Веле Штылвелд: Птичий остров, фен-исповедь, часть 7

Веле Штылвелд: Птичий остров, фен-исповедь, часть 7

Ирина Диденко: Птичий остров - графика

В это время сам я тянусь за своей полюбившейся белой чашкой и замираю - вся она в странных выщербинках и надолбах гористой рельефной формы.

- Это что еще за вычурная хрень-дребедень, - произношу сквозь зубы –
- Это что еще за вычурная хрень-дребедень, - произношу сквозь зубы – сцепленым зубным скрежетом воистину  негодуя...

Река качает берега, как взморье Птичьего острова качает низко-свинцовое, словно приплюснутое мартовское небо... Под ними случается всякое... То прогремит сухим кашлем надломленный болью выстрел. Это опять кто-то убит. Условно. Во сне невозможно убить, во сне возможно любить... Если только отыскать соразмерность... А её ни черта здесь нет!.. Нет, как вам покажутся эти двое, которые "унисекс"... Они и обряжены в черно-синее спортивки с фиолетовыми бобочками-топиками... На одном - бобочка, на второй - топик, но сейчас оба в оранжевых куртецах, столь же вздорных, как они сами... Или этот Обиженный снайпер - он убивал, а похоронные команды не шли плотно за ним, или просто за ним... Зато шла в виде свиного гриппа очередная испанка... Дожимать инфекцией сразу не убитых... Прошли годы, прежде чем она интернировала всю планету очередным коронарным вирусом, который «ковидом» кличут… Король Матиуш первый, «туман восемнадцатый», «ковид девятнадцатый»… Нет, он вошел в историю, как двадцатый… 

Всегда хотел  узнать: почему и для чего люди носят фотографии в кошельке? Или вот еще справки всяческие о том, что ты привит на ковид и при этом не Вечный жид…

- А сам ты привит, почему так боишься коронавируса?

- Вирус постоянно мутирует - так зачем же мне прививаться?

- Потому, что когда все будут привиты, мы вернёмся к нормальной жизни.

- Но ведь вирус постоянно мутирует….

- Да что б ты сдох, антиваксер гребаный! Ты убийца, из-за тебя старики умирают!

- Вс+е умрем…

И то верно,  в моем сне такие несносные сущности как бы уже умерли… Или квантировались… И прошли квант-переход, как истинные квантонавты…

Или вот эта моя белая керамическая чашка. Странная она - потому что вдруг буквально на глазах снова стала аккуратно овальной, без надолбов, а мастер Тхен принес нечто достаточно продолговатое, словно в целлофановой упаковке... Упакована, между прочим, как отстоявшее свое новогодняя квартирная ёлка. Позвал меня в комнату «номер семь», той, что за нынешним корольком Матиушем вторым значится,  - помочь снять оберточную упаковку. Чтобы никакого полиэтилена... Зато сплошь  какая-то белая желейная вязкость, а всё равно - лед. Хотел начать отбивать отдельными кусочками, но мастер Тхен только строго изрек:

 - Не смей! Не смей прикасаться, ко времени они отопреют сами…

Молча стал вслед за немногословным мастером наблюдать, как оттеплевала чья-то примороженная жизнью душа... Сначала из-под ледяной шубы просветилась серая горлица, чуть светлея, и, только затем, постепенно укрупняясь, стала голубкой, а затем в ее вытянутой шейке просветилась болотная трясогузка, из которой  и образовалась белая лебедь со сложенными крылами... Я обмер... В комнате стало парко...  И стремно... Лебедь, оттеплеваясь и едва ли не грозно отплевываясь, превратилась в высокую тонкокостную девушку с мечтательными чертами лица... В руках у девушки  и была та самая ущербленная многократно кружка!

- Ну, эта вещица тебе ни к чему! Во сны нельзя проносить контрабанду! Хватит вам одной кружки на двоих!

- Так это она мою кружку щербит?

- А то... А, может быть, это ты срезаешь с кромки вашей кружки порывы её души?

- Так они ж болезненные... - возмутился я.

- И я о том, - внезапно согласился мастер Тхен, - но вы разберитесь... или-или... А пока на прогулку!

И вот мы бредем к дальнему пирсу... И, похоже, что единственное, что нас объединяет - это наша несоразмерность... Седая девушка, внезапно отогретая в Домике, зябнет,  - она опять занята самоедством, «двое из ларца» думают о своем: он - о том, что на сей раз вырежет на поленце, а она, как соберет золы после печения очередной порционной дозы картошки, на случай, если он обрежется своим режиком... на присыпку…

Юрий Контишев: Про «тот свет», рассказ

Юрий Контишев: Про «тот свет»

Гурманы попросили продолжения повествования о реальных событиях на стыке этого и того света. Я имею в виду не гурманов куриных окорочков с поджаренной корочкой, а гурманов чтения. 

Итак, правда и – только -  правда!

Когда я впервые познакомился со своей будущей женой Т., я на миг уловил какой-то проблеск потустороннего мира в её глазах. Что-то загадочно-обречённое…Слово «Смерть» промелькнуло у меня в голове. Какое-то дуновение могильного холода…

Я списал это на лишнюю рюмку коньяку и забыл, как о наваждении. Молодая женщина двадцати четырёх-пяти лет. Какая на фиг смерть?

Прожили мы семь лет и, в возрасте Христа, она умерла у меня на руках.

Боясь ночевать дома, я уехал за двадцать километров к её дяде.

На второй или третий день – точнее ночь – во сне я чётко ощутил её присутствие. Более того, мы чуть не занялись любовью, но...

Внезапно я встрепенулся и спросил у неё – а что ты тут делаешь? Ты же умерла! И услышал в ответ – Это я там умерла, в квартире.

Я вскочил, включил свет. Никого. С кем же я только что разговаривал? И не только…

Никому ничего не сказал, подумают, что сбрендил.

Потом мне виделись её похождения в каком-то страшном городе, в сопровождении некой свиты, состоящей из персонажа, похожего на Воланда и парочки каких-то отморозков. Увиделась чья-то голова, торчащая из середины стола : то ли голова  профессора Доуэля, то ли Берлиоза…

Больше я здесь не ночевал и на месте её смерти больше никогда не жил.

Вернёмся к источнику предыдущего повествования.

Один из контактёров из потустороннего мира - некто Ю. - рассказывал, что, несмотря на то, что он слыл в земной жизни вполне приличным человеком (и учился хорошо, и высшее образование получил, и в семье всё было «чики-пики», и общественной деятельностью занимался), в том миру он оказался на десятых ролях. 

Почему? Потому что, на самом деле, в душе он был не тем, кем представлялся окружающим. Так и сказал: Вы меня совсем не таким знали, какой я есть!

А как же второй? Назовём его П. – О! Это очень уважаемый в том мире персонаж! Он всех умерших встречает и провожает дальше, кому куда назначено.

- Так он же здесь на Земле всю жизнь пропьянствовал, всего то и сделал, что родил одну дочь и пару внуков!

- У него такая и была задача – дать потомство, а всё остальное, главное, он уже сделал в предыдущей жизни, где был очень высокопоставленной особой! 

Теперь вопрос к П. – А как это  у тебя так вышло? Всё наоборот, как бы?

- Да нет, всё нормально! Единственно жалею, что пьянствовал так много. Можно было ещё потомства больше оставить… Но - и так ничего! А я тебя отсюда буду защищать…Ой, нет! Меня забирают! Я ухожу в Вечность. Больше на Землю не вернусь.

По их рассказам получается, что любое поведение на Земле обусловлено определённой задачей, выданной Создателем.

И ещё, что я узнал - Идя к Богу, ты обязан очиститься от грехов, иначе – сгоришь на подступах…

Да-а-а…Это то, что я не люблю – ходить в церковь, отмаливать грехи…Все не отмолишь, всё равно. Проще – не делать новых.

Так и стараюсь – грехов не делать, жить не по лжи и т.д.

А мимо шастают -  то какие-то сущности (собака на них постоянно лает), то – люди-нелюди ( не отличишь, кто разбойник, кто – просто плут), то – чиновники всех мастей, с  абсолютно ненужными функциями.

Живу и думаю – а какая тут моя задача? Как определить точно?

Деревья сажать? Детей растить? Или наоборот?..

Юрий Контишев: «Рюмка коньяка», текст Веле Штылвелд

Юрий Контишев: «Рюмка  коньяка»,
текст совместно Веле Штылвелд
Ирина Диденко: Дизайн и графика клубной футболки

Молясь над рюмкой коньяка
в бедняцкой дохлой наливайке,
в душе ты чувствуешь клопа,
а клоп - стенание всезнайки. 

Не надо плакаться над рюмкой,
и клоп тогда с души уйдёт
в былые жизни закоулки,
где вымер весь честной народ. 

И у клопа, и у того,
кто выпить прибыл в сей клоповник,
одно заведомо чутьё:
дерьмовый привкус, как терновник. 

Кто отползал, того достали,
кто испарился, тот в бреду
не пьет сегодня цинандали,
а тихо мается в аду.

 Терновый венчик не на лбу,
а в горле выдрал пиететы -
налей стопарик и врагу -
пусть знает враг, что пьют поэты!

Юрий Контишев: Корочка, НФ-версия

Юрий Контишев: Корочка, НФ-версия

Вы любите поджаристую корочку на куриной голяжке? Оп-па! -Word подчеркнул красным слово «голяжка»! Значит, по его мнению, нет такого слова! И правда – что это за слово такое сложносочинённое – «голая ляжка?» Гуглю по мобилке…

По мановению «руки» всемирной всезнающей сети почему-то выскакивает: «Что нельзя есть в курице!»

Ни хрена себе! Я сглотнул скопившуюся во рту от слова «голяжка» слюну и прекратил поиски.

Пусть будет – «окорочок»! Опять появилась слюна. Вспомнилась Германия сорокалетней давности и так полюбившиеся всем нам – воякам, оккупировавшим её в рамках Варшавского Договора, куриные окорочка с Hell Bier (светлым пивом), которые на просторах СССР не встречались априори.

Ладно, давайте забудем голяжки-окорочка, тем более, что «Минздрав» о чём-то там предупредил.

Вернёмся к «корочке». Почему? – В ней-то вся и соль! В прямом и переносном смысле. Корочка существует и у людей. Не поджаренных, а ещё живых! Недавно я узнал о наличии некой энергетической корочки, защищающей человека от информационных и прочих воздействий из параллельных и потусторонних миров.

Источник этой информации – пока оставлю его имя в тайне – сообщил о том, что у него эта корочка почему-то повреждена и он спокойно общается с одноклассниками, ушедшими в мир иной, с родственниками, находящимися там же и так далее.

Информация, полученная с «того света», настолько правдоподобна и интересна, что я несколько дней хожу немного ошарашенный.

Во-первых, поступила информация о пресловутой «корочке», защищающей человека от вмешательства «ушедших».

Во-вторых, мы получили подтверждение о наличии «того света».

Это меня значительно обрадовало. Теперь все эти религиозные «сказки» получили подтверждение. 

В третьих, впрочем - и так далее…

Получается, что у людей в этой жизни существуют вполне конкретные задачи, невыполнение которых чревато определёнными последствиями. Два совершенно несопоставимых в нашем миру человека, соотносящихся в иерархии как жлоб и сноб, абсолютно переворачиваются и меняются  местами в «том мире».

Даже обычный бомж может оказаться нужным Создателю и крайне необходимым для достижения своей, строго земной цели и в следующей жизни будет принцем или уйдёт после выполнения задачи прямо к Богу, в Рай.

Конечно, вся эта терминология весьма условна и в других религиях выглядит иначе, но то, что есть продолжение, успокаивает и привносит изрядную долю оптимизма в нашу жизнь.

Вспоминаю, что, когда умерла моя мама, я почувствовал такой же прилив оптимизма, такое же ощутимое ощущение наличия чего-то Мощного, Вечного в Непостижимом пока…Мире.

Видимо поэтому, некоторые народы провожают усопшего, как на свадебной церемонии с песнями и плясками, с радостью…

Вспоминается бабушка, спрашивающая меня – тебе яблочко с корочкой или без? Сейчас эта фраза звучит в моих воспоминаниях несколько иначе.

В лёгкой задумчивости я побрёл к тарелке с куриным окорочком.

Там такая вкусная  корочка!

Юрий Контишев: «Пушкин в бане» , авторская песня

Юрий Контишев: «Пушкин в бане» , авторская песня

Ирина Диденко: Дизайн и графика клубной футболки

Я вчера напился в бане!

Пил, конечно, цинандали!

Запулил сандали в дали!

Думал, хмель вблизи пройдёт.

Вижу, в глянцевом журнале

Папарацци снял детали,

Где - в туманной дымке тает

Мой неглянцевый перёд.

Накачу, как Пушкин, кружку!

Няню помяну, старушку.

Накручу из груши  стружку -

Миксер вряд ли подведёт.

Я с Сусаниным едва ли

Перепутаю педали!

Мне бухнУть в семье не дали,

Ну, а тут, - наоборот!

И, уже  идя из бани,

Пел я «дили-трали-вали»,

Как меня не повязали

Участковый и жена?

Отвечаю вам  - нарочно,

По трубе, по водосточной

Я домой попал полночно

И жена поражена.

© Copyright: Юрий Контишев, 2011

Свидетельство о публикации №111091208491

Веле Штылвелд: Птичий остров, фен-исповедь, часть 6

Веле Штылвелд: Птичий остров, фен-исповедь, часть 6

Ирина Диденко: Птичий остров - графика

Сам я гаразд сейчас сесть и рубануть нечто основательное с устатку, или хотя бы прикормить червячка, но на кухне мне предложили только  керамическую белую чашку с ровными ослепительно чистыми краями с туманоидным пойлом. А печенную картоху велели ждать... Такое меню, и к нему особые правила...  На кухне двое из ларца. То ли братья, то ли братские души, то ли унисекс-парочка...из  тех еще работных ребяток. А всё почему. У одного в личном владении отменный, складной финский нож для диверсантов, со смещенным центром тяжести. Такой и в тело входит как масло. И, как видно, прежде точно входил… Потому что нынче именно этим ножом на дровяных колотых палениях режет владелец ножа некие покаяния. Для этого расщепляет прежде наколотые дрова на дощечки, а затем режет до того времени, пока второй братец, из-за отсутствия такого же ножа не исхитряется и  не бросает эти дровяные дощечки, изрезанные бесконечными словами покаяния, точно прямиком на мангал, где там уже они пылают до угольев, на которых второй приятель непрерывно печет столь же туманоидный по виду и по вкусу картофель.

Случается, что тот первый, который таким образом кается, режет себе внезапно ладонь, и случается, что и глубоко,  и тогда его приятель посыпает раны своему прижимистому другу пеплом, в котором есть и от картофельной шелухи, и от спеченных на костровье палений... Таким образом, целятся раны, а картофель так никто и не чистит, хотя у дома криница чистой воды, а на кухне бездна всяких кастрюль...

Под крики прибрежных птиц наконец-то ем так-сяк испеченую на мангальных угольях картошку, которую сызмальства не люблю. За что любить, когда в интернате наблюдал многократно пакгауз кухонный с ослизлым картофелем, который растекался по рукам картофельной затхлой сукровицей и вызывал приступы тошноты. Эта тошнота осталась во мне навсегда. С тех пор, сколько бы ни был сухим с виду картофель, я ему не верю и подозреваю в рожденной гнилости... 

По дому сомнамбулой бродит седая девушка (женщина (старуха)), которая всё время зябнет. Я словно слышу её внутреннюю мантру: "Холодно мне холодно", и не желаю понимать - отчего. Но она сама демонстрирует у стола свои посиневшие руки и тут же жалуется...

- Я всегда умудряюсь терять одну из двух варежек. Обычно – «Кельвин Кляйн». Это традиционные рождественские варежки. Мне их дарили с детства. Затем я шла лепить снеговиков, и варежки промокали. Затем бабушка одевала эти мокрые варежки на аккуратные маленькие баночки из-под яблочного, вишневого или сливового пюре. Но иногда от печного тепла одна из двух баночек взрывалась, и бабушка выбрасывала тогда и банку, и варежку. Так у меня оказывалось много многоцветных варежек, но всегда только по одной штуке… Но затем наступила эра баночек из-под пепси-колы. Это были очень аккуратные жестяные баночки, но с ними любил играться чисто по-ребячески маленький чау-чау. Он и загонял обычно одну из двух баночек в какой-нибудь крайний угол.

Это только  у людей в комнате четыре угла, а песик всегда искал пятый угол... Когда десять, а когда и сорок минут...  Не верите, тогда откуда же это московское: «сорок сорока церквей»... И что главное, все до единой – «у чорта на Куличках». И даже не потому, что московские, а потому, что  попросту из жизни загрёбной, под себя жадно гребущей...

- А чему вы, барышня, удивляетесь... Это ж от имперского аппетита, переходящего в вечный собачий голод. Да вы ешьте, ешьте. Картохи на всех хватит. Хотя у меня вся эта печенная хрень уже давно в горле стоит. Я бы и пюрешку подъел, так вот ведь он чорт несговорчивый, ножичка не дает...

- А вы не чертыхайтесь, пожалуйста. Мне и без чертей холодно, холодно, холодно...

- Так вы выпейте чаю, - предлагаю я неожиданно. - Вон ведь здесь в чем закавыка - каждому своя кружка керамическая положена.  А к ней набор пакетиков заварок всяческих да еще разнотравий... Хошь - чай, а хошь чеброк пей без устали, пока не согреешься...

- А если внутри холод стоит... Что тогда?

- Тогда это к нему. Вон видишь, он режет молитовку на сосновой дощечке... Поговори с ним разрадит, - советует картофельный дока…  

Веле Штылвелд: Птичий остров, фен-исповедь, часть 5

Веле Штылвелд: Птичий остров, фен-исповедь, часть 5

Ирина Диденко: Птичий остров - графика

 

Поэтому теперь у Гершеля есть шекели, и он не унывает в этом бивуачном аду. Но вот очередь доходит и до меня: я желаю поселится у дочери в Ашкелоне, но мне говорят, что это не совсем обязательно, зато через банкометы выдают первую внушительную аккредитацию как уже признанному народному дипломату мира и большую пуховую подушку с подшитыми к ней двумя меховыми светло-поношенными тугими человеческими косами. Теперь эта подушка всегда при мне. Какая-то пожилая женщина показывает мне то инореальное  место, где уже сейчас заливается бетонный фундамент для моего нового дома. Мимо моей будущей обители вяло идут уставшие командос. Они усмиряли палестинцев, и вот те их тоже убили. Теперь и они будут бродить здесь в поисках национального и человеческого участия.

- Привет, поляк! - говорят мне они. Трудяга Гершель добывает, наконец, где-то жетоны на выезд из этого пестро-обустроенного сумасшедшего дома на Астроплане, называемого миром душевного обустройства. Он дан тем, кому на Земле так и не сумели убить его вечную еврейскую душу! Нет уж, лучше на Землю, в этот международный ад со всеядной ненавистью каждого ко всем и всех ко всякому, у кого еще есть Душа. 

Я рассматриваю инореальные деньги… За такие же деньги в здешнем гаштете допиваются до человеческих земных риз егеря самого Сталина, а с ними и всяческие снайпера из земных отстрельных команд и пограничных войнушек, которые нынче так модны во всем земном эсен гэ… Даже переводить не надо с языка идиш на русский… Одним словом, каждому под язык чапаевскую таблетку номер пять… Ведь не зря говорят,  что прежде Василий Иванович был войсковым фельдшером и одной токмо таблетищей этой из коровьего дерьма лечил и от слепоты, и от глухоты, и от радикулита и пацифистского слабоумия… Ясный пень, каждый здесь убивал. Сейчас за виртуальные деньги вчерашние рыжие снайпера добровольцы пьют без  меры и совести. Исключительно за здешние виртуальные крутые жетоны.  Сами Жетоны выполнены в виде золотых пластинок разной формы. Где-то прежде я их, кажется, видел…Когда-то считалось, что именно эти разноразмерные золотые цукаты будут выполнять роль земных шекелей, но мир потребовал унифицировать мечту до всеобщего эквивалента — денег всех стран и народов. Стоп! Так именно все прежде и было от зауральской до алтайской Тартарии! Такие вот здесь дел+а бестелесные… Безформенные по сути.

Пока же Гершель решает поселиться в нашем с ним общем доме, чтобы подзаработать шекелей для освобождения с этого вязкого преднебесного Астроплана моей матери и молодых командос, которых убила историческая ненависть. К тому же теперь к дому тянутся бесконечные очереди Душ, чьи собственные тела давно сгнили в древних и новых земных могилах, и Гершель не останется без работы...

Домик деревянный, добротный, похоже, даже двухэтажный. Чуть смахивает на симбирский, ленинский. Похож он и на простой финский домик современной конструкции. И точно опорные перильца на втором этаже не резные ульяновские, а скорее метизные,сборные заводские. На втором этаже гостевые комнаты. Мне прислано безмолвное послание: - Ваш номер 8. 

Восемь так восемь...  Поднимаюсь, захожу, нахожу свежо постланную постель, скошенное припотолочное оконце, сквозь которое проливается вечно утренний свет и всё... Небольшая ниша для вещей - раздеться, одеться, переодеться в домашний махровый халат, пижамные брюки и шлепанцы... Всё. Я вроде как дома.

Но вдруг проявляется мастер сновидения Тхен.

- Все обустроились? Все устаканилось? Вот и лады, но я вам не интендант и не квартирмейстер. Во всем остальном разбирайтесь сами. Я вам не Бог. Я просто здешняя эманация Бога, а вам еще только предстоит растить свои порушенные вселенские связи. Кому –  неделю, кому год, кому столетие, кому вечность. Вот такой для вас здешний комукакер…