Борис Финкельштейн: ПУТЬ ПОД СОЗВЕЗДИЕМ АРЬЕ-ЛЕЙБА, продолжение 20

Начало смотри: http://agitprom2014.blogspot.com/2016/05/blog-post_26.html

БЛАГОВЕЩЕНСК. Заключительный аккорд

Последние полгода в Благовещенске Фима продолжал работать у Боронина.

Борис Иванович после Онахоя еще дважды посылал Фиму в «отчаянные» снабженческие командировки, и каждый раз следовал положительный результат.

Директор горбыткомбината, зная о намерении Фимы после окончания срока отработки покинуть Благовещенск, время от времени проводил с ним беседы.

- Фима! Как ты смотришь на место главного инженера моего предприятия? Или начальника снабжения?

- Борис Иванович! У Вас нет таких свободных вакансий.

- Да ты что не видишь, что моя барышня – главный инженер явно не тянет. Да и сама она об этом знает. А Семенович! Тот еще, старый пер..н! Я уже замучился считать командировки, где он обоср..ся. А за те, которые прошли удачно, он с меня «штаны снимает». Ему уже давно пора на заслуженный отдых. А ты – парень честный, толковый и там, где он «пролетает, как шпала над Парижем», ты приносишь результат. Кстати, у нас и сейчас есть проблема. Семенович сообщил, что «горят» наши фонды в Усолье Сибирском. Может быть, попробуешь еще раз? Семеныч уверяет, что там – дело гиблое, и предлагает залезть в долг к мебельной фабрике. А я подумал, что ты и тут ему утрешь нос

- А, собственно, почему бы не съездить? А вдруг что-то и выгорит.

Оставалось три месяца до отъезда. Лена уехала в Омск и ждала Фиминого приезда туда. С ее отъездом общежитие для Фимы как бы осиротело. Он откровенно скучал за ней. Его даже не прельщали откровенные приглашения развеять его хандру.

Предлагаемая командировка обещала новые впечатления. Поэтому Фима особо и не упирался.

Ехать в Усолье Сибирское ему пришлось поездом, так как не удалось достать авиабилеты до Иркутска, откуда до места назначения можно было и на автобусе доехать.

Пусть двое суток трястись, зато - прямо до места.

Начальник отдела сбыта ДОКа  встретил его не очень приветливо.

- Зачем приехали? Я же говорил вашему снабженцу, что две недели мы стояли из-за поломки. Месячный план, даст Б-г, процентов на тридцать выполним. Так что, идите и устраивайтесь в гостиницу. Уверен, Вы застрянете у нас надолго. Когда еще дойдет Ваша очередь?

Фима четко ощущал, что спасти положение в данном варианте способна только приличная взятка, которой у него не было. По инерции он заглянул к рядовым работникам отдела сбыта. Здесь все было просто и обыденно. Раз начальник так сказал…

Устраиваясь в гостиницу, Фима ощущал полную безысходность. На других предприятиях ему удавалось расположить к себе принимающую сторону, что и давало в итоге положительный результат. Здесь он наткнулся на такое безразличие, что, казалось, не за что зацепиться. Идея возникла спонтанно.

Он возвратился в контору ДОКа и заглянул в отдел сбыта.

- Извините за беспокойство. Еще один вопрос. Когда у вас обед?

В отделе находилось четверо, и только одна дама соизволила обратить на него взор.

- С часа до двух!

- Спасибо

Ровно в час дня Фима вошел в отдел сбыта.

- У нас обед

- Да я, собственно, поэтому и зашел. У меня, здесь, знакомых – никого! Даже поговорить не с кем. А «засел» я у вас, судя по всему, надолго. Почему бы не познакомиться?

И Фима вытащил из своего портфеля полный набор для приятного обеда: две бутылки коньяка, хлеб, колбасу и помидоры. Все это он купил в соседнем с предприятием гастрономе.

- А почему бы не пообщаться с хорошим человеком?

Достаточно быстро компания разместилась за накрытым столом.

Застолье явно удалось. Хмурые лица расправились. Языки развязались. Фима рассказывал о себе, о Благовещенске. В ответ ему поведали информацию о городе и его жителях. Оказалось, что Усолье – молодой промышленный город. Как и Волгодонск, его строили заключенные, получившие впоследствии «химию». Процент «химиков» к общему числу проживающих здесь доходил до пятидесяти. Отсюда становилась понятной напряженность общения между людьми.

 Когда количество спиртного на столе уменьшилось до половины бутылки, Фима услышал сакраментальную фразу:

- Слушайте. А почему бы нам не помочь хорошему человеку?

- Ты, Ефим, подходи к вечеру поближе. Может мы тебя чем-нибудь и порадуем.

На следующий день Фима звонил Боронину с сообщением номера вагона, который требовалось встречать.

После Фиминого звонка накануне, когда информация была более чем удручающая, нынешняя новость заставила его вскочить со стула и прокричать в трубку:

- А что я говорил? Я знал, что ты это сделаешь. Обратно лети самолетом из Иркутска. Если будут проблемы с билетами оттуда, звони. Я, через моего знакомого в Иркутске, решу проблему.

Добравшись на автобусе в город на Ангаре, Фима не испытал трудностей с авиабилетом до Благовещенска. Ему хватило времени на прогулку по Иркутску.

Вот уж, какой город ему очень понравился. Прежде всего - отношением к старине. Дореволюционные здания в городе выглядели так, как будто были вчера построены. Новостройки не нарушали колорит. Чувствовалась любовь современных архитекторов к истории и уважение к творениям других - своих предшественников. Фима гулял по мощеным булыжником мостовым и вспоминал старые кварталы своего родного города.

В Благовещенск Фима возвратился, что называется, триумфально. Борис Иванович ликовал.

-Утер нос всем!

О Фиминых успехах знали и в Управлении. Оказавшись на время судебной компании в изоляции от общения с бывшими коллегами, Фима перестал ощущать отчуждение. Работники Управления, носом чувствующие «направление ветра» вернули ему свое расположение. Фима же не отличался злопамятностью и был искренне рад подобной перемене.

За месяц до Фиминого отъезда, когда настроение у него было уже чемоданное. Боронин сообщил ему, что Былин приглашает их к себе.

- При чем тут я?

Фима в мозгу прокрутил ситуацию.

- Наверное, будет предлагать задержаться.

Но действительность оказалась несколько прозаичней.

- Ефим Иосифович! Не кажется ли Вам, что пора забыть о возникших между нами недоразумениях. Я наслышан о Ваших успехах у Бориса Ивановича. Я искренне рад, что Вы не растеряли присущую Вам деловитость и умение решать самые сложные проблемы. Хочу просить Вас еще раз съездить в командировку и помочь, уже Управлению. Вы, работая у нас, курировали не только мебельное, но и строительное направление. Проблема обоюдная. По фондам Управления под большой вопрос поставлена поставка ДВП. Предприятие-поставщик уведомило нас в невозможности выполнить заявку. В разгар сезона этот факт ставит нас в катастрофическое положение. Мы хотим доверить Вам эту миссию с надеждой, что Вы, как всегда, справитесь.

Тон Начальника Управления был полностью доброжелательным.

- А, собственно, почему не попробовать? Я согласен.

В Управлении Фима получил командировочные и все документы подтверждающие его полномочия. Предприятие, куда Фима направлялся, находилось недалеко от Биробиджана – центра Еврейской автономной области, куда Фима стремился добраться, но, доселе, так и не доехал.

Оказалось, что до места проще добираться через Хабаровск.

Что же за «терра икогнито» эта загадочная национальная область, куда в тридцатых годах, в противовес стремлению на «землю обетованную», сталинская пропаганда зазывала евреев Советского Союза.

Когда самолет начало бросать вверх-вниз, стюардесса сообщила: «Пролетаем над территорией Еврейской автономной области». Когда Фима выходил из автобуса в лесном поселке – месте расположения ДОКа он надеялся встретить обилие характерных лиц. Но не встретил. Когда он на обратном пути заехал в Биробиджан, он был шокирован убогостью областной столицы. Даже небольшой Благовещенск был намного интереснее в архитектурном плане. Не говоря о грязи на улицах и наличии большого количества нетрезвых личностей. Да, его единоверцы изредка попадались. Но название нисколько не соответствовало сути. Большинство евреев Советского Союза явно проигнорировало приглашение «вождя наций». И правильно сделали. Хотя Сталин и планировал в 53 году реабилитироваться, но его смерть оказалась чрезвычайно своевременной для евреев СССР. Видать Б-г, в очередной раз, включился в спасение народа, которому когда-то у горы Синай даровал свое благословение.

Командировку же никто бы не назвал сложной для Фимы. Предприятие стояло. Вероятности выбить вагон не было никакой. Он полностью выполнил обязательную процедуру посещения секретаря в приемной и отдела сбыта, где получил безысходную информацию. Большого желания пробивать любыми средствами у него не было. В его голове крутился выбор: «Вселяться в гостиницу и на пару дней задержаться в этой дыре, или сразу поехать в Биробиджан и оттуда – обратно в Благовещенск».

В итоге Фима пришел к среднему решению: «посетить Биробиджан не на обратном пути, а в течение пары дней, проведенных здесь»

Кроме того, требовалось регулярно информировать Былина, получая от него ценные указания.

Былину он позвонил в тот же день, с сообщением:

- Вагон номер … с ДВП отправлен.

Что же произошло в конторе ДОКа за столь короткий период?

Когда Фима обратился к секретарю в приемной с просьбой дать ему направление в гостиницу, та неожиданно вымолвила:

- Вы из Амурской области?

- Да.

- Вас просил зайти заместитель директора.

Идти далеко не пришлось. Дверь кабинета находилась рядом с приемной.

 Солидный мужчина, сидевший за столом, оторвал взгляд от лежащих на столе бумаг и посмотрел на Фиму.

- Присаживайтесь. У меня есть к вам одно предложение. Выполнить вашу заявку для нас чрезвычайно сложно, точнее сказать невозможно. Но у меня стоит загруженный вагон с неликвидом. Возьмете его в счет выполнения заявки?

- А что Вы подразумеваете под неликвидом? Бракованную продукцию?

- Совсем даже нет. ДВП качественное. Никаких расслоений. Она не проходит ГОСТ только по размерным показателям.

- Беру!

- Ну, тогда подпишите вот эту бумагу, что вы не возражаете.

Кроме начальника Управления Фима, также, «отзвонился» и Боронину. Все же, Купец, как за глаза называл его Былин, тоже волновался за своего подопечного.

 Это был пятый его успех на ниве снабженческих командировок.

По приезду, конечно же, Фима явился «на ковер» к начальнику Управления с отчетом. Былин ликовал.

- Ефим Иосифович! Вы сделали большое дело. Ознакомьтесь с приказом о премировании.

Я хочу задать вам один вопрос. Так ли непоколебимо ваше желание покинуть Благовещенск? Я уверен, что Вы, именно здесь, способны в нашем Управлении пойти очень далеко. Может, переиграете свои планы?

- Михаил Иванович! Давайте говорить откровенно. Мне двадцать восемь лет. Пора создавать свое гнездо. В Благовещенске квартира мне не светит еще долгие годы. Служебное продвижение для меня, с моей пятой графой, тоже весьма сомнительно. Пусть, сегодня Вы не вспоминаете наш конфликт. Но где гарантия, что в какой-то момент Вы не захотите посчитаться со своим подчиненным – то бишь, со мной?

В начале августа из Благовещенска Фима уезжал в Омск. Он готовился повторить неудачный опыт своего брата – пойти навстречу любви, наплевав на мезальянс, на не еврейство будущей супруги, по-юношески не принимая сомнения родных.

ОМСК. МАРШРУТ СОЗИДАНИЯ

ОКОЛЬЦЕВАНИЕ ПО-СИБИРСКИ

1 августа Фиме было дано своими глазами лицезреть Омск - один из крупнейших городов Западной Сибири.

При посадке самолета его переполняли двоякие чувства. С одной стороны – желание скорее обнять любимую женщину, а с другой стороны – совсем незнакомая обстановка и встреча с совершенно чужими людьми, чье благожелательное отношение к себе ему еще предстояло завоевывать.

После Лениного отъезда из Благовещенска была череда писем и телефонных разговоров, последствием чего пришло решение организовывать семью, с проживанием не в Киеве, а Омске. Решающим аргументом стал банальный квартирный вопрос.

В начале лета Илья вторично женился, и в Киеве Фиме с Леной «светила» притирка трех семей на 40 метрах двух комнат в коммунальной квартире с призрачной перспективой расширения или разъезда.

В Омске Ленин папа обещал (пусть не золотые горы) прописку в доме под снос (и перспективу получения на этом основании жилья) с проживанием до этого в одной из комнат своей 3-х комнатной квартиры.

Об Омске Фима немного знал из Лениных рассказов: город на Иртыше, чье население количественно совсем недавно превысило миллионную отметку.

Аэропорт, как визитная карточка города, Фиму разочаровал. Выработанная привычка к сравнениям в очередной раз искала прообраз. Он понимал, что Омск это - не Киев, и, тем более, не Москва. Аэропорт Омска по размеру более всего соответствовал аэропорту Воронежа. Но с высоты птичьего полета сумеречные огни городского пространства, обещали более величественное строение «воздушных ворот».

Через полчаса после посадки Фима с Леной наслаждались взаимными объятиями на заднем сидении «Лады», ведомой Лениным отцом. Проезд по ночному Омску, невзирая на комментарии водителя, по понятным причинам не отложился в Фимином сознании.

А потом был торжественный вход в квартиру, знакомство с Лениными мамой и братом, традиционный ужин и…рентген всей Фиминой сущности. И хотя Фиме казалось, что он сумел произвести положительное впечатление, «промывание его косточек» продолжилось после того, как Фима с Лениным братом Николаем отправились на лестничную клетку «перекурить».

Спать Фиму положили в отдельной комнате, но среди ночи, в противовес отцовскому запрету, Лена перебралась в его постель. Для любви нет преград, тем паче таких призрачных!

Хотя Фима для себя еще однозначно не сформулировал планы, Ленины родители (со свойственным им напором) взялись обустраивать их судьбу. На семейном совете перед Фимой был поставлен вопрос ребром:

- Мы должны знать твои планы в отношении нашей дочери!

- Я люблю Лену и приехал с твердым намерением просить ее руки, но предполагаю, что до подачи заявления в ЗАГС нам следует поехать в Киев и познакомить будущую супругу с моими родными.

- В принципе, это логично. Но Киев и Омск – не ближний свет. Где вы собираетесь обосноваться? В Омске или в Киеве?

- Мы пока это не решили

- Нужно об этом серьезно задуматься. Если вы собираетесь создать семью, то стоит продумать перспективу. Прежде всего, это – жилье. Можно, конечно, с любимым человеком надеяться на рай в шалаше. Но поверьте нашему опыту жизни: тяжелые бытовые условия способны убить любые чувства. Тем более что ты, Ефим, родился и вырос не в деревне, где присутствуют экстремальные условия для выживания. Лена рассказала нам, какие возможности для проживания есть у твоих родителей. Три семьи, две из которых потенциально вырастут в ближайшее время - в двух проходных комнатах?

 - Мой отец стоит на очереди на квартиру в своем институте. Причем, в числе первых!

- Ну, это когда будет? А в Омске, как я разъяснял тебе в Благовещенске, мы пропишем вас к Лениной тете в дом под снос, который по генеральному проекту развития города состоится в течение ближайших двух-трех лет. До этого жить будете у нас. Условия ты видишь. А там – своя квартира и делай, что хочешь! Лену к тете мы уже прописали. Осталось прописать туда же и тебя. Но это мы пробьем.

В этой фазе общения, Ленин папа взял бразды представления аргументации на себя.

- Фима! Когда я приезжал в Благовещенск, я говорил тебе, что являюсь не последним человеком в нашем городе. Как ты понимаешь, зам. директора большого оборонного завода может кое-что пробить и где-то помочь! Не знаю, какая перспектива ожидает тебя и Лену с работой в Киеве? Как мы понимаем – не самая радужная. А у нас: где поможем, где подскажем, где прикроем… Омск, конечно, не столица, но лучше быть первым здесь, чем последним там.

Аргументация для Фимы была более чем убедительная. Из Лениных писем и телефонных переговоров с ней и его родными в Киеве картина обстоятельств в целом ему была понятна.

На чаше весов был непростой выбор. С одной стороны – любовь и привязанность родных, с другой стороны – полный «замес» практических неудобств. С одной стороны – его проверенную десятилетними скитаниями, способность вписываться в любой круг общения, с другой стороны – опасение за сложности этого процесса для любимой женщины. И хотя червь сомнения еще бередил его разум, фактическое согласие у него уже вызрело.

Логика любви совершенно непредсказуема. Фима знал, что Лена согласится на любое его решение. И он в качестве главного довода выбрал наиболее весомый аргумент – свою лучшую способность приспосабливаться к обстоятельствам.

- Мы много думали об этом. Очевидно, что Омск для нас более перспективен, и именно на этом варианте мы решили остановиться

- Если так, то при ваших обстоятельствах следует поторопиться. Уже сейчас прописать тебя будет не просто. А через месяц-два даже мои связи могут оказаться малоэффективными.

- Но ведь по срокам раньше чем через месяц по условиям ЗАГСа нас не распишут. Подадим заявление, съездим в Киев и как раз по возвращению распишемся.

- Это слишком долго. Бумаги на прописку нужно подготовить в этом месяце. А в ЗАГСе есть возможность все решить гораздо быстрее – до вашей поездки в Киев.

Есть в жизненных ситуациях такое понятие, как «линия невозвратимости». Своим согласием Фима переступил эту черту.

Далее события полностью вышли из-под Фиминого контроля и понеслись со скоростью курьерского поезда. Уже через неделю ЗАГС официально оформил Фимины и Ленины отношения. Лена, несмотря на убедительные просьбы родителей, приняла фамилию мужа.

Свадьба была скромной. Фимины родные из Киева не приехали.

На свадьбе и после нее Фима старался вести себя раскованно, но это удавалось ему с большим трудом. Даже присутствие любимой женщины рядом помогало мало.

С облегчением он вздохнул только в самолете, перемещающем молодоженов в сторону Киева.

В аэропорту «Борисполь» Фиму с Леной в полном составе встречало семейство Факторовичей.

Отличие от Фиминой встречи в Омске было разительным. Теплота общения сразу сняла с Лены естественное напряжение.

В аэропорту произошло знакомство не только Фиминых родных с Леной, но и первая встреча второй Илюшиной жены Анжелы с Фимой. При этом Фима сразу осознал, что его старший брат сделал правильные выводы из ошибок прошлого. Его невестка не уступала предыдущей во внешних данных, но была гораздо теплее, роднее и органично вписывалась во внутренний мир его семьи. Илья «выстрелил в десятку»!

Способ перемещения от аэропорта к дому тоже отличался от омского: на рейсовом автобусе до площади Победы, оттуда - на самом коротком трамвайном маршруте Киева до Львовской площади. Плюс пять минут ходьбы по родной ему улице Сретенской до их парадного. Самый маленький в Киеве лифт доставил все семейство на 5-й этаж в три захода.

И еще одно существо довершало теплоту этой встречи – песик, заполняющий квартирное пространство радостным лаем с прыжками до уровня пояса.

Масик – кличка этой рыжего кабеля, размером чуть больше кошки, забавного, напоминающего маленькую лисичку, необычно преданного и смелого.

Как и все собаки, он оглушительным лаем дополнял сигнал дверного звонка. Но, удивительным образом, Фимино присутствие из-за двух дверей он определял безошибочно. После звонка вначале слышался звонкий, даже угрожающий лай. Затем, при открывании двери из комнаты в коридор, лай переходил в восторженный визг, не прекращающийся по мере открывании дверей в тамбур и на лестничную клетку. Через год Фиминого отсутствия животное неизменно узнавало и приветствовало его.

Две недели в родном городе для Фимы промелькнули как один день. Знакомство с достопримечательностями Киева, походы в театры и представление Лены многочисленной родне практически не оставляли времени на посещение магазинов. Хотя то, что сейчас называется «шопинг» планировалось изначально. Конечно, полки магазинов Киева сегодня и в то время сравнивать смешно. Но в те времена обеспеченность товарной массой Омска и столицы Украинской ССР находились явно в разных весовых категориях.

На Лену Киев произвел очень сильное впечатление и, где-то в глубине души, она пожалела, что пошла на поводу у своих родителей. Конечно же, сама возможность постоянного проживания в таком городе нивелировала любые неудобства. Но, что сделано, то сделано!

В Омск молодожены улетали, значительно утяжелив свой багаж подарками, покупками и, естественно, тройкой знаменитых киевских тортов.

ПУТЬ К СОЗИДАНИЮ

После отдыха в Киеве началось Фимино вживание в новое состояние. Незнакомый город, свое окружение он познавал с интересом. Труднее давалось общение внутри семьи. Привыкший за десять прошедших лет к значительной самостоятельности, Фима оказался под определенным прессом старшего поколения, категорически навязывающего молодой семье свой быт и свои установившиеся правила. И хотя Фима по натуре был достаточно покладистым, это не могло его не напрягать.

Вопрос прописки решился достаточно оперативно. Теперь на повестке дня вставал вопрос о сохранении непрерывного стажа Фимы, как работника. По советскому законодательству это понятие было достаточно четко прописано и являлось одним из определяющих элементов при начислении пенсий и выплате премиальных.

Фима это хорошо знал, подстраховавшись в Благовещенске при увольнении.

Обычной практикой было совмещение заявления о предоставлении очередного отпуска с последующим увольнением. Это предохраняло работника от обязательной месячной отработки (после подачи заявления на увольнение) и давало возможность заблаговременно (до отпуска) получить полный расчет на предприятии. Конечно же, подобная процедура предполагала добрые отношения и была невозможна при наличии конфликта между работником и работодателем. В Благовещенске у Фимы с этим проблемы не возникло.

В отличие от нынешних времен, когда развитие коммуникаций позволяет процесс поиска работы вести, не вставая с домашнего кресла, 1980-й год способствовал поддержанию работника в отличной физической и моральной форме при личном «прочесе» предприятий.

В ряде случаев помогала так называемая протекция. Именно такой вариант для Фимы и был предложен.

Ленина мама долгие годы работала в системе бытового обслуживания населения. С учетом Фиминой квалификации и наличия некоторого опыта работы именно в «бытовке», ему было «презентовано» место главного механика на омском мебельном комбинате бытового обслуживания. Оставалось проехать туда и устроиться.

С учетом плохого знания города, Фимину «доставку» к месту будущей работы должна была подкрепить своим присутствием Лена.

Сама она уже была трудоустроена и творила женскую красоту в одном из центральных парикмахерских салонов Омска, располагающегося как раз напротив ЗАГСа их регистрации.

Дорожка от их дома в салон, уже проторенная Фимой, пешком занимала минут двадцать. Через дорогу от салона располагалась остановка автобуса, на котором можно было бы доехать до места назначения.

Как и договаривались заранее, в 11 часов Фима стоял у дверей в дамский зал. Ленин уход до окончания смены был согласован, и супруги предполагали добраться до предприятия не позднее 12 часов. Но, по закону Паркинсона: «если что-то может случиться, то случится обязательно». Наплыв посетителей, болезнь одного мастера и… Фимино ожидание растянулось на полтора часа.

Одна отрада, что их 46-й автобус не заставил себя долго ждать и, в отличие от времени «пик», вписаться в него оказалось не сложно. Полчаса езды, плюс 5 минут ходьбы от остановки, именуемой «мебельный комбинат», до вывески с тем же названием. Но габариты представших глазам строений вызвали череду сомнений в Фиминой голове. Благовещенская мебельная фабрика бытового обслуживания слыла одной из самых лучших мебельных фабрик «бытовки», если не СССР, то, по крайней мере, Сибири и Дальнего Востока.

Трехэтажные цеха данного мебельного комбината даже сравнивать с одноэтажными постройками Благовещенска было нечего.

- Кажется, мы не туда приехали? Смотри и на вывеске «требуются» нет нашей вакансии. Пойду, спрошу на проходной.

Через минуту Фима сообщил:

- Нам – по улице налево, метров 150!

 По направлению их движения виднелись еще более массивные цеха какого-то завода. Но дорога упиралась в неказистый металлический забор с покосившимися воротами.

- Узнаю родную «бытовку»!

Фактически, производственные цеха выглядели не как здания, а представляли нечто, смахивающее на землянки. Единственным одноэтажным строением этого предприятия была контора.

- Да, не впечатляет!

Молодые люди совершенно свободно пересекли территорию комбината и вошли в контору. Их поразила полнейшая тишина и отсутствие какого-то либо намека на производственный процесс. Встреченная там женщина, на вопрос об отделе кадров выдавила:

-У нас обед до двух часов.

Коротко, но понятно. Требовалось «убить» три четверти часа. Здесь делать было нечего, и Фима с Леной двинулись в сторону более оживленных мест – к проходной предприятия, более соответствующего своему названию «мебельный комбинат».

- А давай-ка я зайду в их отдел кадров. Мало ли о чем мама договорилась. Может быть, здесь найдется что-то приемлемое.

Сказано – сделано. Через пару минут Фима уже располагался «пред ясные очи» габаритной работницы отдела кадров

Та долго «мусолила» в руках его трудовую книжку и диплом. О чем-то думала и, наконец, «выдала» свое заключение:

- Ефим Иосифович! Место главного механика и, даже, просто механика у нас не вакантно. Но Вы по своему образованию и предыдущим местам работы практически наш специалист. У нас, в нашем конструкторско-технологическом бюро требуются конструкторы оборудования. Хотя до этого Вы не работали конструктором, может быть эта стезя Вам будет интересна? Если у Вас есть время и желание, я предлагаю Вам дойти до нашего КТБ и поговорить с главным конструктором или начальником конструкторского отдела. Это здесь - в 100 метрах. Кстати, начальник конструкторского отдела - Ваш одногодка.

Работница отдела кадров даже и не подозревала, в какую благодатную почву она вбросила свое зерно.

Фима еще в институте, при подборе материалов для своего дипломного проекта попал в атмосферу конструкторского бюро Петрозаводского тракторного завода. Там, к его немалому удивлению, выяснилось, что он неплохо справлялся с чтением серьезных чертежей.

- И, вообще, целыми днями (и может быть ночами) копаться в замасленном, пыльном оборудовании? Быть постоянным козлом отпущения для всех, без исключения, служб? Ведь такова печальная доля любого главного (или просто) механика предприятия.

Всего этого Фима насмотрелся и наслушался в Благовещенске.

Его внутренний голос настоятельно рекомендовал ему прислушаться к предложению работника ОК.

- Вы знаете? А я, пожалуй, последую Вашему совету.

Лена приняла Фимино решение с некоторой долей сомнения.

- Посмотреть, конечно, можно. Но родители будут недовольны.

- Леночка! За «поговорить и посмотреть» денег не возьмут! Еще не факт, что я им подойду или меня устроят их условия.

ПКТБ извне выглядело весьма пристойно: двухэтажное кирпичное здание (явно недавней постройки) длиной за 100 метров, с двумя воротами по бокам и ухоженным палисадником по всему фасаду. Как убеждались посетители ПКТБ, и внутренняя часть вполне соответствовала внешнему облику: продуманная планировка и хорошая отделка.

Главный конструктор ПКТБ «Омскмебель» В.А.Пузырев встретил Фиму с Леной достаточно приветливо. Мало того, что сам вышел за ними на проходную, он провел для них небольшую экскурсию на производстве, сделав особый акцент на проходящем отладку изделии.

- Это шахтная печь проходного типа, разработанная и изготовленная в нашем КБ. Идея, кстати, тоже наша! Печь готовится к установке на одной из наших фабрик. Она будет работать после линии лаконалива. Внутри печи бегают приводные тележки, и циркулирует горячий воздух. Здесь на входе тележки будут загружаться вручную, разгружаться – там, на выходе. За время прохождения тележек со щитами внутри печи лаковое покрытие успеет осуществить полимеризацию.

- У нас конструкторские разработки не залеживаются на полках. Разработка КД – изготовление – монтаж – отладка на месте. Все это выполняет наше КБ. Наш конструктор имеет возможность вживую пощупать изделие, которое он спроектировал.

- Теперь пойдемте в мой кабинет, а по пути я покажу наш конструкторский отдел.

Именно так, в таком порядке: производство, отдел, кабинет. Позже, в качестве и.о. начальника конструкторского отдела Фима, набирая сотрудников в свой отдел, сумеет оценить разумный ход своего будущего начальника.

Именно на производстве у готового изделия желание заниматься конструкторским делом победило окончательно. Конечно же, к этому следует добавить уведенные условия, атмосферу и благожелательность коллектива. Плюс то, что его готовы были принять конструктором второй категории, со ставкой в размере его требования - 150 рублей (при полном отсутствии конструкторского опыта).

Но именно изделие, которое он мог пощупать руками, объять глазами, оценить на работоспособность оказалось самым весомым.

Желание работать в «бытовке» главным механиком у него отпало совсем.

Об этом Фима и сообщил Лене по дороге домой.

- Родители тебя не поймут, но я поддерживаю твой выбор.

Утром следующего дня Фима ехал устраиваться на работу в конструкторский отдел нестандартного оборудования ПКТБ «Омскмебель».

ПКТБ

Фима не знал, что за полтора года до его появления работники ПКТБ справили новоселье в здании, которое сами же и спроектировали. Техническая мысль и перспектива мебельной отрасли, сосредоточенные здесь, совершенно соответствовали понятию минимальной достаточности.

ПКТБ было способно: спроектировать и изготовить новые образцы мебели, разработать и привязать технологию изготовления этих образцов к конкретному производству, спроектировать, изготовить, отладить и установить все требуемое нестандартное оборудование. В случае потребности, выполнить проект реконструкции действующих производственных площадей или нового здания под производство. Кроме служб управления и поддержки, еще одним из созидательных элементов в ПКТБ являлась лаборатория исследования и внедрения новых материалов с отделом испытаний мебели.

В СССР подобные островки научной и технической мысли присутствовали в каждой отрасли и сопровождали каждое производственное объединение. И, даже, не имеет значения, какое название у них было: проектный институт, КБ или просто проектное бюро. Важно, что благодаря их присутствию производства развивались, получали новый ассортимент и наращивали мощности.

С точки зрения сегодняшнего дня, многие (особенно молодые люди) безапелляционно констатируют, что такая структура – излишество, пустая трата средств и «расплод» бездельников. Нечто подобное можно было услыхать и тогда, от некоторых, не самых разумных «чинуш» или рабочего класса производств.

Три года на Фиминых глазах велась реконструкция производства одной из омских фабрик под «патронатом» ПКТБ. Без остановки производства, без значительного увеличения числа работающих, без существенных строительных переработок действующих мощностей.

Новые станки и целые линии в ночное время и по выходным устанавливались в действующих цехах и последовательно вводились в эксплуатацию.

К моменту окончания работ фабрика, практически не увеличив свои площади, тем же составом, при легком изменении ассортимента удвоила! объем выпускаемой продукции.

Следует заметить, что данная фабрика в общей загруженности ПКТБ занимала не более 30%. И эту работу созидали менее полторы сотни специалистов – работников ПКТБ.

Такова была эффективность таких, как бы сейчас назвали, «технопарков»!!!

(продолжение следует)

Борис Финкельштейн: ПУТЬ ПОД СОЗВЕЗДИЕМ АРЬЕ-ЛЕЙБА, продолжение 19

Начало смотри: http://agitprom2014.blogspot.com/2016/05/blog-post_26.html

ЖИВОЕ ДЕЛО | Боронин своим природным внутренним чутьем распознал в Фиме потенциал работника, который умеет договариваться с партнерами.

Работа Фимы в качестве помощника заместителя директора по строительству сложной назвать было нельзя. Главное для него было быстро освоить строительную специфику.

Общий язык с рабочими Фима нашел сразу. Свою некоторую некомпетентность в терминологии Фима ликвидировал быстро. А уж умению быстро постигать материал жизнь его научила. Кроме того, помогал имеющийся опыт строительства, полученный в Брянске.

Заместитель директора по строительству был опытным специалистом. Фиме было чему у него поучиться.

За счет производства олифы, имеющей повышенный спрос на Дальнем Востоке, горбыткомбинат построил неплохую мебельную фабрику. Слабым местом оставалась старая котельная, не способная обеспечить теплом все дополнительные здания. Явно не хватало мощности. Фима попал к Боронину в период начального этапа строительства новой котельной. Уже была согласована вся документация, заложен фундамент и выведена часть стен. Также был закуплен  котел. На нулевом цикле находилась поставка требуемой оснастки под монтаж котла и трубопроводов.

Все, что требовалось, находилось в позиции «дефицит». Фондов из центральных источников на это не выделено не было. Службы снабжения горбыткомбината было сориентировано на основное производство, поэтому все проблемы обеспечения строительства лежали на плечах службы, в которую Фима попал. Вначале он много времени проводил в дороге от одного поставщика к другому. Там - трубы, там – арматура, а, если повезет, где-то вентиль или сгон отхватит.

Однажды Фима по делам снабжения оказался на окраине Благовещенска. В глаза ему бросилась вывеска военной строительной части.

- А, чем черт не шутит?

Фима, набравшись наглости, зашел в отдел снабжения.

С места в карьер, не дав присутствующим сосредоточиться:

- Господа! Вам олифа, случайно, не нужна?

- Еще как нужна!

Контакт завязался.

- У меня есть олифа и вот такой список. Вы помогаете мне – я помогаю вам.

Фима и не подозревал, на какой Клондайк он вышел.

 Его список вскоре пестрел «птичками» против имеющихся дефицитных позиций.

- Все, работаем. Думаю, что принцип «счет на счет» в данном случае наиболее приемлемый.

Это предполагало следующий порядок действий. Фима с машиной приезжает на склад воинской части. Его наполняют в соответствии наличия позиций его списка. Выписывается счет на оплату. Ответный счет, обеспеченный олифой, ждет в горбыткомбинате снабженцев воинской части.

За полгода сотрудничества Фима полностью обеспечил котельную и теплотрассу всей требуемой арматурой и аппаратурой, не тратя значительных моральных и физических сил на поиски. Воинская часть по большинству позиций заменила былых поставщиков.

Но, при этом, «закрылись» не только строительные вопросы горбыткомбината. Благодаря плотному сотрудничеству с этим воинским подразделением, через Фиму, быстро разрешались и некоторые текущие проблемы основного производства.

В один из обычных трудовых дней Фиму вызвали к Боронину.

- Фима! У нас на предприятии проблема. Начальник снабжения – в командировке. Выбивает ДВП. А наш поставщик из Бурятии «морозит» поставку ДСП. Комбинат практически останавливается. Нужно выехать в Онохой и подтолкнуть поставщика. На тебя вся надежда. Поезжай. Получится – молодец. Не получится – значит, такова «селяви». Документы и командировочные возьмешь в бухгалтерии.

А почему бы не съездить? По карте Фима определил, что Онохой находиться немного южнее Байкала. Места должны быть красивые. Смущало одно – время командировки. Конец октября. Явная опасность на ноябрьские праздники «зависнуть». А планы на эти выходные дни были расписаны.

В Онохой Фима доехал на поезде. Первой задачей было отметить командировку и разместиться в гостинице.

В приемной на месте секретаря сидел мужчина – бурят. Фима этот факт сразу поразил. В его памяти нигде еще эту должность не занимал мужчина.

- Слушай, дорогой, не поможешь мне тройкой-пятеркой рублей.

Налицо было явное вымогательство. Но Фима сразу посчитал, что если бурят пропечатает прибытие и убытие без заполнения дат, он может выгадать пару-тройку дней, что компенсирует материальные затраты.

Не говоря ни слова Фима отрядил «попрошайке» пять кровных рублей. Дата убытия в командировочном удостоверении действительна была накрыта печатью без даты.

- Зачем тебе еще раз беспокоиться, - объяснил ему бурят.

Гостиница Онохойского ДОКа находилась рядом с проходной. Фиме досталась койка в восьмиместном номере. Вновь прибывшего приняли радушно.

- Откуда будешь?

- Из Благовещенска.

 

Один из присутствующих – стройный, высокий старик был особенно рад.

- Земляк! С чем приехал?

- Выбивать фонды на ДСП.

- И я за тем же. А какой завод представляешь?

- Горбыткомбинат

- Знаю, знаю. А почему Семеныч (начальник снабжения горбыткомбината) не приехал? Мы с ним старые знакомые. Ни один раз вместе «пробивали».

- Он в другом месте что-то выбивает. А я впервые.

- Ну и хорошо. Держись за меня. Завтра пойдем, и я тебе все покажу. Кстати, давай познакомимся коллега. Василий Петрович.

- Фима

На следующий день Василий Петрович вводил Фиму в курс и знакомил с людьми, от которых зависела судьба поставки.

Петрович был со всеми представителями службы сбыта на короткой ноге. Его визит сюда был далеко не первым. Он знал всех, и все знали его.

Очень скоро снабженцам был понятен весь расклад.

Предприятие лихорадило. План с трудом двигался к отметке 70% выполнения. Было очевидным, что фонды этого месяца кое для кого канут в небытие. Скромному и вежливому Фиме пояснили, что заявка его предприятия находится под большим вопросом и, если будет выполнена, то не раньше 3 ноября. Петрович же, по старой дружбе, «выдурил» себе отправку вагона на 29 октября.

- Даты знаем. Нужно подумать о билетах обратно, домой. Выбирать поезд не советую. Отсюда, Фима, ты билетов не возьмешь, так как все поезда проходящие. Нужно ехать в Улан-Уде, и там брать билет на самолет. Оттуда же и позвоним на свои предприятия.

Вообще-то задача снабженца – дождаться отбытия своего вагона с продукцией. Но «прожженный» снабженец Петрович знал, что если здесь обещали отправку определенного числа, то, «из кожи наизнанку вывернуться», но отправят в срок.

Город Улан-Уде Фиме понравился. Этому способствовал и солнечный день, и обилие чрезвычайно привлекательных девушек-метисок с огромными чуть раскосыми глазами, которые Фиму всегда «манили и дурманили».

С билетами на самолет оказалось все не очень просто. Петровичу достался билет до Благовещенска с вылетом 29 октября, а вот на начало ноября (вплоть до праздников) авиабилетов до Благовещенска не наблюдалось. Пришлось Фиме «обилетиться» на 3 ноября до Тынды. Как он будет выбираться оттуда в предпраздничные дни, оставалось большим вопросом.

Кроме того, из Улан-Уде временные партнеры «отзвонились» своему руководству, сообщив о своих успехах.

До отправки вагона Петровича требовалось «убить» всего сутки.

Фимина же перспектива прозябания в Онохое была совсем не радужная. Всего две достопримечательности – сам ДОК и его клуб.

Правда, в это время здесь гастролировал заезжий гипнотизер, чья койка соседствовала с Фиминой.

Естественно, Фима познакомился с ним и получил приглашение на вечерний сеанс.

Возможно, и следовало ради разнообразия принять приглашение и отдохнуть на представлении.

Но Фима не захотел быть в шкуре подопытного кролика и поддаваться гипнотическому воздействию, что практиковалось на подобных сеансах. В этот вечер он ограничился чтением книги, захваченной им из дома.

Следующий день не обещал никаких сюрпризов. Утром, зайдя в заводскую столовую позавтракать, Фима случайно попал на продолжение вчерашнего спектакля. Заполнив свой поднос блюдами, он подсел к уже начавшему завтракать гипнотизеру.

- А зря, молодой человек, Вы не посетили мой сеанс. Было много интересного и, я уверен, для вас поучительного.

Фиме не хотелось оскорбить этого милого человека своим безразличием, и он перевел разговор на другую тему. Беседа завязалась, но через некоторое время  собеседники, исподволь, были возвращены в лоно гипноза.

- Посмотрите. Видите того мальчика? Он, кажется, был у меня на сеансе.

- Молодой человек, не вы ли были вчера на сцене?

Зардевший парень, лет одиннадцати, смущенно вымолвил:

- Да. Я был вчера.

- Посмотрите, - обратился гипнотизер к Фиме.

- Сейчас я Вам покажу нечто интересное.

Он положил руку на голову подростка.

 - А ну-ка присядь!

Колени мальчика подогнулись, и он принял позу танцора вприсядку. Сняв руку с головы, гипнотизер попросил мальчика встать. Надо было видеть, как изменилось лицо пацана. Это было и удивление, и мука одновременно. Встать он был неспособен.

- Ну, видите. А Вы не верили. Теперь только я могу вывести его из этого состояния. Смотрите.

 И гипнотизер предложил мальчишке встать. Парень поднялся без единого усилия.

- Ну, как? Придете ко мне на сегодняшний вечерний сеанс?

- Постараюсь.

Фима был убежден, что не подвластен гипнозу и твердо решил это подтвердить вечером.

Борис Финкельштейн: ПУТЬ ПОД СОЗВЕЗДИЕМ АРЬЕ-ЛЕЙБА, продолжение 18

Начало смотри: http://agitprom2014.blogspot.com/2016/05/blog-post_26.html

БЛАГОВЕЩЕНСК. ЧАСТЬ ВТОРАЯ | Фима возвратился в Благовещенск. Настроение у него было, как говорят, ниже плинтуса. Болезнь брата, неопределенность его состояния, отнюдь не радужные семейные перспективы. И, при этом, особо острая боль за единственного племянника.

Дома, в Благовещенске, его встретили весьма радушно. Искренняя радость встречи со всеми, без исключения, своими друзьями. Но особенный, лучезарный свет излучали глаза Лены.

Благовещенск достойно встретил Родительский День. Об этом свидетельствовали показатели реализации ритуальных услуг. Этот день, отмечаемый в Благовещенске, для Фимы был определенным сюрпризом. У него, сменившего пять мест обитания в различных точках СССР, знание праздников и традиций присутствовало. Повсеместно в европейской части СССР 9 мая отмечался, как День Победы. И, вообще, первые десять майских дней – праздничная череда между Днем солидарности трудящихся и Днем Победы, как элемент воздействия коммунистического строя на умы живущих «на бескрайних просторах», в Амурской области оказывался менее весомым, чем подготовка и проведение Родительского дня. В свободные выходные дни этого периода дальневосточники отдавали дань памяти своим родным.

Что это было? Бунтарство сосланных в эти места, как элемент мести строю, или просто физическая отдаленность от той войны и, соответственно, меньшее число потерь, или отсутствие братских могил на местах непосредственных боев? Но факт оставался фактом. Дальневосточники больше чтили не навязываемые им даты и события!

К прибытию Фимы из Кемерово благовещенская молва подарила в его копилку интересных историй два нетривиальных случая.

Первый произошел с двумя молодыми офицерами доблестной армии, посетившими Благовещенск.

 Амурская область из-за близости Китая – второго (если не первого в то время) стратегического противника была начинена различными военными частями. Эти боевые подразделения размещались, в основном, вне равнинно размещенного и просматриваемого насквозь Благовещенска. А вот сопки начинающейся севернее вечной мерзлоты сама природа подготовила под сокрытие военных объектов.

Что это было, командировка или поощрение ратного труда, история умалчивает. Главное, что молодым лейтенантам было отряжено четверо суток. Ну, как не попользовать «женский малинник», куда они, волею судеб, угодили.

Поселились они в главной гостинице на берегу Амура, и в первый же вечер спустились в ресторан. Кто кого снимал – большой вопрос. Но провожать двух незнакомок, после «посиделок» за одним столом в ресторане и соответствующего «принятия на грудь», наши герои отважились.

Путь оказался недолгим. Всего-то десять минут пешего движения до общежития, в котором обитали обе девушки. Затем, как и было положено в данном населенном пункте, кавалеров через окно первого этажа затащили внутрь.

После бурной ночи, опять же через окно, вся четверка покинула общежитие. В утренних сумерках, теперь уже дамы проводили своих возлюбленных до гостиницы.

На назначенное вечернее свидание барышни, почему-то, не пришли. А еще через день пара «петушков» ощутила определенное неудобство в туалете.

Обращение к соответствующему врачу отсрочило срок окончания их командировки на неопределенное время.

-Ребята! Вы «залетели»! И не просто «залетели». Вам «подарили», всего-то, сифилис. По этому поводу - естественный вопрос о партнерше или партнершах. Где, кто, откуда? Ситуация попахивает «сроком».

- Не знаем. Познакомились в ресторане. Любовью занимались у них в комнате в общежитии.

- Адрес общежития?

- Не знаем. Туда и обратно нас вели ночью.

- Давайте попробуем ориентироваться на местности.

Следственный эксперимент прошел удачно. В светлое время дня офицеры вывели комиссию к зданию общежития и даже определили окна комнаты, в которую их втягивали и где они «получали удовольствие».

Здание общежития оказалось кожно-венерологическим диспансером, а комната – обителью двух, изолированных от общества, клиенток этого заведения. Гвозди, предохраняющие окно от раскрытия, при желании оказалось вполне возможным извлечь.

Вторую историю поведал знакомый милиционер, который существенно опоздал на «гулянку», посвященную возвращению Фимы из Кемерово.

Запыхавшийся Виталий так прокомментировал свое более чем двухчасовое опоздание.

- Дамы и господа! Прошу извинить за опоздание и поверить, что моей вины в этом нет.

- Мы уже заканчивали дежурство и ехали на базу. Проезжали мимо кладбища, как обычно трепались, ничего и подумать не могли. И тут наш водила так тормознул, что нас чуть по стеклу не размазало.

На дороге, в свете фар баба. Чудная какая-то. Что-то вопит, руками машет и, представляете, исподнее из-под пальто на сапоги спущено. Ну, думаю, наша встреча накрылась медным тазом – сейчас будем изнасилование по свежим следам расследовать. Мы - к ней, а она слова вразумительного сказать не может. Что-то мычит и в сторону кладбища показывает. Ясное дело, там ее, видать, и «поимели».

Мы машину – поперек дороги, фарами в сторону кладбища. Глядим, а под забором что-то лежит. Все, думаю, изнасилование с убийством. Подошли ближе – лежит мужик, но вроде, живой – дышит. А вонища от него - не передать. Фонариками подсветили. Точно живой, пьяный и …весь обосраный. Благо бы штаны, так ведь - лицо и руки.

И тут к этой барышне речь возвратилась. Оказывается ее с животом в автобусе «прихватило». Выскочила на остановке у кладбища и - в темноту, к забору. Пьянчугу этого не заметила и прямо на него оправилась. А ему - с холодного вечера что-то теплое на лицо… Понятно, он, спросонья, рукой и попробовал: откуда такое счастье привалило? Результат выскочил в спущенном исподнем нам под колеса.

Иные веселые истории Фиминой жизни в Благовещенске косвенно были связаны с их южными соседями.

Закрытый город являлся таковым по причине наличия границы с соседним Китаем.

Граница проходила по водной глади Амура. Причем, фарватер для судов проходил по китайской территории. Наши граждане в летний период купались в чрезвычайной близости от невидимой границы. Некоторые отчаянные пловцы, не желающие ногами ощущать дно, безрассудно заплывали на чужую территорию и мгновенно попадали в «лапы» пограничников. Откуда только появлялся этот скоростной катер? Но появлялся он практически всегда, чтобы «поглотить» несчастного безумца. Один раз и Сергей, на глазах у друзей, был изъят из воды и увезен в неизвестном направлении. Возвратился домой он в одних плавках поздно вечером, отделавшись приличным волнением и последним предупреждением.

На том же пляже в июле, когда Амур с советской стороны обмелел, а поход до водной глади увеличился на 300 метров, Фима с друзьями и подругами загорал на берегу. Вниз по реке в фарватере двигался китайский пароход. Тот самый, о котором упоминается в фильме «Волга-Волга»: «Америка России подарила пароход». Дым из трубы, огромное вращающееся колесо сзади. Миссисипи времен рабовладения. А на палубе - нос к затылку – китайцы «синерубашечники» с «калашами» на спине. Напротив пляжа пароход сбавил ход. И вдруг начал медленно разворачивать нос в сторону отдыхающих.

На пляже – паника. Барышни – в визг и галопом босиком по гальке в сторону спасительной набережной. Фимина компания тоже перетрусила.

- Лежать всем! – скомандовал Фима

- Если они захотят стрелять, то бегущие мишени будут самые поражаемые. И куда убежишь по гальке? Только ноги зря травмировать.

 Но выстрелы не прозвучали. Зато, раздался громкий смех со стороны китайского судна. Пароход быстро прошел фазу: нос в сторону пляжа. Оставшиеся смельчаки наблюдали его полный разворот и движение в обратном направлении.

Как выяснится позже, конструкция судна обеспечивала ему разворот только одним способом – за счет течения реки, вокруг сброшенного якоря. А медленно его разворачивало потому, что течение Амура напротив пляжа было никакое и резко ускорялось ниже по течению при встрече с полноводной Зеей.

Сама же Зея текла со скоростью горной реки и летом собирала урожай утонувших людей.

Однажды Фима на спор решился переплыть эту реку.

В своем устье Зея шириной немного превосходила Десну, в районе Остра. Дабы исключить возможность выноса себя в Амур, что обещало неприятную встречу с пограничниками, Фима ушел по берегу вверх по реке почти на четыре километра от ее устья. Плыл он строго поперек, без передышки и только в последний миг, перед сносом в Амур, когда силы были на исходе, сумел нащупать под ногами дно противоположного берега.

Спор он выиграл. Но для обратного пути избрал паромную, а точнее баржевую переправу, в полной мере ощутив всю опасность грозной реки.

За время работы в Управлении Фиме довелось несколько раз выехать в командировки, которые не только добавили ему профессиональных знаний, но были весьма познавательны.

Маршрут одной из его поездок проходил вниз по Амуру, а транспортом был выбран пароход.

Несмотря на августовскую свежесть, любознательный Фима, в отличие от других пассажиров, провел на верхней палубе. Ему интересно было наблюдать за жизнью соседнего государства. Погода была ясная и жизнь на китайской стороне была как на ладони. В сравнении с нашим берегом, людей, купающихся в Амуре, на китайской стороне не наблюдалось. Зато по берегу располагались многочисленные рыбаки, совершенно не просматриваемые на советском берегу. Затянутые кустарником сопки левой стороны и многоступенчатые творения человеческих рук справа. Причем, на каждом уступе сопки копался на земле очередной китаец. Их преданность земле и работоспособность впечатляли. Именно китайцы, оставшиеся после установления границы с советской стороны, умудрялись выращивать в весьма неблагоприятных условиях и поставлять на рынок Благовещенска экзотические для данной местности фрукты и овощи.

На пути к месту назначения, транспортное средство, перемещающее Фиму, встретилось с тем пароходом, который «Америка - России». Вторая Фимина близкая встреча с этим «вымершим мамонтом» не обошлась без события, которое требует описания. Фима в единственном лице находился на верхней палубе. Палуба встречного парохода, в отличие от предыдущего Фиминого с ним свидания, не изобиловала многолюдностью. Взгляды единственного китайского пассажира на верхней палубе и Фимы встретились. И никакой враждебности – грустная раскосая улыбка. Китаец, быстро оглянувшись назад, правой рукой выполнил знакомый интернациональный со времен боев в Испании жест: «Но пасаран» и прижал кулак к сердцу. Фиме осталось только повторить понятное ему действие китайской стороны. В этой идиллии двух людей (не понимающих позицию собственных правительств и нынешних отношений между странами двух ранее очень дружественных народов) пароходы разошлись.

Другая Фимина командировка в самую западную оконечность Амурской области п.г.т.Сковородино совпала с провозом по всей магистрали не самого здорового старика, Первого секретаря коммунистической партии СССР, пятикратного Героя Советского Союза Леонида Ильича Брежнева. Кому и зачем понадобился этот вояж вождя специальным поездом через всю страну? Думаю, что уж точно не его врачам. И, уж точно, не тем, мимо кого он должен был проезжать. Это Фима ощутил в полной мере, когда их поезд, двигавшийся на Запад, был остановлен в чистом поле. И три часа высыпавший из вагонов народ материл причину вынужденной стоянки. Когда по встречному пути промчался вылизанный, в пять вагонов, состав, с живыми цветами в окнах, многие готовы были что-то метнуть. Если бы всех заблаговременно не загнали в вагоны и не запретили открывать окна. Что тоже не добавило оптимизма наблюдателям исторического момента. Еще живой тогда вождь не соизволил дать возможность лицезреть себя.

Вторую часть истории проезда вождя через Амурскую область рассказала Фиме главный инженер районного управления бытового обслуживания.

В процессе инспекции у нее с проверяющим их работу Фимой сложились достаточно доброжелательные отношения. В одном откровенном разговоре главный инженер со смехом поведала ему, что недавно стала официальной невестой лейтенанта из КГБ. И ее суженый (ряженый) обеспечивает подготовку к проезду Леонида Ильича через область. В порыве откровенности она рассказала о нюансах ее романа.

Ни до, ни после бурной, первой в их жизни ночи молодой человек не поставил в известность девушку об органах, которые представляет. Зато, собственное начальство об обстоятельствах подробно информировал. И далее, дабы не вылететь со службы за несанкционированную связь, был вынужден придать своей знакомой статус невесты со всеми вытекающими последствиями. Теперь она (после обстоятельной беседы) была вынуждена подписываться на различные обязательные, для будущей жены работника органов, мероприятия.

Приехавший жених поведал своей невесте историю проезда вождя, а его невеста «растрепала государственную тайну» Фиме.

На восточной границе Амурской области оказалась станция, где остановка поезда не планировалась. Но, на всякий случай, всю людскую «ботву» из БИЧей и бомжей «перекрыли» внутри здания станции.

Но поезд по какой-то причине тормознул на станции. «Дорогой Леонид Ильич» в сопровождении сопровождающего генерала вышел на пустой перрон и начал прохаживаться. На пути ему попалась дверь здания вокзала. Он, видно по привычке, надавил… Закрыто.

- Почему закрыто? Открыть!

- Леонид Ильич! Не положено. По протоколу не запланировано.

- Открыть я сказал!

Деваться камарилье было некуда. Злополучную дверь открыли. А там вповалку, и запахи…

- Эй, то кто там к нам пришел? Леня! Братэла!

«Дорогого Леонида Ильича» оттуда – «как корова языком».

Командировка в Тынду расширила Фимин кругозор по вопросу разворачивания «стройки века»

Понятно, что ученые царского правительства, просчитавшие все нюансы строительства Восточно-Сибирской магистрали, были не глупее нынешних советчиков строительства БАМа. Они, понимая стратегическую слабину ухода трассы к югу, не решились уходить вглубь вечной мерзлоты.

Мичуринский лозунг: «Мы не будем ждать милости от природы», освоенный партийной пропагандой, очень часто стоил достаточно дорого.

Что нам стоит дом построить? Протянем дополнительную стратегическую дорогу на 100 километров севернее.

Первый удар по первопроходцам нанесла вечная мерзлота. Ну не знали ученые-строители, что укладывать пути здесь следует, не снимая верхний слой мха над вечной мерзлотой. Всю мастерски уложенную до зимы трассу вывернуло, что называется «на изнанку».

А далее трудности и, соответственно, затраты вырастали катастрофически. Трасса ежемесячно подбрасывала свои трудноразрешимые задачи. И реки оказались более коварные, и местность более пересеченная, и породы тверже.

Но наша организация труда была, есть и будет самой, самой. Очень характерный пример выдала одна комплексная бригада из числа «первопроходимцев».

Ее задачей были насыпные работы под колею. Бригаде по пути трассы были намечены карьеры под получение щебенки, и приписаны могучие самосвалы и иная дорожная техника. В течение полутора лет бригада значительно перевыполняла плановые показатели, за что была отмечена многочисленными государственными премиями. Не говоря о денежных премиях за выполненные объемы. Через какое-то время один местный журналист при подготовке статьи имел наглость произвести несанкционированные съемки доблестного труда. Из этих снимков явствовало некое несоответствие местности подобранных геологами карьеров для добычи щебня. Оказалось, что ушлые герои социалистического труда производили щебень для отсыпки не в подобранных местах, а на десятки километров ближе к трассе. Качество засыпанного под трассу щебня не отвечало никаким нормам. То есть, наши «рационализаторы» фактически загубили сотни километров уже проложенного железнодорожного пути.

Бригаду расформировали и дело… замяли. Нельзя мусор выносить из избы.

ЕЛЕНА | Лена с Наташей работали в главном парикмахерском салоне Благовещенска. Для молодых специалистов Омского технологического техникума работать там было не сложно. Изучив специфику и тонкости парикмахерского дела в техникуме, девушки, как говорится, вошли «в свою реку». Хотя все их коллеги имели значительный практический опыт, но не были подкованы теоретически. Да и уровень культуры и интеллекта хозяек соседних кресел был не самым высоким. Чего стоят услышанные фразы, приносимые подругами в общежитие:

-

 Вам уши подрезать или так оставим?

- У вас собачка? А у меня кошка. Не любит купаться. Это же целая проблема – ее высушить в духовке.

Или следующий «перл»:

- Валя! А кто, если не Адам, по-твоему, был первым человеком?

- Сначала был Петр Первый!

В то же время при выполнении причесок вчерашней моды руки Лениных коллег работали намного быстрее и профессиональнее. Особенно, если попадались запросы на прически «бабушкиной молодости».

Лена и Наташа блистали при выполнении современных коротких стрижек, стилистика и техника которых у них были выше на порядок. Так же девушки, за счет своих теоретических знаний, доминировали в процессах обесцвечивания, покраски и химической завивки. Последний процесс был в то время чрезвычайно востребован. Каждая вторая молодая и среднего возраста посетительница желала химически завить волос. Желание из прямого волоса, получить пышный локон было понятно. Но и результат этого процесса чаще всех прочих фигурировал в жалобной книге.

 Повальная мания уподобиться Мерлин Монро, требовала обесцвечивания и химической завивки. Оба процесса, как любил говаривать Фима, представляли «прямое надругательство» над собственными волосами. И, во благо всесильной моде, некоторые из милых дам могли запросто лишиться значительной части своей растительности на голове.

Лена слыла специалистом именно в этих двух процессах. В ней присутствовало какое-то внутреннее чувство волоса и химического состава. Там, где большинство работало строго по инструкциям, выдерживая процентную и временную нормы для всех клиентов, Лена всегда работала от волос клиентки. И, в то время, когда во всех салонах Амурской области регулярно, фатальным образом, «сжигали» и «недодерживали», у Лены был практически стопроцентный положительный результат. По ходу ее 3-х летней отработки, руководство парикмахерского управления неоднократно предлагали ей переход от кресла салона на преподавательскую должность. Но в ответ получали отказ.

В тоже время, Лена, возвращаясь в общежитие после смены, часто жаловалась Фиме, на боль в ногах.

- И на кой тебе это нужно? Тебе предлагают спокойную работу, более соответствующую твоей квалификации. Почему не соглашаешься?

- Ты не понимаешь. Мне в моей работе нравится все. Это же творчество! Ко мне приходит барышня совсем никакая, а выходит – королева. И это – дело моих рук и моей фантазии.

(Свою собственную тягу к созидательному творчеству Фима прочувствует через несколько лет в Омске).

Кроме того, этот шаг сдерживали и многочисленные постоянные клиенты, которых Лена, благодаря качеству своего обслуживания (и, конечно же, нежным рукам и сладким речам), приобрела к этому времени.

Мягкость и нежность своей партнерши очень импонировали Фиме. Его достаточно сильной натуре были противопоказаны эксцентричные и уверенные в себе девушки. Со спокойной и покладистой Леной ему было комфортно. Беспорядочные предыдущие связи напоминали бег по пересеченной местности, а нынешнее положение – тихую гавань, в которой уставший путник остановился на отдых.

Безоблачное устоявшееся состояние для молодых людей продолжалось до января следующего года.

КОНФЛИКТ ВТОРОЙ | Несмотря на прекрасное отношение к Фиме в Управлении, именно оттуда он получил очередной щелчок по своему немаленькому носу. Практически сразу после Нового Года в отдел возвращалась из отпуска по уходу за ребенком та барышня, на чье место Фима был принят. Его вызвал к себе Начальник Управления.

- Ефим Иосифович! Вы проявили себя более чем положительно. По моему мнению – более эффективно, чем ваша предшественница. Но Вы знаете законодательство. Я обязан восстановить в должности сотрудницу, вернувшуюся после отпуска по уходу за ребенком. За время Вашей работы в техническом отделе, на Вас были возложены значительные дополнительные функции, по сравнению с тем  объемом работ, которые «тянула» наша сотрудница до Вашего прихода.

Я предлагаю следующий выход. Она возвращается назад с тем объемом обязанностей, которые и выполняла до ухода в декретный отпуск. Вас же мы переводим в наше подразделение - Технико-экономическое Бюро, где Вы будете числиться формально, а работать будете в техническом отделе Управления и курировать те дополнительные функции, которыми были догружены. То есть Ваша фактическая нагрузка будет уменьшена вдвое.

- Я бы не возражал, если бы: во-первых, при этом автоматически не уменьшалась моя зарплата, во-вторых, если бы я автоматически не терял место в очереди на квартиру.

- Ну, что касается зарплаты, то в ТЭБе оклад Вам будет установлен на уровне Вашего оклада в Управлении. А относительно очередности, ее Вы действительно потеряете.

- Но, по Закону о молодых специалистах, Вы не имеете право на перемещение с понижением моей средней зарплаты, без моего согласия. А в данном случае я теряю премиальные Управления, что до неприличия уменьшает размер зарплаты, которую я получал здесь. Я предлагаю другое разрешение вопроса. Вы меня открепляете, и я спокойно уезжаю. Полтора года не доработаю, как молодой специалист. Зато вопрос с трудоустройством Вашей сотрудницы разрешится сам собой.

При этих Фиминых словах, Былин переменился в лице.

- Будет так, как я сказал. Если не хотите работать у нас, я возвращу Вас в ТЭБ, и будете отрабатывать полтора года там. Сюда вы были приняты оттуда временно, до выхода сотрудницы из отпуска по уходу за ребенком.

- Не имеете права. Я свои права молодого специалиста изучил очень хорошо. Я проработал у Вас значительно дольше года. С одним приказом, из которого следует временный прием на работу на место сотрудницы уходящей в декретный отпуск, я был ознакомлен. И расписался в нем. О том, что я продолжаю временно работать на месте сотрудницы уходящей в отпуск по уходу за ребенком, я ознакомлен не был. Так как такого приказа не было. Срок первого приказа истек год назад. Договор со мной не был изменен, и я продолжал выполнять в Управлении свои обязанности. И это автоматически обеспечило мне статус постоянного работника. А в этом случае перемещение меня без моего согласия незаконно.

- Будет так, как я сказал. Все, разговор окончен. Я Вас не задерживаю.

Итак, консенсус не нашелся. Оба собеседника почувствовали недостаточную весомость своих аргументов для оппонента. Фима прекрасно понимал, сколь трудно осуществимым является открепление молодого специалиста для организации, подписавшей на него запрос.

Система очень редко и в исключительных случаях шла на подобные шаги. Обычно это происходило до трудоустройства молодого специалиста. Но в данном случае «принимающая сторона» могла получить себе на голову высокую инспекторскую проверку из Москвы. Конечно же, Начальник Управления знал о подобных последствиях. Тем паче, что случай выходил за обычные рамки.

СУДЕБНЫЙ ЕРАЛАШ | Все медленно, но верно шло к судебному процессу. Приказ о Фимином переводе был издан, но Фима отказался поставить свою подпись под этим приказом, подав заявление в районный суд.

Но до начала рассмотрения дела нужно было продержаться, не нарушив трудового законодательства. Дабы не быть уволенным по статье за прогулы Фима несколько дней приходил в Управление и простаивал на лестнице.

Перед первым заседанием районного суда он прокручивал в голове различные варианты. Ему предстояло судиться не просто с Управлением, он пошел против члена Обкома партии Амурской области. А это уже было не шуткой.

Кроме того, Фима не имел адвоката и должен был сразиться с подкованным и опытным адвокатом Управления. Но он еще верил в справедливость, понимая незаконность действий противной стороны. Слабость его позиции была в требовании открепления.

И именно в этом ему было отказано. В адрес Управления было вынесено частное определения суда, где перечислялись все нарушения. И только.

Фима подал аппеляционную жалобу на решение районного суда в высшую инстанцию - областной суд. На заседании, в аргументацию своего требования об откреплении, Фима выдвинул утверждение, что Управление не может использовать его в соответствии с его квалификацией по специальности, так как место, на которое он подписывался при распределении, не вакантно.

Адвокат Управления, в ответ, уверил суд, что есть свободная вакансия инженера механика горбыткомбината, и она ждет Фиму хоть завтра. Областной суд оставил в силе решение районного суда.

Именно на следующий день Фиме был предложен приказ о переводе его в горбыткомбинат на должность инженера-механика с окладом 90! рублей. Такой оклад составлял низшую ставку инженерных работников. Это был очевидный плевок полностью блокирующий его требование об откреплении. Возможно, Фима и продолжил бы свои судебные дрязги, обратившись в Верховный суд РСФСР, но в один из дней он встретил директора горбыткомбината Боронина.

-  Фима, здоров были! Есть конкретный разговор.

-  Не надоело еще биться головой в закрытую дверь. У Былина ты тут никогда не выиграешь. Зря потратишь время и нервы. Подписывай приказ и иди ко мне. Я тебя знаю и уважаю. Ты и дня у меня не будешь работать на этом, хер поймет, окладе (Борис Иванович, как обычно, не церемонился с лексикой). Начнем - со 160 рублей, а там подумаем. Мне сейчас нужен помощник заместителя директора по строительству. Ты же в курсе, что я начал строить новую котельную. «Поиграешь» некоторое время там. Былин и знать не будет. А дальше видно будет. Ну что, по рукам?

Поиздержавшемуся в судебных тяжбах Фиме предложение Боронина пришлось по душе.

- Хорошо. По рукам. Хотя я мог бы еще продолжить судиться, и уже не здесь, а в Верховном Суде. Но, пожалуй, я остановлюсь. Вы ко мне – по-человечески, и я не привык отвечать неблагодарностью на добро.

- Поверь мне. Пока на слово. Жалеть не будешь.

 Слово свое Борис Иванович сдержал. Фима, под его крылом не испытывал значительных финансовых трудностей. Борис Иванович при любой возможности продвигал Фиму внутри своего предприятия.

(продолжение следует)