.jpg)
Есть такой великий секрет жизни, который особенно хорошо понимаешь под старость: всё на свете имеет лицевую сторону и изнанку. Даже не событие, а ещё только его предощущение.
На лицевой стороне красуются знамена, речи, победные отчёты и фотографии для потомков. На изнаночной болтаются нитки, узлы, заплатки, страхи и вечное человеческое «авось пронесёт».
Смотришь на жизнь и видишь: петелька сюда, петелька туда. Ветер качнул занавеску истории, и уже кажется, что всё переменилось. Но проходит день, проходит год, проходит эпоха, а человек всё так же движется своим старым маршрутом: туда-сюда, туда-сюда.
Иногда к радости. Иногда к любви. Иногда к собственной глупости. А бывает, что и прямо в жопу. Тут опытный человек не станет ломать комедию. Он знает: жопа в истории человечества является не только местом наказания, но и своеобразным убежищем.
Там тепло. Там темно. Там тихо. После ночного налёта, когда над городом гремело железо и казалось, будто сама судьба решила сменить кровлю на земном шаре, иной раз просыпаешься утром и думаешь: «Отчухрынились на сей раз. Слава Богу».
И в этом коротком «на сей раз» помещается больше философии, чем в толстых университетских трактатах. Потому что жизнь, вопреки всем учебникам и пророчествам, принадлежит не ангелам. И даже не князьям.
Жизнь принадлежит тем, кто карабкается по её изнаночной стороне. Тем, кто никогда не попадёт в учебники как великий герой, но утром всё равно откроет магазин, подметёт двор, сварит кофе, починит крышу и закроет выбитое окно листом рубероида.
Рубероид вообще недооценён историками. Империи любят мрамор. Полководцы любят бронзу. Идеологи любят гранит. А народу после беды чаще всего нужен именно рубероид.
Чтобы не текло. Чтобы дожить до следующего дня. Чтобы дети спали сухими. Чтобы кошка опять выбрала себе подоконник. Чтобы жизнь, немного помятая и прокуренная тревогами, всё-таки продолжалась.
Особенно хорошо это понимают киевляне. Наш город давно научился различать громкие слова и настоящую стойкость. Настоящая стойкость редко говорит высоким стилем. Она просто делает своё дело. Варит борщ. Возится с генератором. Шутит в очереди. Ругается на власть, на погоду и на цены. А потом идёт дальше.
Мы разные. Среди нас есть православные, католики, иудеи, атеисты и люди, которые вспоминают о Боге только тогда, когда над головой начинает свистеть история. Но когда приходит беда, оказывается, что у нас гораздо больше общего, чем различий.
Потому что сначала мы люди. Потом соседи. Потом киевляне. А уже после этого всё остальное. Возможно, именно поэтому Украина держится.
Не на пафосе держится. Не на лозунгах. Не на обязательном оптимизме. А на удивительном искусстве продолжать свои степенные «туда-сюда» даже тогда, когда мир решил сорваться с петель.
На упрямстве тех, кто после налёта чинит крышу. После тревоги заваривает чай. После потерь снова сеет хлеб. После разрушений достаёт тот самый спасительный рулон рубероида.
Потому что у всякой истории есть лицевая сторона и изнанка. На лицевой стороне потом рисуют героев. А на изнанке живут люди. И если Господь действительно внимательно смотрит на землю, то, думаю, больше всего
Ему нравятся не победные парады, а именно эти люди. Немного усталые, немного ироничные, иногда перепуганные, иногда смешные. Те, что после каждого налёта оглядываются вокруг и говорят: «Ну что ж. Отчухрынились. Теперь будем латать рубероидом вечность».
Комментариев нет:
Отправить комментарий