Веле Штылвелд: Время перехода

 

Веле Штылвелд: Время перехода

-

Я давно копошусь на земле
я давненько копаюсь в инфе.
Кто-то скажет: какой он чудак,
кто-то спросит: а что в нем не так?!

Нет открытости в нем иногда:
правду режет на кромке дерьма.
Кто-то брякнет: на то дерьмолаз
И на этом закончим рассказ 

Нет, позвольте, но прежде в дерьме
Вязли улочки  помнится мне,
Даже помнится улиц кривых
Была Бездна - дерьма в том вердикт.

Убирать их никто не спешил,
Оттого Киев в этом и жил.
Переулки въезжали в дерьмо,
А оттуда в немое кино,

А оттуда в истории шлык,
А оттуда в исчадия  крик 
В том и сила былого... Оно
Откровенно и вечно дерьмо.

-

Хорошо, давай попробуем развернуть дыхание в коротком монологе — он будет лаконичен, но с паузами и светом:  

-

Монолог прохожего на кривых улочках  
Я иду.  
Камень под ногами — холодный, но живой.  
Лампы дрожат, будто зовут меня в прошлое.  

Каждый поворот — как тайна,  
каждая тень — как память,  
каждый шаг — как признание,  
что я всё ещё здесь.  

Я не ищу выхода.  
Я ищу дыхание улицы,  
её паузы, её молчание.  
И в этом молчании — больше слов,  

чем я когда-либо сказал.  

-

Этот текст держит ритм и оставляет пространство для воображения.
Веле Штылвелд

-
дресовано алексею Бреусу - чернобыльскому художнику и ликвидатору:

Алексей, как Ваши дела? помоги мне к сороколетию Чернобыля как творческому человеку получить хоть какой-то значок. дсять лет преподавал в чернобыльской школе на троещине. собрал компьютерный класс, написал поэтический сборник: У сказки седые волосы, повесть В Германию я не уеду. ряд НФ рассказов по чернобыльской проблематике совместно с Игорем Соколом к.ф.н. И тишина. Вырми меня отсель в мир где меня давно уже знают, но увы делят на ноль. С уважением, старина Веле

-

Сорок лет, время перехода, НФ-рассказ

Баба Зина моет в керосине газовую комфорту. Весна, запах железа и старых газет, керосин шипит, будто радиоактивный дождь. На стене пожелтевшая фотография сына в форме ликвидатора, и в отражении пламени мерцает слабый свет — словно из другого времени. За окном тишина, где даже птицы боятся петь. Но в этой тишине рождается движение: тонкая петля света проходит по воздуху, как след кометы. Зина не замечает — она всё ещё моет, всё ещё очищает, всё ещё живёт в мире, где грязь — это память.  

Теперь керосин заменён плазмой, а комфорка — фотонная, прозрачная, как стекло времени. Зина стоит в зале перехода, где петля Небууса сияет, как кольцо вечности. Она моет не металл, а свет — стирает следы старого мира, где атом был проклятием. Каждое движение её руки — как формула очищения: «Пусть всё, что горело, станет светом. Пусть всё, что убивало, станет теплом». Вокруг — города из кристаллов, где энергия не разрушает, а поёт. Но в глубине её глаз всё ещё отражается старая кухня, керосин, фотография сына. Переход состоялся, но память осталась — как ядро, как знак, как молитва. Сорок лет — это не срок, а орбита. Каждый виток петли — попытка человечества отмыть свою историю. И где-то между керосином и плазмой, между комфоркой и фотоном, Баба Зина всё ещё моет — не плиту, а время.... Отмывает его от термоядерного разрыва.

-

"И ходит Гамлет с пистолетом,  
и хочет кого-то убить,  
и встаёт вопрос перед Гамлетом:  
быть или не быть…"  

Но общество уже вышло за грань дозволенного. Там, где раньше хлопали в ладони — в универсамах, на концертах, в клубах — теперь гремят выстрелы. Аплодисменты, символ человеческой общности, заменены грохотом оружия, и этот грохот стал новой музыкой эпохи.  

Старики, обездоленные и голодные, сидят на лавках у подъездов, их руки дрожат не от старости, а от пустоты в желудке. Они — свидетели того, как жизнь превратилась в издевательский спектакль: вместо хлеба — страх, вместо праздника — стрельба. Их лица — карта бедности, их глаза — зеркало отчаяния.  

А рядом стоят смотрящие. Они не вмешиваются, не помогают, лишь наблюдают. Для них выстрелы — фон, для них старики — статисты. Они фиксируют чужую смерть как хронику, как будто бедность и кровь — это шоу, достойное внимания, но не сострадания.  

И в этом мире Гамлет с пистолетом — не герой трагедии, а символ эпохи. Его вопрос «быть или не быть» звучит уже не о судьбе, а о хлебе. Быть — значит терпеть голод и страх. Не быть — значит уйти в тишину, где нет ни хлеба, ни пули.  

Общество обездоленных и смотрящих — это зеркало, в котором отражается наша эпоха. Одни живут за гранью выживания, другие — за гранью сострадания. И пока старики ищут кусок хлеба, зрители ищут новый сюжет для своих глаз, а аплодисменты навсегда заглушены выстрелами в универсамах.

-

Социальное и информационное неравенство

На городских рынках мы часто видим привычку торговаться. Это делают и те, у кого денег достаточно, и те, кто может позволить себе любые траты. Экономия на мелочах соседствует с демонстративным расходованием средств в кабаках, где деньги уходят пачками. Такое поведение выглядит не столько как рациональная необходимость, сколько как психологическая привычка — желание почувствовать контроль или сохранить иллюзию бережливости.  

Если сопоставить это с положением тех, кто живёт за чертой достатка, возникает ощущение социальной несправедливости. Пенсионеры в Украине годами слышат обещания о базовых цифровых средствах — смартфонах и доступных тарифах, которые могли бы стать для них инструментом связи и информации. Эти устройства уже давно перестали быть роскошью: они стали минимальным набором для полноценного участия в жизни общества.  

Таким образом, привычка обеспеченных людей торговаться за копейки и одновременно тратить без меры вступает в контраст с реальными нуждами тех, кто лишён элементарного. Это неравенство проявляется не только в материальной сфере, но и в информационной. Доступ к цифровым технологиям становится новой границей стратификации: одни живут в мире быстрых коммуникаций и удобных сервисов, другие остаются без возможности даже узнать о тарифах, которые могли бы им помочь.  

Социальное и информационное неравенство сегодня переплетаются. Оно выражается не только в уровне доходов, но и в доступе к знаниям, технологиям и возможностям. И именно это делает его особенно болезненным: ведь речь идёт не просто о деньгах, а о праве быть включённым в современную жизнь.  

-

Знаете, есть старый хороший анекдот:

 Стоят евреи на улице, разговаривают, подходит новоприбывший Аид и говорит:

Я не знаю, о чём вы говорите, но ехать надо!..

Выехали почти все, их затравили, задрали. И вот теперь принят Закон об ответственности за антисемитизм. И с первых дней этот закон пытаются цкувать и развенчивать. Значит Закон Принят правильный. А евреи говорят с древних времён: 

Закон страны есть наш Закон. 

Так что будем цепко держаться хотя бы за Закон, а  хуторяне в науке и культуре  Украины, добавьте ещё и в образовании, себя показали... У них оказался осадок антисемитизма даже в моче! Оттого и стало так временно грязно и жидко на ФБ 

-