В.Я. Мач: Товар или деньги?

Даже когда появились монетные деньги,
раковины каури не потеряли своей значимости.
Металлические монеты стали изготавливать
в форме раковин каури.

Если верить учебникам истории, первые настоящие деньги появились в государстве Лидия (Западная Турция) примерно в 650 г. до н.э.

Сложившиеся в свое время общественно-экономические  отношения на основе тотального единоличного и централизованного распределения совокупного результата общественного производства представляли собой пирамиду общественной иерархии, образованной отношениями господства и подчинения, сложившимися в результате использования насилия в процессе неорганизованного экономического взаимодействия. При такой общественной и экономической организации только отношения господства и подчинения определяли  долю каждого в  совокупном результате общественного производства. 

Со временем на основе человеческого общения возникли и получили в дальнейшем самое широкое распространение новые экономические отношения, называемые отношениями обмена, проявлявшиеся на самой ранней стадии в виде обмена между двумя производителями продуктами своего труда. Для этого они вступали в неорганизованное экономическое взаимодействие, называемое иначе торгом,   завершавшееся, как правило, достижением обоюдного согласия на совершение сделки. Существенная особенность  такого неорганизованного экономического взаимодействия заключается в том, что оно исключает использование насилия. Обмен производителей продуктами своего труда называется натуральным обменом, весь процесс которого  можно разделить на несколько характерных фаз.

Первая из них представляет собой одновременное проявление  двумя производителями достаточно значительного интереса к продуктам труда друг друга.

Вторая фаза процесса натурального обмена представляет собой неорганизованное экономическое взаимодействие, в течение которого его участники преодолевают заведомую несовместимость своих намерений, заключающуюся в том, что каждый из них всегда намеревается присвоить как можно большее количество продуктов чужого труда, а отдать одновременно в обмен как можно меньшее количество продуктов труда своего. Третья, решающая фаза процесса натурального обмена представляет собой мгновенный скачкообразный переход к обоюдному согласию на совершение сделки.

Только в третьей, решающей фазе происходящего натурального обмена, только для данного места, только для данного времени и только для его участников лишь на одно мгновение оказываются эквивалентными, в экономическом смысле этого понятия, некоторые  количества обмениваемых продуктов труда. Их экономическая эквивалентность заключается в том, что именно и только в момент достижения обоюдного согласия на совершение сделки некоторые количества обмениваемых продуктов труда оказываются равноценными одновременно для двух участников происходящего натурального обмена и ни для кого более. Все остальное время, вне достижения обоюдного согласия в третьей, решающей фазе процесса обмена, любые количества любых продуктов труда являются совершенно несопоставимыми между собой в экономическом отношении физическими объектами окружающего нас материального мира.

В.Я. Мач: Воображаемая действительность, антинаучная статья

                                                             

«Про бессилие науки перед тайною Бермуд».

                                                                                                               В. Высоцкий.

Где-то в 50-х или 60-х годах прочел в журнале «Техника молодежи» статью, в которой утверждалось о необходимости развивать в себе способность к эвристическому мышлению, позволяющему находить решения задач в различных областях науки и техники как бы по наитию в виде необъяснимых эвристических догадок, обходя стороной неотразимую убедительность стройных логических рассуждений. 
О самом процессе эвристического мышления и способах его развития автор статьи не сказал ничего, ограничившись описанием решенной эвристическим образом задачи, стоявшей перед инженерами всех стран, участвовавших во Второй мировой войне. Заключалась эта задача в настоятельной необходимости предотвращения целенаправленных налетов вражеской авиации в ночное время на объекты промышленности, обнаруживаемых по открытому пламени труб промышленных предприятий. 
Долго и безуспешно бились соответствующие специалисты  над решением этой задачи, придумывая всевозможные способы надежной маскировки. Решение все-таки было найдено, но только после переформулирования задачи. То есть, формулировку – «скрыть пламя» заменили формулировкой – «сделать пламя невидимым». Требуемым решением оказалось добавление медного купороса в топки печей промышленных предприятий.     

Представляется весьма заманчивым освоить это самое эвристическое мышление для того,  чтобы  затем походя находить решения различных научных и технических задач. Тем  более, что история развития науки и техники предоставляет  огромное множество примеров  эвристических решений. Наиболее известным из них является «Эврика!» Архимеда, открывшего закон, хотя,  спрашивается, почему закон, а не свойство жидкости воздействовать на погруженное в нее тело, о котором (свойстве) Архимед догадался, находясь в ванне. 
Еще одним примером эвристической догадки является Закон всемирного тяготения Исаака Ньютона, хотя и в этом случае позволительно спросить, почему закон, а не свойство физических объектов материального мира взаимодействовать между собой на расстоянии. Поговаривают, что озаряющая догадка об этом свойстве возникла у него тотчас же после падения на его голову яблока. Результатом эвристической догадки является открытие Евклидом свойства параллельных прямых. Та же самая периодическая таблица химических элементов Менделеева оказалась очередной эвристической догадкой, возникшей в его голове во время сна.

Не всегда, однако, известны сопутствующие обстоятельства, способствовавшие возникновению той или иной эвристической догадки. Одной из таких является, например, аксиома  Евклида о свойстве параллельных прямых. Неизвестно также сопутствующее обстоятельство, способствовавшее изобретению колеса. 
Но и более  древние наши предки внесли свой посильный анонимный вклад в копилку загадочных эвристических находок. В очередной раз такое знаменательное событие произошло тогда, когда один из них с огромным интересом посмотрел на лежащий недалеко камень, проводив только что перед тем унылым взглядом быстро убегающую несостоявшуюся добычу. Вот таким, непостижимым образом человек познавал и осваивал окружающий его материальный мир до появления науки и свойственного ей строгого логического мышления.

Несмотря на многочисленность примеров эвристических решений, само по себе оно представляет собой некую, недоступную обычному пониманию загадку. Сопутствующие обстоятельства, способствовавшие возникновению многих эвристических решений, представляют собой отдельный интерес, который, возможно, потребует когда-нибудь произвести их полную, по мере возможности, систематизацию. Пока что представляется в высшей степени целесообразным выяснить возможность логического мышления находить решения задач, решаемых с помощью эвристических догадок. Остается предположить, что наиболее подходящей для выяснения этого вопроса является такая точная наука как математика.  

Совокупность всех этапов развития математики: от сложения натуральных чисел до дифференцирования, интегрирования и не только, представляет собой длительную последовательность соответствующих эвристических догадок. Одни из них представляют собой множество неопределенных и неопределяемых в то же самое время понятий,  другие – множество бездоказательных и недоказуемых в то же самое время утверждений, называемых аксиомами. 
Если математическая логика не в состоянии доказать собственные аксиомы математики, то одновременно она не в состоянии получить новые с помощью любых логических рассуждений. В целом это означает неспособность логического мышления решать задачи, решаемые посредством эвристических догадок.

Получается так, что математика есть наука о воображаемых количественных отношениях и пространственных формах, так как все они существует только в человеческом воображении и нигде более, а вся математическая логика служит только для внутреннего потребления, позволяя всего лишь правильно ориентироваться в пределах уже ранее сложившегося математического аппарата.

Если верить математикам, то можно подумать, что пространство образуется достаточным множеством точек. Однако, даже не математикам известно, что размер точки в любом измерении равен нулю, сумма любого количества которых представляет собой один-единственный ноль. Вот так и совокупность любого количество точек образует собой одну-единственную точку. 
Можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что в природе не существуют человеческие представления обозначаемые такими неопределяемыми понятиями как точка, прямая, плоскость, пространство и т.д. 
Совершив некоторое насилие над здравым смыслом, можно допустить существование, например,  такого пространства, но только в качестве воображаемого вместилища для воображаемых же представлений обозначаемых неопределяемыми понятиями, а также производных от них количественных отношений и пространственных форм. Очевидно, что существовать такое пространство может только в воображении математиков и нигде более, поэтому и назовем его пространством математическим.

Недалеко от математиков ушли и физики рассматривающие пространство в качестве простого вместилища для перемещающихся физических объектов. Можно предположить существование более тесной связи между пространством и материей, отводя последней роль носителя пространства. 
Если физики все еще ищут мельчайший кирпичик материи, называемый кварком, то искать его следует, быстрее всего, вместе с сопутствующим ему пространством. В целом можно выразиться в том смысле, что без материи нет пространства, а без пространства нет материи. Короче, если бы физики  не знали математику, то они намного лучше знали бы физику.

Вот так и сама физика – наука, которая  с целью использования математических методов для изучения окружающего нас материального мира, значительно упрощает физические свойства, явления и процессы, рассматривая их в так называемом идеальном или воображаемом виде. 
Одна только механика использует такие, несуществующие физические свойства, явления и процессы как, например, абсолютно твердое тело, материальная точка, равномерное и прямолинейное движение, а также многие другие, так как не существует никакой возможности описать в точности реальную действительность с помощью идеальных математических методов.

 Хранящийся в Международном бюро мер и весов эталон длины является в действительности непостоянной произвольно выбранной  мерой, которую невозможно даже представить в виде какой-то части какого-то неизвестной и непостоянной длины меридиана, или в виде неизвестной и непостоянной длины волны какого-то излучения, или  в виде какого-то неизвестного и непостоянного расстояния, проходимого светом за какую-то долю настолько же сомнительной секунды. 
Это означает, что не существует даже идеального, то есть воображаемого эталона длины. Такими же произвольными и непостоянными мерами являются эталоны остальных физических величин, так как в природе не существует ни одного физического объекта, обладающего хотя бы временно и хотя бы одним постоянным физическим параметром, и нет никакой возможности выяснить точное мгновенное значение любого из них.

Математика может считаться точной наукой только тогда, когда  она рассматривает безразмерные величины. Физика, со своей стороны,  не имеет ничего точного, что можно было бы подставить в математические формулы, которые дают, конечно, некоторый, приемлемый для дальнейших ограниченных теоретических рассуждений или допустимых практических действий, приближенный арифметический результат, но не более того и далеко не в каждом случае. 
По мере возможности наиболее важные результаты математических вычислений проверяются в процессе практических экспериментов, а затем, по мере необходимости, пересматриваются. 
Где сейчас была бы та же самая авиация, если бы результаты использования математического аппарата аэродинамики не подвергались проверкам в  аэродинамической трубе? 
Что касается сущности описываемых математикой физических свойств, явлений и процессов, то математические формулы имеют к ней весьма отдаленное отношение, так как в природе не совершаются никакие математические действия. То есть, в окружающем нас материальном мире нет и быть не может в принципе никаких математических ужасов, парадоксов и противоречий, которые если  и существуют где-нибудь, то только в человеческом воображении и нигде более.

Можно с достаточной для того уверенностью утверждать о том, что подобно математике совокупность всех этапов развития физики также представляет собой такую же длительную последовательность тех же самых эвристических догадок. Одни из них представляют собой такую же совокупность таких же самых неопределенных и неопределяемых в то же самое время понятий, другие – такую же совокупность таких же самых бездоказательных и недоказуемых в то же самое время утверждений. 
Налицо очевидное несоответствие, заключающееся в том, что недоказуемое в математике является знаниями о воображаемых количественных отношениях и пространственных формах, а недоказуемое в физике преподносится в качестве точных знаний о реальных  физических свойствах, явлениях и процессах. 
Над этим несоответствием следует основательно призадуматься хотя бы для того, чтобы  вспомнить основоположника немецкой классической философии, которым является   Иммануил Кант, и его утверждение о том, что окружающий нас материальный мир совсем не такой, каким мы его себе представляем. С этим утверждением нельзя не согласиться хотя бы потому, что видим мы всегда намного больше, чем понимаем.

Так вот оно, что оказывается!  Все то, что мы самонадеянно считаем точными знаниями, является в действительности всего лишь нашими, заведомо ошибочными представлениями   о реальных физических свойствах, явлениях и процессах. 
Каждое новое о них представление всего лишь изменяет наше видение окружающего нас материального мира в целом, которое, надо надеяться, становится более полным, хотя и остается заведомо не соответствующим окружающей нас реальной действительности. 
То есть, недоказуемое в физике является таким же самым, как и в математике,  знанием о воображаемых  физических свойствах, явлениях и процессах. 
Это означает, что законы физики представляют собой всего лишь физические аксиомы. Спрашивается, каким таким образом можно вывести логическим путем точное знание, опираясь на заведомо ошибочное предыдущее представление, полученное в виде недоказуемой эвристической догадки? Получается, что никакого логического мышления, позволяющего получить хотя бы более полное представление о том или ином физическом свойстве, явлении и процессе, не говоря уже о точном знании, не существует вовсе. Действительно, какое такое логическое мышление совершается в процессе очередного умножения два на два, и какое новое знание мы получаем в результате? Оказывается, что математическая логика – это всего лишь точный порядок действий с абстрактными, не существующими  в действительности, понятиями. 

Так чем же руководствуются в своей научной деятельности те же самые физики, предлагая вниманию всех остальных свое представление о тех или иных физических свойствах, явлениях и  процессах? Оказывается, что руководствуются  все они ничем другим, а только лишь собственным здравым смыслом по причине недоказуемости эвристических догадок и отсутствия какого-либо другого критерия для оценки их приемлемости. Действительно! 
Чем еще мог руководствоваться Архимед, предлагая свое представление о характере взаимодействия между жидкостью и погруженным в нее телом. 
Чем еще мог руководствоваться Исаак Ньютон, предлагая свое представление о характере взаимодействия между удаленными друг от друга физическими объектами. То же самое математики. 
Чем еще мог руководствоваться Евклид, предлагая свое представление о свойстве параллельных прямых. То же самое химики. 
Чем еще мог руководствоваться Менделеев, предлагая свое представление о строении периодической таблицы  химических элементов. 
Да и никто другой не потребовал от них никаких доказательств, так как у каждого из всех остальных оказалось достаточно собственного здравого смысла для того, чтобы безоговорочно согласиться с соответствующими утверждениями Архимеда, Ньютона, Евклида и Менделеева. 
Имеется также множество других примеров безоговорочного согласия с теми или иными эвристическими догадками. В таких случаях говорят, как правило, что истина лежала на поверхности. Если такая эвристическая догадка ставится кому-нибудь в заслугу, то нередко следуют возражения в том смысле, что в уж этом-то тривиальном случае и без того всем все понятно. 
В свое время, однако, многие наблюдали свойство круглого катиться, но только один человек догадался использовать его для прямолинейного перемещения транспортных средств. И еще неизвестно, сколь долго все остальные и дальше продолжали бы круглое катать, а плоское таскать.

Далеко не всегда, однако, наблюдается подобное единомыслие в научной среде. Многие ученые от математики, например, достаточно продолжительное время не воспринимали криволинейную геометрию Лобачевского. Хотя, казалось бы, о чем могут спорить ученые, уверенные в том, что все или почти  все можно доказать с помощью формальной,  диалектической или какой-либо другой логики? Большей частью предметом весьма ожесточенных иногда научных споров как раз и являются эти  самые, неподвластные любой логике эвристические догадки.   
В случае с Лобачевским – это аксиомы криволинейной геометрии, несовместимые с аксиомами геометрии прямолинейной. Именно и только по причине полного непонимания чужих эвристических догадок новое  зачастую встречает значительное, а порой и ожесточенное, сопротивление. Наиболее  непримиримые споры в научной среде и не только происходят тогда, когда признание чужих эвристических догадок не то, что основательно меняет, а даже очень болезненного разрушает сложившееся ранее мировоззрение человека. 
Именно такие случаи представляют собой то самое, что называется переоценкой ценностей. Это тогда, когда Платон является другом.  В других, более прозаических  случаях причинами не всегда достаточно корректных научных споров могут быть личные амбиции, а то и корысти ради. Большей часть научные споры представляют собой битвы авторитетов, добросовестно усвоивших глубоко ошибочное представление о всемогуществе и непогрешимости хитроумных логических умозаключений. Случаются иногда научные битвы в виде избиения своих научных противников этими самыми авторитетами.

Великое множество эвристических догадок, возникших  в процессе познания и освоения человеком окружающего его материального мира, свидетельствует о том, что они озарили  достаточно значительное количество человеческих голов, из которого, однако, еще ни одна не созналась в том, что хотя бы единственная догадка является результатом эвристического или какого-либо другого способа мышления. 
Настолько поголовное неведение означает, что сам процесс соответствующего мышления невозможно осознать, что вполне соответствует загадочной природе непредсказуемых эвристических догадок. Догадки, конечно, эвристические, а вот само мышление, в результате которого они возникают, является, быстрее всего, образным. 
Процесс логического мышления представляет собой последовательность логических действий с ограниченным количеством абстрактных понятий, каждое из которых обладает ограниченным количество свойств и взаимосвязей с понятиями другими, которые человек в состоянии представить себе все одновременно или в определенной последовательности. 
Процесс образного мышления представляет собой сопоставление различных образов, каждый из которых обладает огромным  количеством свойств и взаимосвязей друг с другом. В этой связи будет нелишним вспомнить утверждение Ленина о неисчерпаемости атома для более полного понимания неисчерпаемости его образа в представлении человека. 
Все множество связей между отдельными образами и свойств каждого из них человек не в состоянии представить себе не только одновременно, но и в любой последовательности, так как некоторая, более значительная их часть находится вне доступной человеку непосредственно области его памяти. Тем более бессмысленным представляется последовательное сопоставление каждого отдельного свойства одного образа с каждым отдельным свойством образа другого, так как человек не сможет даже вспомнить о подавляющем большинстве из них. 
Однако такое сопоставление происходит в голове человека независимо от его воли и сознания, в результате которого и возникают эти самые эвристические догадки. Если принять во внимание, что представление о тех или иных свойствах явлениях и процессах у каждого человека свое собственное, то можно утверждать о том, что в процессе образного мышления используется информация, содержащаяся в его генетическом коде.

Таким образом, только каждая отдельная эвристическая догадка является реальным практическим шагом в процессе дальнейшего познания и освоения человеком окружающего его материального мира в отличие от идеи, длительное продвижение в сторону осуществления которой само по себе требует не одного эвристического решения.

20 сентября 2018 года                                                                            

В.Я. Мач: Распределение и насилие

• "Нельзя описывать экономические процессы и проблемы одними только философскими категориями"  - мнение вечного Оппонента

Распределение и насилие

Находясь еще в состоянии первобытной дикости, в  качестве отдельной особи первобытного стадного сообщества, человек уже проявлял повышенный интерес к результату чужого труда. Когда для некоторых собирателей подножной пищи результат собственного собирательства оказывался незначительным, а то и вовсе никаким, интерес к результату чужого труда возрастал до возникновения намерения   завладеть чужой добычей, которую можно было только отнять. Для осуществления этой цели использовалось насилие в процессе  неорганизованного экономического взаимодействия между сильным и слабым, после завершения которого происходил, как правило, передел результата труда слабого в виде бесцеремонного присвоения его сильным. Вот таким, примитивным и неприглядным образом, представлявшим собой жестокое подчинение слабого сильному, происходило удовлетворение непреодолимого интереса сильного к результатам труда слабого. Вот такое, примитивное и неприглядное зрелище являли собой первые экономические отношения в человеческом обществе, носившие  эпизодический и случайный характер.

Распределение, являвшееся результатом экономических отношений между сильным и слабым, получило в дальнейшем свое продолжение в нескольких направлениях. В направлении одном – в виде единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности, затем единоличного и   централизованного распределения совокупного результата общественного производства. Это направление распределения осуществлялось властью. В направлении втором – в виде единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности так называемыми собственниками  средств производства, которыми последовательно явились рабовладельцы, феодалы и капиталисты. В направлении третьем – в виде распределения между победителями и побежденными. В направлении четвертом – в виде распределения между участниками полномасштабного неуправляемого самопроизвольного процесса в общественных и экономических отношениях.  И в направлении пятом – в виде распределения между преступниками и их жертвами.

С началом коллективной производственной деятельности возникла необходимость распределения ее результатов, которое можно было осуществить всего лишь двумя способами. Одним  из них являлся  полномасштабный неуправляемый самопроизвольный процесс, неприемлемость которого представляется очевидной, так как неорганизованное экономическое взаимодействие каждого с каждым другим за свою долю в распределяемом результате совместной производственной деятельности с использованием насилия, имело бы своим следствием, как правило, распад отдельной независимой человеческой общности. Другим способом распределения было единственно приемлемое на то время распределение единоличное, которое и получило в свое время повсеместное распространение в качестве экономической  основы отдельных составных частей первобытного стадного сообщества.   С распадом последнего на отдельные немногочисленные первобытные общины единоличное распределение результатов совместной производственной деятельности превратилось в единоличное распределение  совокупного результата общественного производства.

Вопрос о праве осуществления единоличного распределения всегда выяснялся посредством насилия, используемого в процессе неорганизованного экономического взаимодействия между наиболее сильными в физическом отношении сородичами, после завершения которого самый сильный из них оказывался на вершине пирамиды общественной иерархии, в соответствии с которой распределялись отношения господства и подчинения. Каждый, осуществлявший единоличное распределение, обладал огромным преимуществом перед всеми остальными и всегда стремился как можно дольше сохранять свое привилегированное положение, используя для этого любые средства и методы, включая самое жестокое насилие.

Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей единоличного распределения.

Возрастание численности первобытных общин и количества производственных коллективов, расширение занимаемых общинами территорий обусловили достижение физической невозможности осуществления единоличного распределения совокупного результата общественного производства, превратившегося в распределение централизованное. Переход к централизованному распределению обусловил образование соответствующего исполнительного аппарата, называемого в настоящее время бюрократическим, а непосредственное единоличное распределение превратилось в руководство распределением централизованным. Тем самым были созданы  необходимые условия для перехода каждой, достаточно многочисленной и развитой, отдельной человеческой общности к государственной форме своего дальнейшего существования.

Вопрос о праве осуществления руководства централизованным распределением всегда выяснялся посредством насилия, используемого в процессе неорганизованного экономического взаимодействия между наиболее сильными в физическом отношении сородичами, после завершения которого самый сильный из них оказывался на вершине пирамиды общественной иерархии, в соответствии с которой распределялись отношения господства и подчинения. Каждый, осуществлявший руководство централизованным распределением, обладал огромным преимуществом перед всеми остальными и всегда стремился как можно дольше сохранять свое привилегированное положение, используя для этого любые средства и методы, включая самое жестокое насилие.

Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей централизованного распределения.

Распределение результатов совместной производственной деятельности рабовладельцами, феодалами и  капиталистами также основано на отношениях господства и подчинения, складывающихся в результате использования насилия в процессе неорганизованного экономического взаимодействия.

Примитивность первых орудий труда, несовершенство способов производства, непостоянство благоприятных природных условий не могли обеспечить первобытной общине необходимый постоянный достаток пищи. Почти ежедневная ее недостаточность во многих случаях весьма настоятельная, имела своим следствием возникновение интереса у членов общины к результатам производственной деятельности ближайших соседей. Когда недостаточность пищи оказывалась  критической, тогда интерес этот возрастал до возникновения намерения завладеть чужим добром, которое можно было только отнять. Для осуществления этой цели использовалось насилие в процессе неорганизованного экономического взаимодействия  между общинами, после завершения которого происходил, как правило, передел результатов производственной деятельности побежденных в виде беспорядочного грабежа победителями. Вот таким, примитивным и неприглядным образом, представлявшим собой жестокое разбойное нападение, происходило коллективное  удовлетворение непреодолимого коллективного интереса к результатам чужой производственной деятельности. Вот такое, примитивное и неприглядное зрелище являли собой первые экономические отношения между отдельными независимыми человеческими общностями, носившие эпизодический и случайный характер.

Для власти любого государства всегда являлась недостаточной собираемая на ее нужды часть совокупного результата общественного производства, значительно увеличить которую можно было только грабежом ближайших соседей. Если первые случайные разбойные нападения совершались большей частью только для того, чтобы выжить в крайне неблагоприятных условиях, то впоследствии они превратились в более или менее постоянные преднамеренные действия, совершавшиеся с целью удовлетворения чрезмерного экономического интереса. Со временем организующая сила государственной власти превратила стихийные разбойные нападения в заблаговременно планируемые и тщательно подготавливаемые захватнические войны, ведение которых возлагалось на хорошо обученные и должным образом оснащенные регулярные армии.  

Первые победители выгребали  в процессе непременных грабежей только лишь необходимые им результаты производственной деятельности побежденных. В дальнейшем они уже захватывали некоторую часть  побежденных для того, чтобы использовать их впоследствии в качестве рабов. Вследствие использования в дальнейшем принудительного и практически безвозмездного рабского труда значительно возрастал экономический эффект военной победы. Одновременно существенно сокращалось количество войн необходимых для достижения определенного экономического  результата.

Следующим шагом в этом направлении явилось заключение кабальных мирных договоров, которые всегда писались под повелительную диктовку победителей, каждый раз оговаривавших для себя всевозможные, как разовые, так и долговременные послевоенные экономические и многие другие преимущества.

Не лишним в этом отношении было утверждение вассальной зависимости между победителями и побежденными,  также позволявшее более длительно и более полно использовать экономические и другие выгоды военной победы.

Непосредственным присоединением завоеванных территорий вместе с населявшими  их побежденными народами был достигнут возможный максимум практической целесообразности использования войны в качестве средства удовлетворения экономического интереса. Присоединение позволяло неограниченно долго и наиболее полно использовать экономические выгоды военной победы, исключая одновременно необходимость дальнейших войн с уже однажды побежденной человеческой общностью. Максимум практической целесообразности одного завоевания можно было увеличить только путем осуществления второго, затем третьего и т. д., вплоть до достижения максимума абсолютного одновременно с завоеванием мирового господства.

Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей войн.

Полномасштабный неуправляемый  самопроизвольный процесс в экономических и общественных отношениях происходит в виде индивидуальной борьбы каждого его участника с каждым другим за свою долю в подлежащем распределению результате. Каждый старается заполучить как можно больше и вступает в неорганизованное экономическое взаимодействие с любым другим участником, препятствующим достижению его собственной цели. Возникает он тогда, когда распределяются, как правило, весьма ограниченные, а то и заведомо недостаточные ресурсы властью, уже неспособной обеспечить с помощью соответствующего насилия законный порядок в экономических и общественных отношениях. В том или ином виде тлеющий неуправляемый самопроизвольный процесс есть явление постоянное.

Наиболее значительной составной частью постоянного неуправляемого самопроизвольного процесса в экономических и общественных отношениях является преступность. Возникнув в виде экономических отношений между сильным и слабым, она представляла собой некоторое время последовательность индивидуальных актов насилия, к которым затем добавились акты насилия группового.  В дальнейшем образовалась организованная преступность в виде отдельных, долговременно действующих организованных преступных группировок (ОПГ) и даже отдельных организованных преступных сообществ (ОПС). В настоящее время  организованная преступность превращается в преступность высокоорганизованную путем слияния отдельных ОПГ и ОПС с различными государственными структурами. Более того, в некоторых случаях организованная преступность вступает в прямое противоборство с властью. Представляется очевидным, что все организационные изменения преступности направлены на расширение своей сферы деятельности и на создание благоприятных условий для  своего существования на долговременной, а то и на постоянной основе. Чем не государственное собирательство земель? Поэтому пределом развития преступности является превращение ее во власть, тем более, что и отстоят они друг от друга совсем недалеко, и т.д.

Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей преступности.

Интересующиеся происхождением насилия человеческом обществе должны уяснить себе, что оно ниоткуда не произошло,  а всего лишь благополучно перекочевало из доисторического времени в современную человеческую историю в качестве средства подчинения одного человека другому. Насилие используется и в среде социальных животных. Но если говорится о зверином, то это только о человеке. Сильный подчиняет слабого, победители подчиняют побежденных, преступник подчиняют свою жертву, осуществляющий единоличное распределение подчиняет остальных участников совместной производственной деятельности, власть подчиняет всех.  

Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей насилия.

Таким образом, только устранение единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности и достаточное ограничение централизованного распределения совокупного результата общественного производства позволят ограничить использование насилия в человеческом обществе в той мере, в которой оно распространено в настоящее время в качестве решающего средства как для  достижения долговременного экономического господства, так и для разового удовлетворения постоянного нездорового интереса к результату чужого труда.

12.08.18 г.                                                                                                   

В.Я. Мач: Общество и право

Только постоянные столкновения человеческих интересов, направленных на одновременное достижение заведомо несовместимых между собой целей, еще в глубокой древности вызвали необходимость правового регулирования общественных отношений. Вполне возможно, что уже тогда  возникли и первые ошибочные представления о праве как наиболее  действенном и эффективном инструменте совершенствования человеческой самоорганизации. На основании этих,  ничем не обоснованных представлений постепенно созрело, а затем получило достаточно широкое распространение убеждение в том, что только одновременно с созданием  некоего идеального или абсолютного права качество общественно-экономических  отношений будет доведено до законченного совершенства. В том или ином виде эти, основанные на ошибочных представлениях, глубокие заблуждения, наряду с различными древними суевериями и предрассудками, сохраняются до настоящего времени.

Очевидно, что право складывается из множества правовых ограничений, каждое из которых разделяет соответствующую ему область общественных отношений на две части. В одной из них существует полная правовая неопределенность некоторого общественного отношения в виде никем не ограниченной свободы действий, так как эта  его часть является невидимой для права, а в другой – полная правовая определенность этого отношения, исключающая возможность какой-либо деятельности.  Разделяет эти части общественного отношения непрерывный скачкообразный переход от  его полной правовой неопределенности к  полной правовой определенности и наоборот.

Очевидно, что совокупность всех правовых ограничений образует общее внеправовое и общее правовое пространство.  

Очевидно, что совокупность всех общественных отношений представляет собой достаточно сложное образование, поставить которому в соответствие общее внеправовое и общее правовое пространство в целом не представляется возможным. Для   упрощения этой задачи следует рассматривать каждую независимую элементарную область общественных отношений в отдельности, которой будет намного легче поставить в соответствие свое элементарное внеправовое пространство.

Очевидно, что совокупность всех правовых ограничений, относящихся к некоторой элементарной области общественных отношений, образует собой соответствующее ей единственное непрерывное элементарное внеправовое пространство.

Очевидно, что совокупность всех элементарных внеправовых пространств образует собой общее внеправовое пространство.

Очевидно, что каждое правовое ограничение должно быть оптимальным, то есть, наиболее целесообразным в настоящее время.

Очевидно, что если все правовые ограничения, относящиеся к некоторой элементарной области общественных отношений, являются оптимальными, то они образуют собой соответствующее ей оптимальное элементарное внеправовое пространство.

Очевидно, что если все элементарные внеправовые пространства являются оптимальными, то  они образуют  собой оптимальное  общее внеправовое пространство.

Очевидно, что оптимальному общему внеправовому пространству всегда соответствует оптимальное общее правовое пространство.

Задача в том и заключается, чтобы, по мере возможности, точнее определить оптимальные значения всех правовых ограничений и получить тем самым наиболее точные положения образуемых ими непрерывных скачкообразных переходов, каждый из которых может быть либо замкнутым, либо простираться в обе стороны в бесконечность.  Только в случае достижения точных значений и положений мы получим пресловутое идеальное или абсолютное право, которое не будет допускать никаких разночтений в случае возникновения необходимости дать правовую оценку действиям того или иного члена общества.

Каждый шаг человека к свободе происходил не в связи с праздным сочинением всевозможных конституций, биллей и хартий, предоставляющих, якобы, каждому человеку всяческие права и свободы. Только противоречившие существовавшему праву последовательные переходы к более качественной общественной и экономической организации постепенно раздвигали пределы внеправового пространства, превращая при этом некоторые правовые ограничения в избыточные.  

Получается, что возможен еще один случай идеального или абсолютного правового регулирования общественных и экономических отношений, которым может быть отсутствие каких бы то ни было правовых ограничений.  Понятно также, что этот случай будет всего лишь следствием перехода к некоторой идеальной или абсолютной общественной и экономической организации, которая, рассматриваемая в качестве конечной цели развития общества, едва ли будет достижимой, а рассматриваемая в качестве направления процесса совершенствования общества, будет единственно приемлемой. Однако многочисленные изобретатели в области права, одержимые теми же древними заблуждениями, все еще намереваются усовершенствовать человеческую самоорганизацию с помощью юридического крючкотворства.

Одни из них усердно сооружают некую загадочную химеру в виде идеального или абсолютного правового государства, которым может быть только такое чудовищное образование, как идеальная или абсолютная тоталитарная диктатура. 

Общество, в котором каждому человеку предоставляется более значительная свобода, должно быть в меньшей мере правовым, так как более обширное внеправовое  пространство образуется меньшим количеством менее значительных правовых ограничений.

Следующая разновидность изобретателей в области права настойчиво пытается сочинить всевозможные идеальные или абсолютные законы, долженствующие предоставить каждому человеку всяческие неограниченные свободы. Между тем, происходящее из «Уложения о наказаниях», право не может предоставлять никаких свобод в принципе, так как именно и только без каких бы то ни было правовых  ограничений человек будет наиболее свободным, осуществляя свою деятельность в безграничном внеправовом пространстве, прибавить к которому что-нибудь еще не в состоянии любое право. 

Только для того, чтобы неограниченная свобода каждого не обернулась разрушительным полномасштабным неуправляемым самопроизвольным процессом в общественных и экономических отношениях, необходимы достаточные правовые ограничения и ничего более. 

В принципе возможно предоставление свобод  путем законодательного исключения существовавших ранее правовых ограничений. В таком случае полное собрание законов превратилось бы в огромную многотонную библиотеку, освоить которую не было бы ни у кого никакой возможности. Все свободы предоставляются правом только по умолчанию.

Еще одна разновидность изобретателей в области права – это не в меру озадаченные правозащитники, требующие неукоснительного соблюдения неких мифических прав человека. 

Единственным действительным правом каждого отдельного человека может быть только лишь его право в отношении любого другого, проявляющееся в виде недопустимых отношений господства и подчинения, складывающихся в результате использования насилия в процессе неорганизованного взаимодействия. 

Никаких других прав у человека нет и быть не может в принципе, а есть одни только возможности для достижения настолько качественных условий своей жизнедеятельности, насколько позволяют ему его личные способности в условиях существующего несовершенства общественной и экономической организации.

Устранение рабства противоречило законам рабовладельческого государства. Устранение правовых ограничений рабовладельческого государства предоставило бывшим рабам более обширное внеправовое пространство. Тем самым рабовладельческое государство  превратилось в меньшей мере правовое феодальное государство, а бывшие рабы были превращены в крепостных. Никакой неограниченной свободы крепостные не получили равно как и никаких прав в отношении любого другого члена общества. Не получили они никаких прав и в отношении материальных благ, а только лишь возможность добывать их тяжелым трудом крепостного. Те же самые рассуждения являются полностью справедливыми и в отношении устранения крепостничества, а также в отношении будущего устранения остаточного белого рабства.

Только последовательные переходы к более качественной общественной и экономической организации будут представлять собой движение к  более неправовому обществу, в котором более обширное внеправовое пространство предоставляет каждому более значительную свободу действий. 

Устранение образующихся при этом избыточных правовых ограничений будет означать, что общественные и экономические отношения все в меньшей мере определяются законами, а все в большей мере самодеятельностью членов общества. 

Вот это и будет общественная самоорганизация равных возможностей, в которой все осуществляют свою деятельность в едином внеправовом пространстве. Вот это и будет гражданское общество, в котором нет места отношениям господства и подчинения, а есть только лишь руководство и исполнение в процессе производственной и служебной деятельности. Вот и приехали, господа ученые правоведы! Оказывается, для того, чтобы более правильно жить, надобно жить не по законам, а по понятиям!

Таким образом, дальнейшее совершенствование человеческой самоорганизации является самостоятельной, не зависящей от правового регулирования общественных и экономических отношений задачей, решаемой путем устранения, в первую очередь, единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности..

31 мая 2018 г.                                                                                    

В.Я.Мач: Отношения между участниками совместной производственной деятельности

Невозможность проявления каких-либо отношений собственности, позволяло создателям теории научного коммунизма всего лишь многозначительно кивать в сторону таких, ими же надуманных бессодержательных понятий как капиталистические производственные отношения, капиталистический способ производства, производительные силы капиталистического общества и многих других. Использование их в процессе публичного выступления напоминает шаманское камлание, в результате завораживающего действия которого все присутствующие единоверцы, лишаясь способности здраво мыслить, впадают в благоговейный ступор. Действительно, непоколебимая вера в обязательное пришествие светлого будущего в виде общества всеобщего благоденствия сродни неизбывной вере в божественное происхождение мироздания.

Между участниками совместной производственной деятельности существуют, прежде всего, производственные отношения, проявляющиеся в процессе производственного общения необходимого для осуществления успешного и эффективного производственного взаимодействия. Производственным же общением является только такое, которое обусловлено производственной целесообразностью. Вне производственного общения каждый участник совместной производственной деятельности осуществляет самостоятельное выполнение своих производственных обязанностей. Только производственное общение позволяет превратить самостоятельные действия всех участников совместной производственной деятельности, многие из которых в самом общем случае даже не подозревают о существовании многих других, в целенаправленное организованное производственное взаимодействие. Вне общения вообще не существуют никакие человеческие отношения.

Если некоторый участник совместной производственной деятельности объясняет некоторым другим участникам особенности выполнения предстоящей производственной задачи, то такое общение является общением производственным, так как оно способствует осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия, а потому, будучи обусловленным производственной необходимостью, соответствует производственной целесообразности.

Если некоторый участник совместной производственной деятельности рассказывает некоторым другим участникам драматические перипетии состоявшегося накануне футбольного матча, то такое общение является общением непроизводственным, так как оно не способствует осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия, а потому, не будучи обусловленным производственной необходимостью, не соответствует производственной целесообразности. В каждом производственном коллективе обязательно возникают различные непроизводственные отношения, проявляющиеся в процессе соответствующего непроизводственного общения. Существует некоторый, допустимый уровень постоянного непроизводственного общения, который практически не мешает, хотя в любом случае не способствует осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия.

Если же некоторый участник совместной производственной деятельности убеждает некоторых других участников в том, что все буржуи и начальники – сволочи, то  такое общение также является общением непроизводственным, которое уже заметно препятствует осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия, а потому, не будучи обусловленным производственной необходимостью, не соответствует производственной целесообразности.

Такое общение является проявлением постоянного недовольства, а в отдельных случаях и возмущения  рабочих неудовлетворительными условиями совместной с капиталистом производственной деятельности. Наиболее активные из них постоянно вступают в непроизводственное общение с другими рабочими, убеждая их в необходимости и возможности добиться от капиталиста более значительных уступок.  Такого рода постоянное непроизводственное общение рабочих представляет собой их экономическое общение с капиталистом, свидетельствующее о существовании между ними постоянных экономических отношений. Чем больше рабочих соглашается с тем, что все буржуи и начальники – сволочи, тем больше интенсивность их непроизводственного общения, все более препятствующего общению производственному, вплоть до его полного прекращения при переходе рабочих к наиболее решительным действиям.

Целенаправленное организованное непроизводственное взаимодействие рабочих с целью улучшения неудовлетворительных для них условий совместной с капиталистом производственной деятельности происходит иногда в виде весьма жестоких и разрушительных (бунты, восстания, революции, войны) форм экономического общения, представляющих собой в целом неуправляемый самопроизвольный процесс в общественных и экономических отношениях. Используются также и другие, менее жестокие и разрушительные (пикеты, митинги, стачки, забастовки) формы экономического общения. Однако все они требуют прерывания производственного взаимодействия, которое (прерывание) несет рабочим дополнительные тяготы и лишения.  Поэтому для постоянного экономического общения с капиталистом без прерывания производственного взаимодействия рабочие создают непроизводственные организации в виде профессиональных союзов.

Со своей стороны, капиталист использует всевозможные формы и методы угнетения, представляющие собой его постоянное экономическое общение с рабочими, направленное на нейтрализацию их постоянного недовольства. В случае недостаточности угнетения в качестве решающего средства экономического общения используется насилие. Где насилие, как известно, там и власть. А где власть, там всегда отношения господства и подчинения. Только таким образом капиталист добивается осуществления приемлемого для него одного успешного и эффективного производственного взаимодействия при неудовлетворительных для рабочих условиях совместной производственной деятельности. То есть, между участниками совместной производственной деятельности существуют производственные и  экономические отношения, деформированные отношениями господства и подчинения. Для всего множества других непроизводственных отношений будет вполне достаточно определения прочие.

Представляется очевидным, что не существуют в природе рабовладельческие, феодальные и капиталистические производственные отношения, а есть только лишь производственные отношения наряду с рабовладельческими, феодальными или капиталистическими условиями совместной производственной деятельности.  

Если представить себе использование наиболее примитивных орудий труда в различных общественно-экономических формациях, то станет очевидным, что не существует рабовладельческий, феодальный или капиталистический способ копания лопатой. Это означает, что не существует в природе рабовладельческий, феодальный или капиталистический способ производства, а было и есть только лишь общественное производство на основе того или иного уровня технического развития. Правомерно говорить о способе производства только тогда, когда речь идет, например, о конверторном, мартеновском или непрерывном способе получения стали.

Только устранение единоличного распределения результатов совместной производственной деятельности капиталистом позволит создать условия для осуществления более успешного и эффективного производственного взаимодействия и притом наиболее успешного и эффективного. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить между собой эффективность производственной деятельности раба, крепостного и рабочего. Между участниками совместной производственной деятельности и в дальнейшем будут существовать производственные и экономические отношения, но уже не деформированные отношениями господства и подчинения, а также отношения прочие, в наименьшей мере препятствующие осуществлению успешного и эффективного производственного взаимодействия.

Что касается остальных общественных отношений в целом, то они самопроизвольно придут в соответствие с новыми условиями совместной производственной деятельности. Действительно, никто и никогда не создавал предварительно умозрительную модель рабовладельческого, феодального или капиталистического государства с целью последующего использования ее для целенаправленного переустройства общества после перехода к рабовладельческим, феодальным или капиталистическим условиям совместной производственной деятельности.

Таким образом, только устранение единоличного распределения капиталистом результатов совместной производственной деятельности позволит окончательно устранить упоминаемую Дюрингом остаточность белого рабства в цивилизованном, якобы, человеческом обществе и совершить тем самым переход к более качественной общественной и экономической организации.

    13 апреля 2018 г.