Веле Штылвелд; "Мой Андреевский спуск", видеоклип Бориса Данковича
Мой Андреевский спуск предложил мне сегодня печаль.
Я пью “Старый нектар” на изломе двадцатого века.
Здесь уехал трамвай, уносящийся в гулкую даль.
На изломе судьбы здесь печаль обрела человека.
Я пью “Старый нектар” по законам Судьбы естества. Нет во мне мотовства. Ну, какой же я к чёрту транжира?
Где-то рядом грохочут, в депо уходя поезда... Я прощаю им мир, по которому плачут кумиры.
Мой извозчик заныл заунывный всегдашний мотив: “Не поеду и всё!.. Пропади оно пропадом в студень”. Я теперь без мечты: отшумел, отбуял, отлюбил, хоть на стрелках Судьбы только тронулся в сумерки полдень.
Мой Андреевский спуск, ты мой вечный ворчун и Морфей.
В инкарнацию Слов прорастают густые морщины. По булыжникам лет, по брусчатке пустых площадей по тебе пробрели Атлантиды седой исполины.
My Andrew′s Descent
[ Wehle Shtylveld ] Printable version My Andrew′s Descent offered me sad today.
I drink Old nectar "on the fracture of the twentieth century.
It left the tram, which takes away in the echoing distance.
At the turn of fate is sorrow acquired rights.
I drink Old nectar "according to the laws of nature of Fate. None of my extravagance. Well, what the hell I spender? Somewhere near roar, leaving the train at the depot ...
I forgive them a world in which crying idols.
My cab driver moaned mournful usual motive:
"Do not go and everything! .. Hang it all to jelly. "
Now I′m without a dream: otshumel, otbuyal, otlyubil,
though the arrows of Fate just started in the twilight at noon.
My Andrew′s Descent, you are my eternal grumbler, and Morpheus.
In the incarnation of Words sprout thick wrinkles.
On the cobblestones years on the pavement of empty space
for you probreli Atlantis hoary giants.
Мой Андреевский спуск предложил мне сегодня печаль.
Я пью “Старый нектар” на изломе двадцатого века.
Здесь уехал трамвай, уносящийся в гулкую даль.
На изломе судьбы здесь печаль обрела человека.
Я пью “Старый нектар” по законам Судьбы естества. Нет во мне мотовства. Ну, какой же я к чёрту транжира?
Где-то рядом грохочут, в депо уходя поезда... Я прощаю им мир, по которому плачут кумиры.
Мой извозчик заныл заунывный всегдашний мотив: “Не поеду и всё!.. Пропади оно пропадом в студень”. Я теперь без мечты: отшумел, отбуял, отлюбил, хоть на стрелках Судьбы только тронулся в сумерки полдень.
Мой Андреевский спуск, ты мой вечный ворчун и Морфей.
В инкарнацию Слов прорастают густые морщины. По булыжникам лет, по брусчатке пустых площадей по тебе пробрели Атлантиды седой исполины.
My Andrew′s Descent
[ Wehle Shtylveld ] Printable version My Andrew′s Descent offered me sad today.
I drink Old nectar "on the fracture of the twentieth century.
It left the tram, which takes away in the echoing distance.
At the turn of fate is sorrow acquired rights.
I drink Old nectar "according to the laws of nature of Fate. None of my extravagance. Well, what the hell I spender? Somewhere near roar, leaving the train at the depot ...
I forgive them a world in which crying idols.
My cab driver moaned mournful usual motive:
"Do not go and everything! .. Hang it all to jelly. "
Now I′m without a dream: otshumel, otbuyal, otlyubil,
though the arrows of Fate just started in the twilight at noon.
My Andrew′s Descent, you are my eternal grumbler, and Morpheus.
In the incarnation of Words sprout thick wrinkles.
On the cobblestones years on the pavement of empty space
for you probreli Atlantis hoary giants.
