31 августа 2014г. запущен литературно-публицистический блог украинской полиэтнической интеллигенции ВелеШтылвелдПресс. Блог получил широкое сетевое признание. В нем прошли публикации: Веле Штылвелда, Ирины Диденко, Андрея Беличенко, Мечислава Гумулинского, Евгения Максимилианова, Бориса Финкельштейна, Юрия Контишева, Юрия Проскурякова, Бориса Данковича, Олександра Холоднюка и др. Из Израиля публикуется Михаил Король. Авторы блога представлены в журналах: SUB ROSA №№ 6-7 2016 ("Цветы без стрелок"), главред - А. Беличенко), МАГА-РІЧЪ №1 2016 ("Спутник жизни"), № 1 2017, главред - А. Беличенко) и ранее в других изданиях. Приглашаем к сотрудничеству авторов, журналистов, людей искусства.
Над головой плыли звёзды. Беззвучно. Как нарисованные.
Как отражённые в черноте Леты… Стикса… Ганга... лужи крови на израненном
выбоинами от гусеничных лент асфальте какой-нибудь square. Трудно выразить то,
что чувствуешь, когда тебя уже ничто не держит. Когда гравитация не тянет за
ноги, все слова становятся ненужными, все меры – абстрактными и, наконец, язык
символов теряет логику, а твоё Я – принадлежность.
Рецензия: Все признаки самоиронии налицо. Так может писать только умный самодостаточный мужчина в самом расцвете сил. Удачи и далее, Юрий С уважением Анатолий Кузнецов 06.05.2018г.
То ли я сижу на стуле, то ли стул прильнул ко мне,
только оба мы рискнули пообщаться в тишине.
По закону тяготенья я стремлюсь куда-то вниз,
только стул прервал движенье, исполняя свой каприз.
Он законы притяженья многочленами подпёр,
к позе попы - с уваженьем, словно истинный партнёр.
Я о стуле мало знаю, ну - коричневый такой,
он меня собой лобзает, осязая высотой.
Свесив органы движенья, я болтаю с ним "за жизнь",
он внимает с напряженьем, задней мысли массажист.
А потом, в пылу дискуссий, аргументы исчерпав,
от полученных перкуссий стул сломался - я упал.
По закону тяготенья я летел, конечно, вниз.
Стул - вверху нависшей тенью извергал свой шовинизм.
Центр Земли ещё далече, жизнь промчалась: миг - и клип.
Время - доктор. Время лечит. Жалко стула. Он погиб.
*Джидду Кришнамурти (11 мая 1895 — 17 февраля 1986) —
один из наиболее известных и влиятельных индийских
мыслителей и философов XX века.
(С) Юрий Контишев, авторская песня "Философская беседа" г. Херсон, 2018 г.
Я дирижировал ветром, болтаясь на нитке -
рыженьким Шнитке с тромбоном - в сети паутинной.
Первая скрипка лажала в последней калитке -
брызжа в ведро-тамбурин наутилусным сплином.
Для дежавю ты была адекватно-рутинной
и соскользнула дюймово-кленовым листочком.
Я по дождю развлекался в струе страусиной,
взяв парусину дерьмового неба в подстрочник.
Мне было лень для тебя сочинять ариозо.
Я под адажио даже не стал напрягаться.
Баловень-ливень внезапно скончался курьёзно,
не подытожив продажу своих облигаций.
Каплю воды обволакивал солнечный зайчик.
Каждый охотник желает фазаном гордиться.
Не отвертеться от Вертера Джанни Версаче*.
Паж в фараоны уже никогда не сгодится.
(С) Юрий Контишев
* Здесь:
Вертер – синоним смерти. Джанни Версаче был убит на ступенях своей виллы в Майами двумя выстрелами в голову.
Сразу по написанию получил такую рецензию:
Марен 31.07.2018 12:27 Ого, вот это адажио, прямо спеть захотелось, хоть и на флейте водосточных труб меня Маяковский так и не научил играть...
"Баловень-ливень внезапно скончался курьёзно, не подытожив продажу своих облигаций."
Потому, видимо, и скончался, что облигации дождя никто не покупает... Здоровски. Удачи!
Я не умею плавать брассом, стрелять с винтовки от бедра, но написать, как Н. Некрасов, и даже - несколько прекрасней, мне, как индейцу - три пера.
Ведь я, почти что, русский гений, но, непонятно самому, как написал Иван Тургенев, держа Полину на коленях, про жизнь Герасима с Муму.
Суму, набитую стихами, Денис Давыдов потерял под бородинскими снегами, слегка умявши сапогами, а я нагнулся и поднял.
Не сразу понял, что я поднял, но Кюхельбекер - молодец мне подсказал: "Пока не поздно, отбрось войны и мира прозу, возьми стихи за образец! ".
Но я - не Саша Полежаев! Я маты перерифмовал и выдал новые скрижали - они скрипели, но рожали высокий штиль, что всех порвал.
И Баратынский выдал Фету: "Да, этот парень - хоть куда! Достойно принял эстафету, эфес рифмует с эполетом, ну - прямо Пушкин, господа!".
Толстой рыдал в свои романы, НикВас тома свои сжигал, в углу калякал Пиросмани, кормили манкой Томас Манна, а я тропой своей шагал,
в шикарно выглаженных шортах, чеканя Маяковский слог, я Бунину украсил что-то, украв у Тютчева остроты, и лучше выдумать не мог.
Григорий Липец: Юра, И-ЗУ-МИ-ТЕЛЬ-НО!!!!! Явная творческая удача.
Юрий Контишев: Да??? Написал сидя вполоборота к компу, играя в шарики. Уже не первый раз то, что легко и быстро пишется,оказывается значительнее того, над чем мучаешься ночами. Вот такое интересное наблюдение! Спасибо, Гриша!
В огороде пугало, на кресте распятое, только вместо гвоздиков - бантик завитой, а народу думалось, после сорок пятого, на колымской просеке - праздник за бедой. От аркана туго нам - угодили лебеди в лебеду-марь белую, в заячий слопец, ураганы с вьюгами закрутили нелюди, за бредовой верою прячутся в злобе. В околотке угольном, в карусели лагерной, на кровавой простыни мокрые бинты, с табуретки струганой он висел на нагеле и в кровать остылую скинули менты. Ангел перепуганный до рассвета вздрагивал, по кольцу Садовому пленные бредут, а в толпе - без ругани, только - вальс по радио, королю крестовому предан верный шут. От народа пугало в мавзолее спрятано, за парчой бахиловой парочка копыт, Нары, роды - туго нам, и всё злей с порядками, табачок с мякиною, да очковый быт. От аккорда струнного, дрожь игры невнятная, по ключу басовому тенором пою, от такой истории, сплошь покрытой пятнами, по плечу бесовое - даром, что в раю. В огороде пугало, на кресте распятое, на кровавой простыни мокрые бинты, а народу думалось, после сорок пятого, на колымской просеке, больше нет беды.
