, а потешники в гробы гвоздики вбивали да шурупы ввинчивали… У каждое свое в жизни предназначение… Но что характерно все и всех продают.  Потому что всё продавать уже проходили, а на всех – всегда свежая юшка…

- Среди бездны сигнатур – росчерк счастья – это сюрр! Влип очкарик и очки его влипли… Иные, как он, уже и стыд свой по генделям за копейки сдают, а он обо всё этом ещё и пишет. Он просто нас написал…

- Кто он?!

- Да писака один. Всё на обрывках душевных драм, всё на поветрии, всё на нервах. А всё почему? Да, потому что всё прочее простой народ еще накануне спустил, а жить хочется, вот и пей из носка, чтоб не брала тоска. А от такой жизни чего ж не допиться. Вот и слухи первыми по генделыкам с винарками столицей пошли, мол, наступает всеобщее расторжении: там промыв. Там прорыв, здесь пролив, тут разлив. И всё больше бравурно, нарочито, под оглушительное: Ну, наливай – запил народ. А хочется и жить на выблеске, и дышать на выдохе, и видеть сны со значением. Но в моде опять вошли одни только сны без просыпу до Вечного пробуждения.

- Это всё оттого что серебряные нити душевные у многих поизносились. А ведь души куда как не просто устроены. Говорят, этими нитями они с Творцом  всего сущего в мироздании связаны,  и что характерно, что и зреют они на особых небесных грядках. Их там праведницы усопшие сеют. По зернышку особому божьему. Прямо на полях преднебесных. Оттуда души и прорастают в оплодотворенные лона женщин земных, и мерцают от рождения незримыми ладанками, пока не вызреют окончательно до возгорания. Но тут уже у кого как…Иной в душе у себя такой хлам держит, что где там быть возгоранию, да ещё и пускает душу всякого в грязной обуви, тогда как перед душой нужны душевные тапочки.

- И точно, - согласился один пьющий еврей с огромным адамовым яблоком на тощем горле своем.  – Мне точно моя бабуле Хана не однажды приснилась. И всё в головной белой перевязи с опадающими ниц краями, отчего от головы словно кендельная…

- Поясни!...

- Кендель – свеча, крендель – хлеб, а пендель, священный пендель каждому по затылку, кто о душе своей не печется. Я-то видел как души из рук праведниц в тугую ниву преднебесья  кладутся, ровненько так укладываются рядами… На каждом посевном рядочке необозримом по одной праведнице… И несть им числа. Но бабулэ Хана притом узнаваема, хоть и не веет от нее прежним земным духом, олицетворявшем в детстве моём род мой, и все в нем родовые и житейские связи. Оттого и праведница.

Бредущие к Бездне слушали, а Мендель уже не столько говорил, сколько  как-то сонно бурчал, мол, пока новые души зреют на преднебесных грядках, души земных людей прямо с огорода с небесного спущены на невесомых нитицах из чистого серебра тяжко на земле маются, поскольку сами люди гордятся своими вечными заблуждениями, и ведают в том особый великий смысл. А чуть копни их беЗмыслия, с бесмысленицей всё и окажется… И при этом они ещё борются за планетарное духовное благолепие… Бездарные они и в Яви и в Нави, и во сне, и наяву, в жутких личинах существования земного живущие…

Оттого и остаются только одни разговоры – сначала о происхождения душ, а затем только об их земном увядании, и эти разговоры, и это сплошное безликое мельтешение, и это увядание недораскрытых душ, и это едва ли не смерть заставляет следовать недовозросшие души людские к бездне. Оттого и говорят только о бездне, и почти уже не страшаться её, потому что прежде просто жить не сумели. По-божески, по-человечьи…

- Швайк, Мендель, вы же не в синагоге… Вы кому себя предлагаете… Вы глаза их видели? Это же не глаза, а просто замочные скважины. Не, конечно, вы можете подглядывать через них жизнь, но разве вам не понять, что в этих глазах давно уже нет жизни. Их выжали, вывели за барьер жизни, а сейчас просто выгнали на экскурсию к бездне. А вокруг расставили всяческих наблюдателей и разнообразных зычников.

Чуть что, чуть только вдруг что-то отдаленное в похожести на рык пробуждения, так тут же свора зычников подлетает и начинает шипеть оглушительно ЦЫТЬ! Швайк, зычники, цыть! Не пробуждаться, не пробуждаться, марш! И верите, они тут же идут – кто гуськом, кто ползком, кто даже с матами, но обрезанными зычниками до простых междометий… ё твою рать!  Ё твою гать… пень собакам ссать… Не отставать!!

Да разве вам неизвестно, что на эту бездну не только срывался, но временами даже молился народ. Какой ни есть, а всё-таки выход. Хоть и с партитурой исхода. Да разве в том бездны провина? Это все сценаристы-арбайтеры, литкирпичники всяческие пуще требуемого на народ страху нагнали. А что народ? Он безмолвствует, а во сне, почему бы ему не отрепетировать национальный плановый исход в бездну от зажравшихся олигархов и политиков плутократов. Нет, дорогой ребе Мендель. Об этой самой бездне давно шли разговоры, оттого она и разверзлась.

В разговор вмешалась отклофелиненая в прибазарном кафе рыночница-передвижница Алефтина, обычно продававшая пыльцу доисторических мотыльков ровно на штоф разливной водки. Запивала обретенный и употребленный продукт чашечкой кофе, в которую и подсыпалась доза клофелина до одури. Шла домой, передвигая под собой тяжело-вязкие, словно ватные ноги. Нагибалась к замочной скважине дверного замка. Пробовала повернуть ключ и тут же получала резкий удар в затылок. Отчего и падала в пьянящей полудремы у собственной хазы.

Затылок начинал ныть и подтекать кровью, но зычники видели её спящей и ставили в общий строй экскурсантов… Бошку вело, но речи окрестные она понимала и полностью принимала всю говенность момента. Эдак, метров семьсот с ними пройду, и назад мне уже пути-дороги не будет. Отсюда, стало быть, уже не в Бездну мне, а в Преднебесье дорожка открыта. И точно, словно под неведомо откуда взявшееся граммофонное рио-рито, танго всех времен на природе, с Преднебесья стала опускаться увитая декоративным плюющем лесенка пологая деревянная.

- Швайк, - заорал зычникам Мендель. Тут же явилось их более трех нарядов. Все в ладных серо-белых форменках. Причем левый борт у каждого серый, а правый – исключительно белого  колеру. Те мигом разобрались: Алефтина не спит, а помирает – возвратили её на площадку перед квартирой и всяческими потусторонними шорохами нагнали бабой и теток земных причитать, отмывать, бинтовать, спасать Алефтину земными методами… Алефтина приняла всеобщую заботу и словно извиняясь, стала и себе сомнабулически лепетать.

- Ну, Мендель, я всегда знала, что ты мужик. Жаль вот только, что и тебя занесло к сектантам, или кто вы такие на самом-то деле? Я только тут себе задремала, правда, в кровище, как вы со своих снов поналазили. И впрямь, как тараканы…

- Ты уж прости, Алевтина, но тебе к бездне нельзя… Не сдюжаешь не бездны, а самого к ней пути. Но ты на Птичий остов попробуй пробраться. Там и днла другие, и обряд очищения от скверны земной имеется, но если и он не для тебя, то тебе и так там неплохо будет. Правда, в чайках или гаагах…

- А что, я и рыбку воровать приучусь, и из рук твоих клевать по зернышку буду…

- Будешь, но только не с моих. Так есть такой себе дедушко, который всё для тебя там ладно устроит.

- Ладно, Мендель, это мы ещё посмотрим в гааги мне или в Гаагу, в чайки или на «чайке», но этих сволочей при пробуждении я ещё разыщу…

- Да, пробуждайся же ты, а то эти твои фраера уже ключи у тебя по карманам шарят… А мобилу уже того, слямзили.

- Ну, тогда мне и на самом деле пора. Тут у меня в правом кармане заряженный шокер лежит. Ага, чувствую, лезут… Ну, тогда получи!

Вой, как гром с ясного неба разорвался на колоннами к бездне идущих. Но ни у кого так и не открылись крепко зажмуренные во сне сомнамбулические глаза. Только из соседних с Алефтининой входной квартирной дверью повыскакивали соседи, крутить в бараний рог обидчиков Алефтины.

И вновь стала из Преднебесья лестница в терновых шипах приближаться. На сей раз к отбитым во вражий потрах ворам-клофелинщикам. И тут один ид двух бодренько встал и пошел, удивляя всех к бездне бредущих своей всепоглащающейся возвышенностью. Но только вдруг лесенку словно перекосило, и клофелинщик полетел во внезапно расторгшуюся настоящую ощутимую бездну…

- Нет, ты только посмотри, Мендель, когда все люди только учились жить, эти уже были обучены воровать… И вот уже иных уж нет…

- Ты, Алефтишушка, только не перемайся!

* * *

После внезапного болезненного пробуждения Алефтины никто из числа к бездне бредущих так и не открыл своих глаз. Это же было так упоительно не только брести в едином порыве, но и ширять через замочные скажницы глаз друг дружки из одного выпотрошенного внутреннего мира в другой. Ведь души бредущих особой глубинной прочностью явно не обладали и представляли из себя скорее хижины чем дворцы. К тому же не перед каждой такой хижинкой лежал душевный половичек, а тем более стояли домашние в душу же тапочки.

Не было всего этого… Был  бесконечный парад слепых клептоманов, похитивших у себя самих свои несвершенные земные поступки и чувствования, проживалы, прожигалы, в конечном счете, даже обрывалы своих собственных бесполезнейших будней, в которых их самих плотно и за дело жали, притесняли, умоляли, заставляли горбатиться, но, о диво, сомнамбулические проекции олигархов по периметру безмолвно, но настоятельно умоляли всех их вернутся к утреннему пробуждению, чтобы снова пахать, горбатится, осуществлять подспудный арбайтен за потные гроши, за кровавую выжимку, за тот дохлый мизер, который и гнал всех этих людей к краю бездны. С этим надо было что-нибудь делать и даже что-то решать!

- Там где-то несут брёвна житейских иллюзий, так пропустите этих самых вперед. Где лозоходцы, где бездна. Кто-нибудь лоцировал это прежде? Поместите их поближе к периметру предполагаемой бездны. А теперь, все, кто с бревнами выстроились как бы в спицы два, два, два, и тек далее два, и опять же через пять круговых градусов таким же Макаром и пошли… Бездна цела?

- Да цела, цела, но теперь на её внешней проекции как бы колесо сансары образовалось. И оно, кажется, начинает вращаться…

- Когда кажется, малёхо крестится надо… Народ от этого кручения  почувствует себя как при алкогольном отравлении. Это неважнец, а посему, зовите клоунов – всяких: черных, белых, шуфричей, ляшков, классных, школьных, армейских, житейских… Лучше даже не черных звать, а плюгавеньких всех оттенков серого… Пусть публику отвлекают, пока рабочие сцены будут раскатывать отбетонированное душевной же пустотой покрытие, на перекрытие этой чертовой бездны. И сцену! Обязательно соорудите сцену с зычным гиканьем и втроплясками… Безо всякого повода… Чтобы казалось, что это шабаш такой народный… Да не стойте все истуканами. Гоните Олежку Ляшко белебердень народу нести!

-  А вила ему дать?

- Это же не реальность. Суньте вы их ему в жопу!

- Как-то не по-европейски…

- И европейский выбор туда же! Утром они должны делать арбайтен. А их совместный нелепый сон превратите во здравицу типа Хлеба и зрелища! Впрочем, реально голодные и во сне жрать захотят. Никаких коврижек им не являть. Путь только Олежка над самой бездной на трибуне чертушкой пляшет до слома бошки. Это же сон! Сломит одну, другую предъявим, третью… Погнали лебедей – и чтобы к пробуждению все пахотные бодрячком в пахоту перешли…. А если кто из нищебродов так здесь и заклякнет, то беды в общем-то особой не будет. Что там в реале 2916 года – 135 гробов на десять тысяч живущих против ста гробов в 2015 году. Нормалек!

- Под славный вальсок Евгения Доги весь этот неласковый зверинец погнали вокруг бездны по кругу! До самого пробуждения! Шевелить батонами… Всем! И каждому. Олежке Ляшко сказано слово олигархов – плясать! Какая у него уже там голова по счету? Вторая?! Не беда! У нас запчастей на еще десяток голов. Только отломленными бошками в никакой там муйлобол не играть…

- Ой, но она, бездна, рушиться!

- Только не причитать! Всем свободным от национального безумия перейти к строительству саркофага над Бездной… Прямо над трибуной, что вместе с Олежкой так внезапно в бездну прошла. А вилы-то хоть виднеются?

- Да-ааа…

- Тогда подхватывай его за вилы, что в булках у него там торчат, и подсекай… подсекай!!

- Чем подсекай?!

-Сетью! Вон той черной сетью…

-* Так она ж из Бездны, тамошними висельниками связана…

- Вот и лады… Не тралом же его райским подтаскивать! Спасибо самоубивцам рачительным… Гляди, и точно тащат. Вот только не понять – то ли из бездны, то ли прямо в неё….

- Вот и лады… Пусть все прочие о том репы чешут, а вы тем временем уводите от края Бездны наиболее ценных…

- А кто более ценный?

- Тот кто и жнец, и на дуде игрец, но притом прогнутость имеет и не киздит люто на окрестные обстоятельства жизни…

- Не получается. Их Ляшко так заманчиво за собой в бездну зовет…

- Так сбросьте вы, наконец, в бездну Ляшка, и выставьте по периметру караул!

- Так во сне ж патроном не выдают!

- Идиоты, стреляйте тупо по чакрам…

- Чем?!

- Матами! Кромешным матерным глосалаиньем! Во имя отца и сына и священного бабуина, непротивленца, осла, кретина… Пробуждать, всех пробуждать к лоховой бабушке, а всех психоаналитиков гнать за бугор! Чтоб никому не повадно было дальнейшее самокопания! И ценами с тарифами при пробуждении до конца за горло зажать, чтоб и не дергались…

Бездна вздрогнула от резких голосовых модуляций и повергла указующих олигархов в свое внезапно расторгшееся бездонное лоно, из глубин которого с ответными матами выбросило наружу Ляшка.

- Забирайте, таких не держим, - проорали из тьму бездны прежде поглощенные всяческие самоубийцы и висельники…

Но тем дело не кончилось… Народ не проснулся…

Мастер сновидений во вьетнамской шляпной пагоде показался из бездны и кому-то там наверху пригрозил тощим маленьким кулачком:

- Вот уже 30 лет как охальничают, ироды лютые. Мы в бездну только бакенщиков берем, а они нам всё фуфель норовят протолкнуть. И Чернобыль им не указ… Гренобль им морозный под зад….

Эхо даже во сне разнесло только: ад… ад… ляд…


(ожидайте продолжения репортажа Национального исхода в Бездну)


  • Киев в апрельском интерьере, выплаканные светлоокие небеса, чуть девятнадцатый отправной в чём-то век, персоналии, персонажи, антураж, вольяж, пассаж...
Когда перепад температур три дня ежедневно составляет 12 градусов - появляется выжатость, которая оставляет свой след на всем - памятниках, парковых скамьях, посидящих усачей и в куполах всяческого предназначения - от духовного до казарменного, голуби привычно гадят на бюсты людей нездешних в чалмах, хоть вроде они и поэты, но не наших духовных коридоров, что ли...

Заблуждение думать, что в этом ничего эдакого как бы и нет... Есть... Много испаноговорящих, много девушек, словно из лондонского Сохо с фиолетовыми, розовыми, синими и даже зелеными волосами... И всё же это очередной киевский день с апрельской поволокой.

С понедельника снова засяду за "Бездну". Вот только издателей нет... Ибо когда вам предлагают издать 200 экземпляров и предплатить за 30 экземпляров из них на руки 250 у.е. - это, детушки, преступление...

Так что пока просто писать. Слава Богу, что не в стол... А вдруг проблема издателя решится, как умчавшаяся прочь облачность прошедшего дня. И я обрету издателя. Всё прочее уже как бы сделано... или делается...

Делай, что тебе положено, а если издатель будет не из гнилого сытого Киева, то я всё же уеду... Бесповоротно, хоть и люблю сей древний Иегупец вечного человеческого тщеславия и бесконечной тщеты земной.

На том и аминь!

А в принципе, кто ещё не понял на что 30 лет назад обрек нас Чернобыль? На какое расторжение прежде братских народов, на какую духовную бездну... Ведь расторжение нынешней бездны, возможно и состоялось в 1 час 27 минут ночи 26 апреля 1986 года.

Говорят, что только через 10 лет произойдет окончательный полураспад одного только стронция, но и последующие 40 тысяч лет нам ещё только предстоит делать корреляцию на расторженную в ту пору бездну... Только предстоит...

Вот Киев и пытается казаться рубахой-парнем, крепким орешком, но из его души уже никогда не уйдет пепел Чернобыля....

суббота, 16 апреля 2016 г.

Профиль нации, сетевые реплики


  • Камозоц сноведический... Копье с двумя луковыми тетивами. Синяя тетива - забвения боли... красная - тетива страданий...Стреляет только во сне.
Если они прибудут даже на солнечных кораблях, задайтесь вопросом - а их ли эти солнечные корабли, и не являются ли они межзвездными паразитами...

Кому как... Вот такой сомнабулический комукакер..

*     *     *

погром камней не даст в архитектуре
ни взёта, ни фербота, ни хрена...
закат совковой уличной культуры
упрется в бескультурье навека..


хамите, парниша... а шош... оно конечно в духе вечного Вавилон-ХХ... Вот только там всё кончилось отстрелом украинской интеллигенции... почему-то неумно и страшно... делалось бы всё при свете... чесслово... А то роман Василя Земляка в повторе... Когда пана Фобиана сельского философа ни за что расстреливать будут! Дело в том, что Харьковские геостолы - это реально украинская Флоренция... Но её у нас никогда не будет... Мазохическое повсеместное скотство... Чесслово...

С вашими привластными придурками разбирайтесь сами!! Но Город, которому надлежит стать украинской архитектурной сказкой, - ВНОВЬ, СЛОВНО НАМЕРЕННО, ОПУЩЕН В НИЖАЙШЕЕ ДЕРЬМО!!! ПОЗОР! И ЛЕВЫМ, И ПРАВЫМ, И ПАТРИОТАМ, И ИДИОТАМ!!

*     *     *
  • Когда мне пичкают под нос придуманно-говенный рейтинг нынешнего президента - Президента Украины, я взываю к черни, не дождетесь! Кто вам платит за новую кровь молодых майдановцев, за их очередной плановый отстрел.
Президент избран на Конституционный срок! Вы так же поступали с Ющенко и получили людоеда Януковича. Все дерьмо о Президенте буду банить. ВСё.

Я защищал Ющенко в пору его правления не потому, что он был великолепен. Ему в затылок дышал Янукович. Мало дерьма после этого съели?????? Аксцитесь и найдите темы по-актуальней.

За два дня забанил трех истероидных женщин! Бабло, грязное бабло в политике каждого дня работает с отягчающими обстоятельствами. Рьяных противников украинской независимости припомнить.

Где великолепный цинник Лесь Бузина. За что погиб обезглавленный журналист Гонгадзе? Кто не идиот, начните понимать не конкретного Президента вырывают из власти, а всю ГОСУДАРСТВЕННОЛСТЬ СТРАНЫ ХЕРЯТ ВАШЕЙ ДЕШЕВОЙ ПРОПЛАЧЕННОЙ ПСИХОПАТИЕЙ!!!

За любое публичное оскорбление Президента Украины сажать на три года! Иначе страны НЕ БУДЕТ!!!

*     *     *
  • Особенно хочется сказать об украинских молодых да и уже не молодых,с оглядкой на меня, украинских неоромантиках и заскарузлых пещерно-феодальных украинских националистов с притянутыми ими за уши мифическими жидобандеровцами.
Давайте поступать так - котлеты отдельно, а мухи отдельно. Липкость нечистоплотных потребителей на правах этнического превосходства никакой державы не выстроит. Я очень понимаю ‪#‎ЕвгенийЧервоненко‬ в том недалеком прошлом, когда он хотел натереть рожи последним. Я проповедую у себя на страничке фб украинскую неоромантику. Всё прочее жестко отметаю. На этом всё.

*     *     *

На украинском фб в канун Пейсах разнузданные черносотенные настроения. В застрельщицах - дамы... Я понимаю - АТО, я понимаю избыток одиночества, горя...

Я не понимаю причем здесь Порошенко и ‪#‎ЕвгенийЧервоненко‬. Вот евреи на Пейсах изначально помогают бедным, своим бедным.

Вот и развеялся миф об одних богатых евреях, а вот православные батюшки на Пасху, сколько они конкретно отстёгивают не на пьяное разговение в узком кругу, а на бедных...

Вы видали у синагоги просящих? Нет, неимущие евреи сидят по домам. Мицва и иное вспомоществование их неприменно находит. А вот наши нищие - украинцы, русские. Помню едва ди не анекдот, о просящих на Оболонских Липках тетушках, правда, что греха таить, дородно-сытых.

Но просили не только денежку, а и позвонить по дороговатым лет десять назад тарифам по мобилке... Брали мобилки опытно и говорили долго, выдавая тем, кто велся пустую трубу.

То есть обе стороны цвайн. Нищие и богатые... #ЕвгенийЧервоненко - человек верующий. И вот то, что именно на него в канун Пейсах Михо якобы открыл политохоту - не делает ему чести. НИ-ка-кой...

К тому же грузинский мягкотелый антисемизм на украинской почве обретает кровавую колкость и мне за Михо стыдно... Как стыдно было в ту пору, когда и нынешнему исполняющему обязанности Министра МОЗ Украины по особым скрытым причинам он предлагал уйти едва ли не в первые месяцы работы...

Я предлагают украинскому еврейству задуматся о столь неблаговидной роли Михо и помолится на Пейсах о его здравомыслии. А вот дамам, что пожелать... Присмотритесь к духовному пасхальному опыту еврейских женщин.

И хотя Пейсах и Православная Паска как бы не одно и тоже, но всё же, больше не просите у меня мобильник у православного храма. Ей Богу ни одной больше не дам!

Однако, продолжим... о Михо...

  • Веле Штылвелд Сегодня Михо однозначно НЕПРАВ! ОН ПРОИГРАЛ ВСЁ ПОЛИТИЧЕСКОЕ И ГУМАНИТАРНОЕ ЕВРЕЙСТВО, остался у него плебс да мелкие кинто... С такими козырями нечего соваться во власть. А вот перед украинским еврейством пора извинятся. Если нет, феномен тягныбока, которого разменяли ему ни о чем не говорит? Эх, Михо, Михо... Ты вышел в ПАТ!
  • Вікторія Хмельницька Та Михо не тільки сьогодні неправ. Це взагалі, стиль такий - облаяти опонента, голосно крикнути - Сам Дурак (корупціонер, вор, ....необхідне підкреслити), - і в кущі!
  • Натали Туссилини Ой, ты для него не был даже рожден!! НА ВРАНЬЕ У НОРМАЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА МОЖЕТ БЫТЬ ТАКАЯ РЕАКЦИЯ....
  • Веле Штылвелд В принципе, речь даже не о вранье с любой из сторон - и политика и олигарха... Оба как бы говорили не за народ.. Но тональности Михо, его манерное размазывание по асфальту всех и каждого... Ну. нет времени молодого Шеварнадзе и его тогдашней страстности. Времени нет, а эталон для подражания остался. можно только представить что творили районные грузинские партфункционеры. Это было воистину страшно. Теперь бы Михо сжал риторику и стал бы реально работать на конкретный результат, то и Червоненко бы подвинулся. Но этот хамский спазм... Зачем, во имя какой новой, и опять новой крови.. Евреи умеют договариваться.. А что Михо? Украина - не грузия - четвертая часть урбо-украинского электората имеет еврейские корни. И негоже Михо бить по корням. Мы все просто ТУПО ОТ НЕГО ОТВЕРНЕМСЯ! Сегодня Михо однозначно НЕПРАВ! ОН ПРОИГРАЛ ВСЁ ПОЛИТИЧЕСКОЕ И ГУМАНИТАРНОЕ ЕВРЕЙСТВО, остался у него плебс да мелкие кинто... С такими козырями нечего соваться во власть. А вот перед украинским еврейством пора извинятся. Если нет, феномен тягныбока, которого разменяли ему ни о чем не говорит? Эх, Михо, Михо... Ты вышел в ПАТ!
    • Вікторія Хмельницька Та Михо не тільки сьогодні неправ. Це взагалі, стиль такий - облаяти опонента, голосно крикнути - Сам Дурак (корупціонер, вор, ....необхідне підкреслити), - і в кущі!
    • Натали Туссилини Ой, ты для него не был даже рожден!! НА ВРАНЬЕ У НОРМАЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА МОЖЕТ БЫТЬ ТАКАЯ РЕАКЦИЯ....
    • Веле Штылвелд В принципе, речь даже не о вранье с любой из сторон - и политика и олигарха... Оба как бы говорили не за народ.. Но тональности Михо, его манерное размазывание по асфальту всех и каждого... Ну. нет времени молодого Шеварнадзе и его тогдашней страстности. Времени нет, а эталон для подражания остался. можно только представить что творили районные грузинские партфункционеры. Это было воистину страшно. Теперь бы Михо сжал риторику и стал бы реально работать на конкретный результат, то и Червоненко бы подвинулся. Но этот хамский спазм... Зачем, во имя какой новой, и опять новой крови.. Евреи умеют договариваться.. А что Михо? Украина - не грузия - четвертая часть урбо-украинского электората имеет еврейские корни. И негоже Михо бить по корням. Мы все просто ТУПО ОТ НЕГО ОТВЕРНЕМСЯ!
  •  И ещё... Бедная еврейская (сефардская) девочка из Морокко стала Министром Образовании Франции. Так о чем это я. О статусе учителей, менеджеров, топ-работников. К ним не пришьёшь - кто гдеродился, тот там и пригодился. Они экстерриториальны. И мои стихи, эссе и рассказы читает весь мир, и о гнильце своего мира, моего обозримого украинского мира я говорить не стесняюсь. Но в том и есть мой истинный и искренний украинский патриотизм. К тому же я не за безнадегаточкауа. Я всегда ищу социальные ответы и выходы и тем собственно значим, как эта девочка из нищей марокканской семьи....