Юрий Контишев: Я бью в там-там, а надо бить в тут-тут

*     *     *

Я бью в там-там, а надо бить бы в тут-тут  в Украину вляпалась Россия!

где с двух сторон отсутствуют мессии, а те, что есть, всенепременно лгут.

Калач ржаной, уставший возражать, что круассану он кузен по папе,

что христиане презирают Папу, что  жрущим не пристало вечно ржать.

И семь церквей  поглощены восьмой, как будто семь – не есмь система мира,

а бесконечный  символ от Мессира  нам  сердце расщепляет с полюсов.

Не самый лучший день. Не в той стране. Не в той Вселенной мочат по сортирам.

Развесил я по сайтам балансиры, где солнца луч виднее в стороне.

Где по строке встречают - не по чину, но иногда в бочину ткнут перо…

где трепачи так гнут профессоров, в  порок! - постить на чатах чертовщину…

А надо бы искать Первопричину

в Первопрестольной…

Первый Пётр…

Пьеро…

Владимир Осадчий |   28.03.2017 19:11  Привет, Юра! Непростое стихотворение, сложное и для прочтения и по смыслу. Да, но я похоже понял твои переживания и тревоги. "Тут-тут" и надо бить, всем надо бить в "тут-тут" и именно ТУТ: украинцам в Украине, россиянам в России. Первопрестольным градом у нас вначале кажется Киев был. А вот по поводу Пьеро не домысливаю. Хвалю за смелость и честность.

Юрий Контишев |  29.03.2017 17:23 Из википедии: "Так Москву стали называть после того, как в начале XVIII века Петр I перенес столицу в Санкт-Петербург...", что там у нас ещё "перенесли"? И кого куда? А Пьеро...Это уже подтянулось на подсознании, что ли... Некий театр абсурда, гротеска и т.п. Спасибо, что осилил!

*     *     *

Эпиграмма

Запомни, что твоя прерогатива - рога таскать домой и быть игривой.

И, сдерживая плач и вой учтиво, чтить мужа и считать его за диво.

Ты - дева, но про это позабыла. Не будь же ты пасущейся кобылой!

А, в сущности, с тобою так и было - ведь в дело твоё тело льнёт без пыла.

Ты выдавала перлы не впервые, Срывала фрукты, что червяк не выел.

Ты - выемка от грусти между рёбер.Ну, кто бы мог подумать, что Он спёр бы

Моё ребро для опытов фривольных,Чтобы себя развлечь и быть довольным,

Подсунув мне рептилию искуса, ища во мне героя или труса.

И, будучи во всём первопроходцем, Я несравнимым был неиноходцем.

Был первым озабоченным Адамом. Ты - первая была с рогами дамой.

Осталась неразгаданною тайна - С кем изменил Адам ребру случайно?

С какой из двух неутомимых рук? Не помнит Бог, а Еве - недосуг.

*     *     *

ШкВАльный штих шКВОзь жубы

Жаболоченное место под зализаным бетоном,

И на весь КВАртал по КВОте – семь простуд от сКВАзняков.

Жабам ночью вместе тесно. Пожалеть бы их - тритонам.

КВАртируют на болоте. Есть фаст-фуд.  Из слизняков.

В жизни жабы мало жалоб -  предсКВАзуемое дело!

Было б сыро да элитно, да весёлый КВАллектив!

Приближаясь дирижаблем, протыКВАя звуком тело,

Натрусить себе улиток, что висят насупротив

И при том - блефуют этим: как бы лень, но кушать надо! -

Голодают бегемоты, те – богема - из КВАртир,

А потом при лунном свете сКВАкать лунную сонату,

Попадая точно в ноты, занесённые в КВАвир.

Мы храним рецепт французов – шКВАрки жарим из КВАкушек

И под шКВАл аплодисментов посещаем КВАбаре -

Механизм в яйце под пузом заряжаем искрой нужной,

А в шКВАфу полно скелетов, возле щели в КВАбале…

*     *     *

Алеся Ошмянская  |  27.03.2017 19:29 

Пьянтосы пили, пьют и пить не бросят! -

Так говорят мои подружки.

Когда снегами Родину заносит,

Поэты "гордо" пишут о лягушках...

Юрий Контишев |  27.03.2017 22:35

Я - не поэт! Поэтому не пью!

Имею пару вредных я привычек:

рифмую для детей про жаб и птичек

и Родину из вредности люблю.

*     *     *

Матом давно его переиначил

Утро. Похмелье. Амбре мой добрячий! А, где – закусон?

Прячется в рюмке недОпитый  солнечный зайчик.
Молчит телефон.

Зайчик – испуганным мачо в абсенте маячит, 
как призрачный сон.

Щёки надуты молчаньем в резиновый мячик. 

Молчит телефон.

Кофе – в постель? Но, ведь, он же, зараза, горячий! –

Проклятый гарсон!

Матом давно его переиначил я в гульфик кальсон!

Дождика вечно просящий, язык мой – засох.

Труп мой, играющий в ящик, закрыт на засов.

И, в ожиданьи скорбящих, несбывшимся сном

снова жлобИтся изящный опущенный сноб.

*     *     *

Что там – Круз?! И – Ален Делон

Не читает моих стихов!

Пью я (в рифму) одеколон

(забаналю сюда его!).

Не верлибрится мой ямб!

Не маячит мне гОнор-рар!

И мой норов – опять упрям!

Пах мой – впрах! А ведь – Божий дар!

У тебя в редактуре – блат.

Ты прощальный прости запой!

Я уткнулся лицом в салат –

Я банален всегда с тобой.

*     *     *

Полынистый репей запыреился

Вчера с утра напился,

Хотя ворчал: Не пей!

А ночью сон приснился,

Что спереди – репей!

Я грудью прислонился

К (нуж?)-де, ну, вообщем, к ней!

И, чуть не удавился

От злости за репей!

Вот, гадость! Прицепился!

Его, хоть: брей – не брей!

Как рожь за-пыреи-лся

Полынистый репей!

С ботаникой не споря,

Кинологам назло

Уйду я – на хрен – с поля

В другое ремесло!

Где – меж спиной и грудью –

Отвиснувший живот.

И – главное орудье

Репей переживёт!

*     *     *

Хмыри ухмыляются хмуро

В похмельное утро нутрОм.

Ты злою слезою Амура

Омыла немилого дрём.

И стрёмно, что в нём обозналась,

Ласкала и грела теплом.

В итоге – облом! Что осталось?

От милости малости ком...

Прикинешься старою девой.

Он, может быть, – холостяком.

Меня Ваша участь задела –

Эх! Хрястнуть бы в морду стихом!

*     *     *

Трясло с утра поэта прЯсло.

Петляли рифмы по лыжне.

Да! Лишний литр я пил напрасно! –

Дрожжжит перо в моей клешне.

Нежнее надо с организмом!

Под неизменное клише

Глуши браваду с водкой клизмой –

Известной правдой алкашей.

С куста снимая три червонца

Недозакатаной губой,

В приют убогого чухонца

Бреду с поникшей головой.

Спою – дадут опохмелиться

И будет литься самогон!

А лица, коль начнут троиться,

Я, дверь захлопнув, выйду вон!

Теперь к стихам пора вернуться!

Перевернутся строфы там!

Пока – не в хлам, мозгам срифмнуться

Не дам! Со спиртом пополам...

*     *      *

Камертон дождя

Время лечит – настоящий  доктор!

И судьбы анамнез мне листает.

Жизнь не вечна, по секундам тает,

И я болен ею, ненадолго.

Толку нет от выпитых  бокалов,

От лекарства тщетного советов,

От любови песен недопетых,

От забот ленивых вполнакала.

От зари рожденья до заката

Разбросал таланты я небрежно.

Бог накажет неизбежной карой.

Но оставит мне свечу надежды.

Одинокий я и виноватый

Побреду босой до горизонта,

А гитара на плече, как зонтик,

Скамертонит дождику стаккато.

*     *      *

Три семёрки

Возьму себе бутылочку ценою – за "рупь две"

И вдарит по затылочку скамейка во дворе!

Посыплются, под искорки, из головы стихи!

Я пьяный – очень искренний, как голые грехи!

Пригрезится мне грозная, в девятый вал, волна.

Портвейнятся трёхзвёздные коньячные слова.

Стакан катаю по столу под плавленый сырок

И засланным апостолом гляжу – как дышит Бог.

Тужу душой остывшею про молодость свою

И под гитару рыжую я песенки пою.

О том, как "Три семёрочки" ушли в небытиё...

А в небе светят звёздочки и рвётся: Ё – моё!

*     *     *

Юрий Контишев: Трамвай уехал, Берлиоз остался

Ем пломбир, а ты локти свои осторожно кусаешь.

Пьёшь жасминовый чай под лукум, чтобы быть непонятным.

Ты в кафе, словно льдинка грустинкой, опять замерзаешь.

А ты знаешь, пойду наведу на душе беспорядок!

Разбросаю признанья твои, немоту и неловкость,

Конфетти твоих слов и конфеты с горчинкою терпкой,

Приколю я стихи твои в сборник китайской заколкой –

Хохочи, если хочешь меж сказками: "Рыбкой" и "Репкой".

*     *     *

Гамма

ДО-пианино я весьма горазд!

РЕ-акция на ноты, как на пуки.

МИ-кширую я пальцы, всякий раз

ФА-сонисто их заплетая в звуки.

СОЛЬ-ю мелодию по лаковой доске с

ЛЯ-гушечьими лапками рояля.

СИ-жу, кручусь на стульчике в тоске,

ДО- боли нА уши симфонию напяля.

*     *     *

 

Уйду от Пушкина к Гнесину

Он сказал мне сегодня, похожа я очень на осень,

А вчера говорил про какую-то серую плесень.

И задумалась я, под какого поэта он косит?

Вроде – Пушкин (про осень!), Есенин иль – как его? – Гнесин!

Я в поэзии сразу запуталась, как в огороде,

Где коричнево – рыжие жухнут кусты помидоров.

Мне казалось, любили меня, как в народе Мавроди,

Но свой норов ты вдруг показал, как моторный Задорнов.

Моя тайна в намёке твоём прозвучит увяданием.

Разметаю метафору! Фору даю музыкантам!

И уйду от поэта, разрушив поэзии здание.

Композитор без слов меня примет, галантно

с осенним талантом...

*     *     *

Читаю я Ваши творенья,

Слегка находясь подшофе.

Мне грезится СофиЛоренья

С моим неглиже на софе.

…

Я заглянул сегодня в душу – НИКОГО!

Лишь только тень увядших сновидений

И, со вчера, в мозгах шумит кагор,

И думаю: где взять сегодня денег?

Унылость безнадёжностью полна.

Моё НИКТО вновь растворилось в лени.

Который год в душе идёт война,

Где победит твоё стихотворение...

*     *    *

Метеорит упал в поэму

Руки в брюки –

Набиты карманы!

Рот открыл –

Опустели мозги!

Эх вы, други

Мои, графоманы!

Где – бескрылый

Пегаса изгиб?

Муза – сука!

Ушла за Балканы!

Ипокренить

Гору Геликон!

Серой скукой

Мне рифма бакланит.

Шизофренится

В рюмке "Клико".

Запоносилось

Небо Парнаса.

Растеклись

Ручейками стихи.

И – сбылось

Предсказание НАСА:

Засекли

Камень звёздных стихий!

Упадёт он

В начало поэмы!

Пресечёт

Поэтический труд!

И, полётом

Галлеи, галимым,

Мне в зачётке

"Отлично" сотрут!

*    *    *

Электрик и русалка

Потёр я клоком шерсти кончик эбонита

И превратил его в искрящийся фонтан.

Ты раздувала щёки, как форель ланиты.

Я был спермотазоидно спонтанн.

Ты протаранила мне сеть, как сельдью льдины.

Я про тарань забыл и про бокал Hell Bier*(светлое пиво.нем.)

И сбились в кучу под томатный сок сардины,

А я расплылся прилагательным в сортир.

Впуская рифму в выпускающийся опус,

К тебе, чешуйчатой, почуяв интерес,

Прелестной лестью приласкал девичий корпус,

С хвостом русалки и веслом наперевес.

Но, на рыбалке, я всегда – предельно..."в стельку"!

Недоподсёк. Недопоймал. Недотравил

И не донёс тебя в рыбацкую постельку...

Лишь междометия рассыпал по траве.

*     *    *

Я бью в там-там, а надо бить бы в тут-тут  в Украину вляпалась Россия!

где с двух сторон отсутствуют мессии, а те, что есть, всенепременно лгут.

Калач ржаной, уставший возражать, что круассану он кузен по папе,

что христиане презирают Папу, что  жрущим не пристало вечно ржать.

И семь церквей  поглощены восьмой, как будто семь – не есмь система мира,

а бесконечный  символ от Мессира  нам  сердце расщепляет с полюсов.

Не самый лучший день. Не в той стране. Не в той Вселенной мочат по сортирам.

Развесил я по сайтам балансиры, где солнца луч виднее в стороне.

Где по строке встречают - не по чину, но иногда в бочину ткнут перо…

где трепачи так гнут профессоров, в  порок! - постить на чатах чертовщину…

А надо бы искать Первопричину

в Первопрестольной…

Первый Пётр…

Пьеро…

*     *     *

Витёк. Песня про зека

Уркой был наш Витёк,

Что из зоны утёк,

Где извлёк он полезный урок,

Но ему невдомёк,

Что накинули срок, –

Вот такой его жизни итог!

А в начале дорог

Он шагал без сапог

И звенел его матерный слог.

А теперь, как сурок,

Он на шконку прилёг

И со смаком плюёт в потолок.

Был бы он осьминог,

Что, как бог, многоног,

То запутал следов бы шнурок.

Только мысли не впрок

И какой от них толк,

Если рай так от зоны далёк!

И лежит наш Витёк

Весь душою продрог,

И поёт на весь блок в стиле рок:

Про чужих недотрог,

Про уют и пирог,

Под распитый матросами грог.

И грохочет поток

Необузданных строк,

Как придёт на родимый порог.

А за решкою – смог

И сугроб как творог...

Он закончить ту песню не смог…

И задумался Бог,

Как распутать клубок

Этих душ, что никто не сберёг…

И летит мотылёк

На чужой огонёк,

А на небе свет звёздный поблёк...

*     *     *

Ёжик в тумане:

Скотина рогатая

в дверь постучала.

В глазок я, таясь,

осторожно сначала

глазастил, пока

не увидел, задверно,

опухшего ангела

с физией скверной.

Скрипели мозги

в не-до-чё?-по-ни-ма-ньи:

кто был это – чёрт?-

Раство-снилось в тумане...

*     *     *

Шапки! Поэскадрильно – к Китаю

Россия лежит в потёмках.

На мир ей, на весь, – плевать!

Россия сильна потомками

И «силь ву пле», их не ждать!

Плевелы смешав с пшеницей,

Трудиться забыв опять,

Забили мы на Жар – Птицу,

Пытаясь синиц унять.

Зачем трепыхаться в койках?

Зачем себя изощрять?

Не проще ль погрязть в попойках?

Пусть трудится  «мачо» рать!

Потом под роддомом – стойка.

- Ну, выпил! Чего – орать?

Настойка крепка настолько!...

Зачем её было брать?

Эх, братия! Всё повторится!

За нас всё начнут верстать!

«И дети начнут родиться»,

Мечтая «мачо»-ю стать.

О чём – то их смуглые лица

Пытаются нам намекнуть.

Но, заняты мы – похмелиться

С утра бы, принять на грудь!

И, грустно о русской лени,

Нам Ленин марксизм мурлыкал,

А поколений колени,

Как прежние – шиты лыком.

И шапки с мозгов слетая,

Ища чужеродных глаз,

Поэскадрильно к Китаю,

Потянутся в этот раз.

И педераст растленность

Не передаст Руси.

Будет рассвет расстрелян

Трелями: «Гой, еси»…

*     *     *

Трамвай уехал, Берлиоз остался.

И кто его послал? И так – надолго?

Зачем же – больше, если легче – меньше?

Мне снится юность, выпавшая с детства.

Чем больше Вы, тем больше окруженье.

Да! Не по Канту – эта окантовка!

Задумавшись, запутался ногами.

Уткнулся в дуб и, тут же, врезал дуба.

Когда бегу, то отстаёт дыханье.

Забыл перелопатить грабли тяпкой.

Моль съела шапку – видно, быть морозу.

На сеновале пахнет звёздным небом.

Уже ужи в один клубок ужались.

Бухарин, а рождён не в Бухаре.

Лениться не любил, а кличка – Ленин.

Я выпил бы, да тошно есть закуску.

Кругом – капитализм и, вдруг,- сосиски!

Запахло жареным, хотя петух не клюнул.

Уже – Шопен, а он – всё мендельсонит.

Кутузов,а за ним обоз – семь нянек.

Я Вас люблю! Однако, где же муки?

ну и т.д. там… стоны, вздохи, звуки

Веле Штылвелд: Радости Подола

• КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Вот явись нам в эту жизнь кенгурёнок.
Почитай, что необычный ребенок.
Прыг поскок на искосок на лужайке.
И гляди уже Кенгур, а не зайка

Там, где серенький бочок - там волчонок,
там, где беленький пушок, там ребенок.
Славный парень сверхгерой на опушке,
а в лесу живут иные зверушки.

Хошь - игрушек из зверушек наделай.
А начнут тебя бодать, так за дело.
А прикроешь глаза - в сказке чудо!
Спи, пусть Детство уснет непробудой,

А пробудишься, узреешь такое,
Что внезапно станешь сразу героем!
Подрубив как надо каши с малиной,
побредешь себе искать половину.

Да и так к тому же радо проснется -
выйдет юность за мечтой, улыбнется.
А от Детства что останется? Сказка -
кенгуренок в сладких снах - непролазках

Да и так к тому же радо проснется -
выйдет юность за мечтой, улыбнется.
А от Детства что останется? Сказка -
кенгуренок в сладких снах - непролазках

(С) Веле Штылвелд

• Денис Боженок Нам очень понравилось! Здорово! Замечательные стихи! Спасибо порадовали)))))))
• Веле Штылвелд Это колыбельная папы для сына! остается заучить текст и подыскать ноты ?? Шучу!
• Наталя Федько Дуже символічний, ніжно-сумний вірш. Гарно! Всі ми - трохи кенгуренята, поки малі...
• Валерій Лисенко можна знайти слово, яке вмістить усі потрібні думки серця. А можна думку серця намалювати шикарними за красою розписами слів, не сказавши єдиного. Є коментарі, які слів не потребують.
• Веле Штылвелд просто в идее ДИВОСВІт КОЛИСКОВИХ.... Такой проект... идет медленно... годами... Но иногда порывает... Спасибо

*     *     *

• Подольские прогулки

1.
Интернирован Подол: мушли, мусли, леди, пани.
Дурь и спесь в одном жупане - нет евреев, Боже мой!

Нет евреев, нет татар, есть пигмеи пришлых стран..
Сели чопорно в кафе, глядь, а рожи все в суфле!

Прожевали прежний мир, прогрызая весь до дыр
мир, в котором прежде жили Люди, люди, люди дней,

от которых только вилы на фундаментах аллей.
Доброхоты убирают лист опавший, прошлых зим.

Слов при этом не хватает, что сказать мне: Где мой мир!

2.
Мир из лиц творит разор - старый дедушка Подол:
лиц попкорн, гримасы тел, кто-то прям уж окосел.

Кто-то думает о том, как вполне войти в свой дом -
ни вальтом, ни пешкой - пешки не орешки,
а цебе, как пуриц, мимо древних улиц,
мимо слез Подола, пачек валидола,
мимо сонцепада и земной прохлады.

Снов ветрянка метит всех, кто не заметит
этих странных сутей - морлоков по сути

с лицами прикола, стражами Подола.
Им не долго тщится - время сократится
до минут на вечер - вновь возникнет вече
и восстанут вскоре страдники-изгои
Те, кто прежде честно жил в подольском месте.

Гетто, жизнь и школа в тяготах Подола.

3.
Чурлёнис на Подоле, а рядышком - Дега,
А подле прямо к Гойе летит Баба-яга.
Увы, мы и не знали, всё то, что знал Подол,
за что нас заманали, и где наш звёздный дом.

Танцпол убрали в Вечность, остались старики.
Бредут сквозь человечность вдоль ручища реки.
Сидят у самой кромки вчерашнего вчерне.
Приспело время ломки для новых на земле.

Их жизнь опять ломает, но скрадерный Подол
им сказок не добавит о том, что сбит танцпол.
О том, что там Чюрлёнис забился в уголке -
рисует кров надежды углём на комельке.

4.
Энергетика печали, энергетика судЕб.
Черти страсти накачали. Страсти - солнечый наш хлеб.
страсти - дьявольский наш коржик, страсти - адовый постриг,
потому что каждый должен постигать судьбу без книг!

Потому что каждый может быть растригой иль скопцом,
но не каждому положен счастья скипетр средь веков.
Прикоснись, и ты услышишь счастья зонг, хоть ты - старик,
потому что счастьем дышишь ты по пунктикам из книг.

Время - жало, время - жалость, ну да что нам унывать,
коль судьба иной являлась без инструкций нас пленять.
По карнизам на удачу мы взбирались на капот
Антилопы-гну - апачи, краснокоже мчась вперёд!

*     *     *

•  Буффонада

Бродит клоун на ходулях между мартом и июлем.
Ищет клоун соучастья на холулях пегой масти.
Между мартом и июлем, мартобрем и январём -
полусерый, полубелый ишет клоун цвет омелы
День за днем...

*    *     *

когда возиикают в душе ампутанты -
не надо талантов, что их пережечь.
И много ль понадобит' вам эксельбантов,
чтоб громко провякать про славу и честь.

Когда на беспечье все вроде на месте -
о славе и чести грешитиь не в чести,
хоть снова мы в месте в столь адавом тесте,,
в котором на, право, незнамо грести.

Налево - отторжен, направо - отрезан:
весь мир перерезан на горсти горстей.
Какой нге коснись - отовсюду протезы -
на честь и на совесть - со всех волостей!

*     *     *

(С) Веле Штылвелд

Юрий Контишев: Почему всё – не так? Пехота...

Летят года. Минуют лета. Добавился мягкий знак в «минЬете».

Пятно на солнце. От солнцеедов. Давитесь, гады! Червь в чреве вреден!

Я знаю, как придумать Бога! - Сначала надо придумать Небо.

Взять всё, что рядом лежало плохо, назвать хорошим и бросить в Небыль.

А мне бы просто - кусочек хлеба,  бродить по свету в тенетах бреда

И за Днепром, где Каховка, летом забыть  Гренаду, которой предан.

В сиюминутности бренной славы постылой вспомнить полыни траур.

Рассыпать слёзы росою в травы, остылой звёздной налив отравы.

Уставшим циником влезть на сцену: - Искал, мол, истину не в абсенте.

Скроить бесценник на свой бестселлер, сорвав под занавес аплодисменты.

2017

*     *     *

Шутка пародиста

Когда с приветом мы идём к знакомому поэту,
то попадаем в окаём безудержного свету.

И в свете этих новостей терзаемся догадкой,
что наш поэт - один из тех, что пишет бред в тетрадку.
На грядке выросла морковь и лебеда к десерту,
но зря мерещилась любовь и слава диссиденту.

Сидел и ты в темнице той, на божий свет моргая,
а в мониторе - мир цветной от клавы и до края.
Играя рифмою крутой, долбал албанью рецки,
а пародист смотрел с тоской и плакал не по-децки.

2017

*     *     *

Несвоевременное оформление виз - и  я  теряю Армению.

Не Грузию (мы с нею тёзки: она – Георгия, Юрий – я.)!

Не с теми евреями время сверяю, наверное.

Несусь по серверу: на юг, на запад (не суюсь на север я

со своим самова…самовывозом – please! – в Рассею.).

Осоловевшая в Соловках, а не соловьями заливавшаяся,

Родина моя, не буди ты сынов, уснувших сном одинаковым.

Чёрточка. Солдаты снова. Даты их жизни и смерти. Чёрт! - точка!

А у политиков в головах серые мысли о зелёных листочках…

дензнаков.

Сволочи! Вешать бы их! А Родина молчит. И наша. И ваша. Всея!

Соловьи…

Соловки…

Сволочи…

А мы всё молчим…

2012

*     *     *

Я встретил Вас...Вернее – Ваше тело!

И всё во мне напомнило любовь!

А в небе аист – белый, очень белый!

А солнце в небе так алкает кровь!

С плеча уронишь ты остатки неба

И я слизну холодную росу.

Свеча горела... на столе и в хлебе

Я уронил последнюю слезу.

Романс напомнил нам о самом главном –

О буйстве чувств, запрятанном за секс.

Я отменю сегодняшние планы –

Стих напишу, а это – в рифму текст!

А в рифму текст – сакральные молитвы!

Я раскрываю ими небеса!

Твои ресницы – лезвие от бритвы!

Твоя душа – открытые глаза!

2012

*     *      *

Самый солнечный поэт

Охло`нуть не даёт Стихира.Гну!

Стихи-Тяни-Толкай[1] мурло воротит!

Ладонь моя протянута к окну –

В неё спустилось Солнце, что напротив.

Уселось, как паук, плетя лучи,

И сразу звуки превратились в нити.

Я – не политик! Что меня лечить?

Я от "наук умею много гитик".

Но, преломившись через мой стакан,

Звук Солнца отозвался в подреберье

И я гляжу, как пьяный истукан:

Пегас несётся, обрывая перья.

А следом Муза открывает дверь

И попадает в паутины сети.

Спасибо, Солнце! Я – Поэт теперь!

Из всех поэтов – самый солнечный на свете!

2011

*     *     *

Я же знаю, как Вечность дрочит

Я – не рыбак! И меня не прельстит улов!

В металлолом сдам мотор, искромсаю сети!

Эквивалентом тысячи ваших слов

Стал бы российский мат, но, ведь я – не йети!

Я же – почётный член Академии русских слов!

А что до стихов, то до них я – весьма охочий!

И между строчек пишу так, что – будь здоров!

Всё – про любовь и про губы, и – чёрны очи!

Пусть модератор пиарит мой слабый стих! –

Но я же – не псих! Я же знаю, как Вечность дрочит[2]!...

И, между прочим, она узнаёт своих!

Не по регалиям, а лишь, – по паре строчек!

2012

*     *     *

Напрасно грусть рождает стих

Вы так пронзительно честны

В своих стихах и мыслях, тоже...

Мои глаза,как блеск блесны,

Голубизной тебя тревожат.

Но, чем развеять мне тоску?

Я не рискую и – пытаться!

А, может, статься я рискну

В тебя влюбиться и остаться?!

Ты не торопишь облака...

Они задумчиво зависли...

Я мысли шлю издалека,

А на горе и рак не свистнет!

Ты так робка и далека...

Ты – так наивно беспорочна!

А я спешу за облака

И ухожу...мне надо срочно!..

2012

*     *     *

Трудно скрыть под полою штатской!

Между Питером и Москвой Есть такой полустанок – "Тосно".

Да, мне тошно! Я сплю с тоской! И боюсь – просыпаться поздно!

Подружившись, по дури, с ней, пропустил новогодний праздник

И, запудрив мозги весне, сделал вид, что завяз в соблазне.

Только: Чу! На моём плече ощутил я кошачьи лапы

И торчу, как буёк, – ничей! Возле берега близ Анапы.

А напыщенный в фото франт будет гладить тебя напрасно!

И в шампанском утопит, гад! Белым лебедем в Море Красном.

Тот потоп на душе моей Трудно скрыть под полою штатской!

Грустной стаею журавлей Утону я в дыму кабацком.

2012

*     *     *

Почему всё – не так? Пехота... - Небесная мечта пехоты

Я родился близ угольной шахты, но в небо смотрел

И пострелом о небе мечтал, высоты не боялся!

Помню: сталинским соколом Чкалов на небо взлетел,

Я ж дистрофиком вырос, когда в РККА призывался.

Я не очень был крепок и думал: меня не возьмут!

Военком же во мне не увидел ни грамма ущерба:

- Ну и что, что худой? Кости мясом потом зарастут!

Военврач же был плут – написал, что – железные нервы!

Он не грек был – еврей! Дыроколом прекрасно владел.

И пошёл я в пехоту – не пушечным мясом, а – костью!

Начиналась война. 41-й . Беда. Беспредел.

И любовь отступила, а мир наш наполнился злостью.

И мешал сапогом я мечту и дорожную пыль,

А на небе свинцом чья–то смерть в облаках затаилась

И мне виделся бог в перекрестии звёздочных крыл,

А война от Москвы, через Днепр, до Берлина катилась.

Помнит Финский залив, Кёнигсберг и Балтийский прибой,

Как победной весной бог на грешную землю спустился,

А мечта растворилась в небесной дали голубой,

Я вернулся домой, инвалидом, туда, где родился.

Всё пошло кувырком, жизнь такого меня не ждала,

Но статистика – сволочь расставила всё по ранжиру

И старик , военком, пододвинув меня до стола,

Выдал дочку свою за меня и – сломалась пружина.

И с тех пор на душе поселился и ангел, и бес.

Хоть на ладан дыши, не сбежать мне с последней подлодки!

Растворились мечты в синеве окрещённых небес,

Но... наладилась жизнь, подрастают детишки-погодки.

Только сердце болит и томится неведомой грустью –

Почему всё – не так и пехоте мешает протез?

А вдали всё горит и горит и никак не отпустят

Огонёк и мечта, что когда-то спустились с небес.

2012

*     *     *

Только сердце моё не сожмётся рукою Данко

Я, щекою небритой, как жёлтый весёлый подсолнух,

Семенами набитый, спешащий тебе удружить,

Исколол тебе руки… какой же я всё-таки – олух!

Отдыхайте, французы! Ведь я же – российский мужик!

Ты смеёшься во сне и по-детски сопишь мне в подмышку.

Я своей пятернёй заменяю бюстгалтера глубь.

Ты бредёшь по Луне (притяженье – не слишком!)  вприпрыжку.

Этот сон озорной… да и сам я в адюльтере глуп.

А, когда я уйду, и раздвинет рассвет занавески,

Грустный солнечный зайчик уснёт у тебя на груди…

Я себе на беду не придумаю доводов веских,

Чтобы здесь оказаться и стать у тебя на пути.

Ты, конечно, простишь, календарный листок обрывая ,

Вспоминая мотив поразившего сердце танго,

Будут дети расти, обо мне этой правды не зная,

Только сердце моё не сожмётся рукою Данко`[3].

2012

*    *    *

Я в шампанском считал пузырьки – на втором миллионе споткнулся

И увидел сквозь пальцы руки, как в бокале тебе улыбнулся.

Ты тянулась ко мне, как мангуст, я змеёю в клубочек свернулся.

Помнит яркий сиреневый куст моего учащение пульса.

Губы в губы случайно сошлись... Я был трезв и немного стыдился,

А внизу ручеёк, как рушник, по зелёному лугу стелился.

Недотрога! Тебя я не знал,  в сеновал зазывая душистый!

В небеса упиралась сосна.. Облака распускались пушисто...

Ветер-ветер! Какой забалуй! Мерилиновой юбкой играет...

Украду у тебя поцелуй! Эта кража в любовь вырастает.

Непростая история чувств... Разыгралась, как драма Джульетты.

Не волшебник – я! только учусь! Вы простите поэта за это!

2012

*     *     *

Кто такой Мимино он, она иль оно?

Шёл по жизни я этой легко: пиво пил и плевал на "Клико",

Но однажды в трико повстречал Сулико – Полюбил я её... глубоко!

И в душе поселилась печаль: Ах! Зачем я её повстречалЬ!?

У меня нет меча! Кровь кипит, как моча! А она задала стрекача!

Я её всю...запомнить не смог! – Только то, что мелькнуло меж ног.

Уронил я пенсне, грудь сдавило тесней этой песней, как в сказочном сне.

И теперь между нами – стекло. Но разбить мне его нелегко!

И терпеть западло западни этой зло! Как забыть мне тебя, Сулико?

"Мимино" показали в кино. Только там – непонятный прикол –

Кто такой Мимино: он, она иль оно? То ли дело – моя Сулико!

На Юконе – жестокий закон! – В домино забивают козла.

Сулико...Мимино...Что поставить на кон? Где тот умник, чтоб мне посказал?

2012

*      *     *

Безбилетный харакир

Мир полон тайн и всяких чёрных дыр. Познать бы всё! Да хватит ли здоровья?

Компостер, безбилетный харакир[4],  уже с косой стоит у изголовья.

Уже в астрале просочилась брешь  и синий шар на бреющем полёте

Меняет полюса на "за" и "против"  и настежь распахнулся зарубеж.

И, в кои веки, не сомкнуть мне вежд! С надеждой жду последнего полёта.

А счастье, может быть, за поворотом. Как распознать под серостью одежд?

2012

*     *     *

---

[1] Пегас в моей интерпретации

[2] ДРОЧИТЬ (толковый словарь Даля) – , драчивать что, вздымать, подымать, вздувать, подвысить; | кого, нежить и тешить, ласкать, баловать любя, холить, выкармливать. дрочить дитя по головке, гладить, баловать, потакать. дроченое дитятко, баловень. учен, жену бьет: а дрочен – мать. печка дрочит, долги клочит, лакомая еда. печка дрочит (нежит), а дорожка учит...

[3] *Данко` – авторское ударение

[4] от "харакири"