Шварценеггер шутит: Актер-культуристи экс-губернатор штата
Калифорния
Политик и киноактер Арнольд Шварценеггер не однажды радовал
общественность находчивостью и чувством юмора. Будучи губернатором Калифорнии, он
отправил в Ассамблею Калифорнии - нижнюю палату законодательного собрания -
письмо, в котором по первым буквам семи последовательных строчек читается красноречивая
фраза "FUCK YOU". Так уж исторически сложилось, что во всем мире люди
способны без труда уловить суть этого "посыла", но русскоязычный читатель
знать английские ругательства не обязан, потому предлагаем примерный перевод,
выполненный в традиции дублирования кинофильмов: "Да пошел ты к
черту!" Адресовано это было, без сомнения, члену Ассамблеи Тому Аммиано
(Tom Ammiano), который ранее советовал губернатору поцеловать его "голубую
задницу" (gay ass).
"Боже мой, ну и совпадение - первые буквы строчек сложились в какую-то фразу, - заявил пресс-секретарь губернатора Аарон Маклир (Aaron McLear). - Но я полагаю, что нечто подобное обязательно должно было случиться, когда так часто используется право вето". Для пущей убедительности Маклир предоставил прессе другие губернаторские послания, в которых вдоль левого поля можно было прочесть слова "поэт" и "мыло" - без всякого умысла со стороны Шварценеггера. Аммиано - заметная фигура в калифорнийской политике. Когда-то он был первым в Сан-Франциско школьным учителем, публично признавшимся в своем гомосексуализме, и сподвижником небезызвестного Харви Милка - американского пионера борьбы за права секс-меньшинств. С середины 1990-х Аммиано заседал в городском совете Сан-Франциско, а место в Ассамблее штата завоевал в 2008 году. Открытый конфликт со Шварценеггером возник у политика седьмого октября, когда губернатор неожиданно появился на собрании Демократической партии - он участвовал в другом мероприятии по соседству и решил заглянуть на огонек. Находившийся в аудитории Аммиано громко обозвал губернатора лжецом и прокричал ту самую вызывающую фразу про свою задницу. Впоследствии законодатель объяснил, что таким образом он отреагировал на "дешевый рекламный трюк" Шварценеггера, без предупреждения явившегося на собрание своих политических соперников. Губернатор думал недолго - письмо с сюрпризом было подготовлено уже через четыре дня. Сразу ли Аммиано прочитал "послание" или вместе со всей общественностью 27 октября, неизвестно. Некоторые комментаторы сомневаются, что идея зашифровать ругательство в форме своеобразного акростиха принадлежит самому губернатору: дескать, вероятно, развлеклись работники аппарата. Но маловеры упускают из виду характер Шварценеггера. Хотя все те же пресловутые «эфюсикей» давно уже превращены в веселенкую скороговорку: «эфюсикей –эфюсики, скорее сбросим трусики»…
"Боже мой, ну и совпадение - первые буквы строчек сложились в какую-то фразу, - заявил пресс-секретарь губернатора Аарон Маклир (Aaron McLear). - Но я полагаю, что нечто подобное обязательно должно было случиться, когда так часто используется право вето". Для пущей убедительности Маклир предоставил прессе другие губернаторские послания, в которых вдоль левого поля можно было прочесть слова "поэт" и "мыло" - без всякого умысла со стороны Шварценеггера. Аммиано - заметная фигура в калифорнийской политике. Когда-то он был первым в Сан-Франциско школьным учителем, публично признавшимся в своем гомосексуализме, и сподвижником небезызвестного Харви Милка - американского пионера борьбы за права секс-меньшинств. С середины 1990-х Аммиано заседал в городском совете Сан-Франциско, а место в Ассамблее штата завоевал в 2008 году. Открытый конфликт со Шварценеггером возник у политика седьмого октября, когда губернатор неожиданно появился на собрании Демократической партии - он участвовал в другом мероприятии по соседству и решил заглянуть на огонек. Находившийся в аудитории Аммиано громко обозвал губернатора лжецом и прокричал ту самую вызывающую фразу про свою задницу. Впоследствии законодатель объяснил, что таким образом он отреагировал на "дешевый рекламный трюк" Шварценеггера, без предупреждения явившегося на собрание своих политических соперников. Губернатор думал недолго - письмо с сюрпризом было подготовлено уже через четыре дня. Сразу ли Аммиано прочитал "послание" или вместе со всей общественностью 27 октября, неизвестно. Некоторые комментаторы сомневаются, что идея зашифровать ругательство в форме своеобразного акростиха принадлежит самому губернатору: дескать, вероятно, развлеклись работники аппарата. Но маловеры упускают из виду характер Шварценеггера. Хотя все те же пресловутые «эфюсикей» давно уже превращены в веселенкую скороговорку: «эфюсикей –эфюсики, скорее сбросим трусики»…
Еще до обретения славы, на заре карьеры в бодибилдинге,
будущий политик разыгрывал англоязычных коллег, обучая их азам немецкой
вежливости, - в действительности "вежливые" фразы могли звучать,
мягко говоря, неоднозначно. С кем-то еще "Австрийский Дуб" делился
рецептом "чудотворного" спортивного питания (смесь мороженого с
арахисовой скорлупой и солью), которое вызывало весьма неблаговидные последствия.
Позднее же, освоившись на съемочных площадках, Шварценеггер принялся выдумывать
настоящие перлы лаконичного юмора, которые стали неотъемлемой частью его
фильмов. Не растерял он чувство юмора, и перебравшись в большую политику.
Вспомним хотя бы, как губернатор рассказывал об урезании бюджета, вооружившись
огромным ножом. Между тем в сложившихся обстоятельствах - треволнения вокруг
все того же бюджета, препирательства с законодательным собранием, рекордное
снижение рейтинга - без чувства юмора Шварценеггеру просто не обойтись.
Остается надеяться, что он и впредь не разучится шутить и не потеряет
присутствие духа под натиском всяких "голубых задниц".
Недавно маститый американский журнал «Atlantic» разместил
статью о российских и советских анекдотах. Первый пример анекдота такой:
Брежнев утром выходит на балкон и говорит:
«Здравствуй, солнце».
Солнце ему отвечает:
«Доброе утро, Леонид Ильич, наш мудрый вождь, защитник нашего светлого коммунистического будущего, друг всего прогрессивного человечества, хранитель мира во всем мире».
Вечером, чтобы полюбоваться на закат и услышать хвалебные слова, Брежнев опять выходит на балкон.
«Здравствуй солнце», – говорит.
«Иди ты на… – отвечает солнце. – Я уже на Западе».
«Здравствуй, солнце».
Солнце ему отвечает:
«Доброе утро, Леонид Ильич, наш мудрый вождь, защитник нашего светлого коммунистического будущего, друг всего прогрессивного человечества, хранитель мира во всем мире».
Вечером, чтобы полюбоваться на закат и услышать хвалебные слова, Брежнев опять выходит на балкон.
«Здравствуй солнце», – говорит.
«Иди ты на… – отвечает солнце. – Я уже на Западе».
В последние годы свои и чужие политические анекдоты вошли у
американцев в моду.
«Слышали новость? – говорит мой студент Томас П., просунув
голову в дверь моего кабинета. – Российским спортсменам не позволили принять
участие в летних Олимпийских играх 2020 года из-за допинга. Трамп пригласил их
принять участие в выборах 2020-го».
На секунду можно принять и эту шутку за правду. Томас смеялся, но очевидно ясно, что часть про Трампа – это все-таки анекдот. Хотя в политике всегда важна и принятна самоактуализация личности. Так же, кстати, сегодня поступают и многое завсегдатаи социальных сетей: фейсбук, гугл, инстаграм…
На секунду можно принять и эту шутку за правду. Томас смеялся, но очевидно ясно, что часть про Трампа – это все-таки анекдот. Хотя в политике всегда важна и принятна самоактуализация личности. Так же, кстати, сегодня поступают и многое завсегдатаи социальных сетей: фейсбук, гугл, инстаграм…
Анекдот, как и сегодняшняя политическая сатира – это жанр
тех, кого прессуют, кто в меньшинстве, кто безвластен, но остроумен. Почти до
самого конца ХХ века о политических анекдотах в Штатах если и знали, то только
от иммигрантов из соцстран. А политическая сатира получила популярность, лишь
когда американцы почувствовали, что демократия в опасности.Произошло это во
время президентства Джорджа Буша-младшего, когда политическая сатира сделалась
одним из излюбленных жанров вечерних телевизионных шоу. Следующий взлет сатиры
произошел сразу после победы на выборах Дональда Трампа. Но на сегодняшний
день, хотя демократия, по мнению многих, продолжает быть в опасности и
телезрителей сатирических шоу все еще насчитываются миллионы, качество сатиры и
интерес к ней зрителей пошли на убыль. Что же произошло?
Политическая сатира – это старый уважаемый жанр европейской
культуры. С очевидным ехидством Данте в своей «Божественной комедии» отправил
некоторых современных ему политических лидеров прямо в ад. Но, как правило,
политическая сатира Европы (ее расцвет пришелся на XVII и XVIII века) над
сильными мира сего глумилась с оглядкой и больше высмеивала индивидуальные
пороки тех, кто стоял на нижних ступенях социальной лестницы. Пример тому
несносный, но стремившийся к знаниям буржуа в «Мещанине во дворянстве» Мольера,
узнавший, к своему изумлению, что говорит прозой, и вызывавший хохот у аристократии.
В смысле: не лезь со своим рылом в наш высший круг. Традиционная иерархия не
подлежала сомнениям. В этом смысле американцы долгое время придерживались
старой традиции. До недавнего времени американцы к власти относились без
пиетета, но с уважением – власть в Америке выборная, законодательство
принимается демократически избранными представителями, и насмехаться над
системой или политической программой президента казалось дурным тоном.
Насмешки в XIX веке принимали часто форму сомнений на тему
мужских достоинств политика. За неумелое ведение войны 1812 года президента
Джеймса Мэдисона называли Миссис Мэдисон. Генерала Роберта Ли, проигравшего
Войну Севера и Юга, называли бабушкой Ли… В течение ХХ века пищей для комиков
служили в основном манеры политиков и их человеческие слабости… Сколько было
смеха, когда президент Форд, сходя с авианосца после торжественной речи,
споткнулся. Комики сто раз изобразили, как он, такой большой и неповоротливый,
чуть не упал. Понятно, что такие насмешки не были политически окрашенной
критикой, хотя неуклюжесть Форда, в реальности спортсмена и бывшего футболиста,
осела в коллективной памяти… Личные недостатки политиков тоже служили
прекрасной мишенью. Особенно радовали комиков сексуальные похождения сильных
мира сего. Билл Клинтон и его отношения со стажеркой Моникой Левински кормили
сатирические шоу несколько лет подряд. Это, мягко говоря, не был звездный час
американских комиков. День за днем и месяц за месяцем взрослые мужчины и
профессиональные шутники популярных вечерних телевизионных шоу нацеливали свой
юмор (речь шла в основном об оральном сексе) на наивную до придурковатости
девчонку, выставляя ее на посмешище всего англоязычного мира.
По-настоящему американская политическая сатира начала
входить в силу только при Буше-младшем. Безвыигрышная война в Ираке, начавшаяся
под ложным предлогом, религиозный консерватизм президента и его партии,
консервативная политика в делах социального обеспечения – весь этот, с точки
зрения либералов, ретроградный букет требовал противостояния… И вот тут на
авансцену решительно вышло новое поколение сатириков. Они оказались зубастой,
непримиримой армией вооруженной в отличие от своих противников острым умом.
Каждый вечер они рассказывали о текущих новостях и их комментировали, да так,
что миллионы американцев покатывались со смеху. Обаятельный Джон Стюарт и
прелестно-ядовитый Стивен Кольбер своими шутками внушали зрителям чувство
оптимизма. В их сарказме слышалась победа разума. Они давали либеральным
зрителям чувство превосходства над враждебным консерватизмом и ощущение, что
единомышленников много и они составляют мощную группу хохочущего гражданского
общества. В конце концов, комики создавали общественное мнение – в своих шутках
они формулировали то, что большинство их зрителей чувствовало лишь интуитивно. Когда
стало ясно, что американское правительство во главе с президентом Бушем не
справляется с войной в Ираке, а дома в США не справляется с катастрофическими
последствиями наводнения в Новом Орлеане, который был затоплен во время
урагана, Кольбер выдал такой комментарий:
«Я стою за президента Буша. Я стою за него, потому что он за
многое может постоять. И он не только может постоять за многое, но он может и
постоять на многом. Он может постоять на палубе авианосца и постоять на куче
щебня в центре площади в городе, пострадавшем недавно от наводнения. И это
вселяет в нас уверенность, что что бы ни случилось с Америкой, Америка всегда
одержит победу, и помогут ей в этом самые мощные в мире постановочные
фотосъемки».
Комики настолько вошли в силу, что значительная часть
американской молодежи черпала новостную информацию не из газет или
телевизионных новостей, а из сатирических шоу. Ведущих сатириков зрители начали
воспринимать как журналистов, и сатирики сами начали относиться к себе всерьез.
Джон Стюарт, например, помог провести постановление о долгосрочной медицинской
страховке всем тем, кто работал в первые дни и недели на развалинах
башен-близнецов после теракта в Нью-Йорке 2001 года. Стюарт не только высмеивал
сенаторов-республиканцев, не желавших подписать постановление о медицинском
страховании, но и приглашал на свое шоу рабочих, пострадавших от токсичной пыли
разрушенных зданий. В конце концов под давлением общественного мнения, во
многом сформированного Стюартом, законодательство было утверждено. Через
несколько лет медицинское страхование спасателям надо было продлевать еще раз,
и республиканцы вновь принялись тормозить помощь. «Вам должно быть стыдно», –
сказал Стюарт без шуток сенаторам, выступая перед ними в качестве защитника
прав пострадавших. И слова его имели вес, как ни у кого. Согласно опросу Pew
Research Center, к концу президентского срока Буша большинство американцев
считало Джона Стюарта одним из людей, наиболее заслуживающих доверие.