Насколько не безобиден информтерроризм, ч.11

Чешский фотограф Влад Артазов создал серию фотографий,
в которой он с помощью гвоздей выражает
человеческие эмоции и жизненные ситуации.
Получилось необычно и в тоже время очень трогательно..

•    Кое-что о б информтерроризме на бытовом и межличностным уровнях

Отношение к себе и людям | Ориентация маргинала в своем поведении преимущественно на себя дает, на первый взгляд, основание окружающим обвинить его в эгоизме. Однако тщательный анализ показывает, что истинный эгоизм присущ как раз людям толпы, в то время как маргиналу свойственна любовь к себе, что далеко не одно и то же.

Человек толпы, страдающий эгоизмом, на самом деле не любит себя. А тот, кто не любит себя, лишен способности. любить и других людей. Вот почему в современном обществе царит равнодушие друг к другу, и даже жестокость, порождаемая конкуренцией за «место под солнцем».

Что касается маргинала, то он, любя себя, оказывается способным полюбить и другого человека, что следует отличать от такого хорошо известного невроза под названием «альтруизм».

Альтруизм, или любовь ко всем людям сразу, обычно не имеет с реальной любовью ничего общего. Любовь маргинала всегда проявляется к каким-то конкретным людям, которые интересны ему и достойны его любви. Точно так же маргинал оказывается способным и на проявление милосердия к конкретному человеку, действительно оказавшемуся в беде, но не к профессиональному попрошайке, лицемерно разыгрывающему драматическую сцену.

Различие человека толпы и маргинала в отношении к себе и людям понятно по определению: маргинал в основном самодостаточен, а человек толпы без окружающих не может жить даже короткое время.

То есть маргинал настолько ценен и интересен самому себе, что может длительное время обходиться без контактов с другими людьми. Многие читатели тут же заявят, что это, мол, эгоизм – нехорошее личностное качество. Но все не так просто, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что обычно люди сильно путаются в таких понятиях, как эгоизм и любовь к себе.

•    Попробуем разобраться в различиях между ними.

Эгоизм (или эгоцентризм) – это личностная позиция, когда человек ставит себя в центр мира и считает, что все вокруг существует только для него, только ради него. А раз так, то эгоист убежден в том, что он должен быть самым счастливым, самым богатым, самым красивым и т. д. и т. п.

Подобное отношение к миру и людям порождает следующее:

- во-первых,  эгоист начинает смотреть на окружающих, как на своих рабов, чье предназначение – во всем ему угождать,
- во-вторых, он считает себя вправе претендовать на собственность других людей.
- в-третьих, он постоянно сравнивает себя со всеми другими людьми, чтобы получить подтверждение о своем превосходстве.

•    Это порождает у него жадность и соперничество, так как никто вокруг него не должен хоть в чем-то быть выше его. Так как все окружающие люди становятся его конкурентами, то он невольно начинает относиться к ним враждебно.
•    Этот враждебный настрой ко всем людям, дополняемый отсутствием уважения к ним (как можно уважать своего раба!), делает невозможным появление у эгоиста любви к кому бы то ни было из окружающих.

Но и себя любить он не в состоянии, так как постоянно не удовлетворен результатами сравнения себя и своих успехов с окружающими людьми, среди которых всегда найдется более удачливый соперник. Один красивее эгоиста, другой умнее, третий богаче... Как тут можно любить себя, такого неудачника!

•    Маргинал никогда не будет эгоистом, так как ему в голову не придет себя ставить в центр мира, ибо тогда он автоматически окажется в центре толпы, что для него неприемлемо.
•    Маргиналу не нужен мир окружающей его толпы, так как счастье свое он находит внутри своей души.

Счастье маргинала заключается в умении получать удовольствие от такой жизни и от такого мира, какие они есть. И в этом ему никто не может быть помощником, так как настройка на подобное эмоциональное состояние – процесс глубоко интимный.

Человеку не надо быть центром мира, так как он сам и есть, по большому счету, этот самый мир, состоящий из ощущений себя и своих связей с природой. Такой лад с самим собой дает маргиналу способность испытывать любовь не только к самому себе, но и к другому человеку, мир которого окажется ему не менее интересным, чем свой собственный.

И если положительное отношение эгоиста к другим людям обратно пропорционально их человеческим качествам и их материальному богатству, то маргинал показывает прямую зависимость.

•    Эгоист сравнивает себя с другими и тем сильнее ненавидит их, чем лучше они.
•    Маргинал же проявляет тем больший интерес к человеку, чем богаче тот оказывается содержанием своего внутреннего мира. На этом и основывается способность маргинала проявлять любовь к другому человеку. Здесь срабатывает «золотое правило» Библии – «Возлюби ближнего своего, как самого себя».

И как эгоист, в котором угадывается человек толпы, распространяет свою ненависть к самому себе на окружающих людей, так маргинал оказывается способен на любовь не только к себе, но и к другим.

Так, например, хорошо знакомый нам уже Майерс в «Социальной психологии» приводит немало реальных событий, в которых большое количество людей не приходило на помощь несчастным, молящим прохожих или наблюдателей. Вот один из таких случаев:

«Элеанор Брадли во время покупок в магазине случайно упала и сломала ногу. В полубессознательном состоянии, страдая от боли, она умоляла оказать ей помощь. В течение 40 минут мимо нее текли потоки покупателей».

Большинство читателей и сами смогут вспомнить из своей жизни достаточно примеров равнодушия окружающих к жертвам несчастных случаев или насильственных преступлений.

Кто-то может возразить, что знает случаи, когда нуждающиеся в помощи все-таки ее получали от посторонних людей. Но здесь-то главное не это, а статистика: сколько прошедших мимо людей приходится на тех немногих, которые все-таки откликаются на призывы о помощи?

Если собрать статистику по многим случаям, то окажется, что доля отзывчивых людей составит от силы несколько процентов, но это как раз и есть доля маргиналов в обществе! Получается, что оказание помощи посторонним человеком является маргинальным поведением, не свойственным подавляющему большинству общества!

Естественно, возникает гипотеза, действительно ли милосердие связано с другими проявлениями маргинальности?

Так вот, тот же Майерс приводит результаты исследований, которые свидетельствуют, что люди толпы не склонны оказывать помощь людям, не похожим на них (т. е. маргиналам), в то время как маргиналы при оказании помощи незнакомым людям не обращают внимания на наличие или отсутствие у жертвы признаков сходства с ними.

У людей толпы проявляется механизм моральной эксклюзии, а у маргиналов – моральной инклюзии. Люди толпы склонны считать всех окружающих «чужими», недостойными их заботы и внимания, а маргиналы готовы считать «своим» любого реально оказавшегося в беде человека (подразумеваются не профессиональные нищие и лицемерные благотворители, а жертвы несчастных случаев, когда нуждающийся человек испытывает неподдельную боль и его жизни или здоровью угрожает реальная опасность), даже несмотря на его явные признаки отличия.

В другом месте этой же книги можно наткнулся на такую фразу:

«Предварительные данные свидетельствуют о том, что высокоэмоциональные, эмпатические и склонные к самостоятельному принятию решений личности более способны к сопереживанию и оказанию помощи».

Ну, чем не описание маргинала!

Почему люди толпы так черствы даже друг к другу? Здесь опять-таки проявляется свойство эгоизма, приводящее к тому, что в современном обществе нормой становится конкуренция всех со всеми.

Человек толпы строит свои отношения с окружающими по принципу «человек человеку волк». Поэтому он и не способен из-за хронической настороженности к людям на сколько-нибудь теплые и близкие отношения даже с теми, кого привык считать друзьями.

Подобная боязнь глубокого общения чем-то похожа на нежелание человека впускать гостя к себе в захламленную и загаженную квартиру, аналогом которой в данном случае выступает его душа.

Кому среди людей толпы приятно показывать окружающим свою внутреннюю сущность, так непохожую на играемую им роль благополучного члена общества!

У маргиналов подход в этом вопросе совсем другой: круг общения как можно уже, но отношения глубже. За один вечер маргинал способен реализовать действительно взаимно заинтересованный контакт максимум с одним человеком. Даже в многочисленных компаниях маргиналы склонны общаться узким кругом: парами, максимум – втроем.

Если вернуться к сравнению души с квартирой, то маргинал похож на того домохозяина, который считает свое жилище (душу) самым интересным местом в мире и с удовольствием готов будет познакомить с ним своего гостя во всех подробностях. И делать это он, естественно, готов не как музейный гид, устало повторяющий толпам посетителей одну и ту же лекцию о подведомственных экспонатах, а держа своего гостя за руку и заглядывая ему в глаза, чтобы ни на секунду не потерять с ним персональный контакт, отслеживая проявляемый тем интерес к демонстрируемым богатствам квартиры-души.

Именно поэтому у маргинала обычно очень мало друзей, так как подобное проникновенное общение со многими невозможно, особенно если учитывать, что максимум времени у него уходит на общение с самим собой.

Маргинал может контактировать только с теми, с кем находится в непосредственном соприкосновении на уровне личности. Как только человек начинает контактировать с группой вообще, как с обезличенным субъектом, он превращается в человека толпы.

Многие люди страдают из-за отсутствия в их жизни реальной любви, не понимая, что причина этого кроется в отсутствии любви к себе. Еще хуже положение, если вместо нее в душе человека укоренился эгоизм, являющийся одной из форм невроза. Поэтому путь к появлению любви в своей жизни начинается с расчистки от проявлений эгоизма места в своей душе для любви к себе.

Так как главными проявлениями эгоизма являются потребительское отношение к другим людям и жадность к материальным благам, из-за которой возникают конкурентные отношения с окружающими, то в первую очередь надо начинать бороться с ними в своей душе.

После того как удастся искоренить проявления эгоизма, наступает пора культивирования любви к себе. Основой этого чувства является готовность слышать любое ее движение и ваше стремление по возможности удовлетворять ее желания по принципу «здесь и сейчас».

Любая отсрочка исполнения желания своей души обычно не дает желаемого эффекта. Либо удовлетворять свое желание немедленно, либо никогда, так как стремление к отсроченному удовлетворению втягивает человека в суету, мешающую ему услышать последующие желания своей души.

Научившись любить себя, вы обнаружите, что среди многочисленных желаний вашей души есть и интерес к другим людям, хотя и не ко всем сразу. Идя вслед за этим интересом , вы и найдете свою любовь.

Отношение к работе и отдыху  | В современном обществе почет и уважение окружающих людей обычно достается так называемым трудоголикам. Причем не за результаты их героического труда – тут разговор особый, а только лишь за проявленное усердие, выражающееся в том, что жизнь человека в основном состоит из длительной работы, короткого сна и небольших отрезков времени, уходящих на еду, дорогу, необходимый по минимуму быт. То есть получается, что в толпе ценится именно образ жизни, связанный преимущественно с работой.

Насколько не безобиден информтерроризм, ч.10

Естественность поведения | Отношения между людьми в современном обществе в основном построены на лицемерии, а на Западе в последнее время нормой поведения публичных людей стала еще и так называемая политкорректность.

Лицемерие является маской, социально-психологической ролью, которой люди прикрывают свои истинные мысли и желания, не позволяя им вырваться наружу.

Главной причиной лицемерия в толпе является ориентация ее членов на ожидания окружающих людей. Лицемерный человек ради соответствия групповым нормам поведения вынужден говорить и делать совсем не то, что хочет его собственная душа.

Свои истинные побуждения человек толпы из-за страха быть разоблаченным подавляет и загоняет глубоко внутрь. В противоположность такому поведению, маргинал делает исключительно то, что велит ему его собственная душа. Это становится основой искренности и непосредственности поведения, но именно это нередко порождает напряженность и конфликты в отношениях маргинала с окружающими людьми, так как его слова и дела часто не совпадают с их ожиданиями.

В обществе западной цивилизации есть одна очень серьезная социально-психологическая проблема – так называемый послевоенный синдром. Суть его заключается в том, что демобилизованные военнослужащие, которые прошли через достаточно длительное участие в боевых действиях, по возвращении на «гражданку» испытывают значительные затруднения в адаптации к прежней жизни.

Впервые и наиболее ярко это явление осветил в своем творчестве Эрих Мария Ремарк (романы «На Западном фронте без перемен», «Три товарища», «Черный обелиск»). В этом синдроме есть три составляющие:

•    посттравматическое переживание человека, столкнувшегося на войне с узаконенным убийством в большом объеме;
•    потеря навыков мирной жизни;
•    неприятие лицемерия и фальши отношений обычного общества после того, как перед лицом смерти он познал чистые и непосредственные отношения как с сослуживцами, так и с неприятелем (возможность не скрывать своей неприязни к человеку).

В нашем обществе социальные работники, психологи и медики предпочитают акцентировать внимание окружающих на первых двух аспектах, в то время как, мое глубокое убеждение, главная причина дезадаптации заключается как раз в последнем.

Для многих людей не является откровением утверждение о том, что отношения между людьми толпы построены на фальши и лицемерии, на тщательном сокрытии своего отношения к конкретным людям своего окружения.

Высшей степенью этого явления стало распространение в США, а затем и в Западной Европе так называемой политкорректности.

Нельзя сказать, что люди толпы «разучились» строить искренние отношения друг с другом, нет, они никогда этого и не умели делать, так как естественная непосредственность в ребенке жестоко подавляется уже в первые годы его жизни. Вот как это описывает Фромм в «Бегстве от свободы»:

«Уже на ранней стадии воспитания ребенка учат проявлять чувства, которые вовсе не являются его чувствами. Его учат любить людей (обязательно всех), учат быть некритично дружелюбным, улыбаться и т. д. Если в процессе воспитания в детстве человек «обломан» не до конца, то впоследствии социальное давление, как правило, довершает дело.

Если вы не улыбаетесь, то про вас говорят, что вы «не очень приятный человек», а вы должны быть достаточно приятным, чтобы продать свои услуги в качестве продавца, официанта или врача.

Дружелюбие, веселье и все прочие чувства, которые выражаются в улыбке, становятся автоматическим ответом; их включают и выключают, как электрическую лампочку.

Разумеется, часто человек осознает, что это всего лишь жест; однако в большинстве случаев он перестает это осознавать и вместе с тем теряет способность отличать такое псевдочувство от спонтанного дружелюбия. Не только враждебность подвергается прямому подавлению, и не только дружелюбие убивается вынужденной подделкой. Подавляется (и замещается псевдочувствами) широкий спектр спонтанных эмоций. ..

В нашем постоталитарном обществе эмоции вообще подавлены. Нет никакого сомнения в том, что творческое мышление – как и любое другое творчество – неразрывно связано с эмоцией.

Однако в наши дни идеал состоит как раз в том, чтобы жить и мыслить без эмоций.

«Эмоциональность» стала синонимом неуравновешенности или душевного нездоровья. Приняв этот стандарт, индивид чрезвычайно ослабил себя: его мышление стало убогим и плоским. Вместе с тем, поскольку эмоции нельзя подавить до конца, они существуют в полном отрыве от интеллектуальной стороны личности; результат – дешевая сентиментальность, которой кормятся миллионы изголодавшихся по чувствам потребителей у кино и популярной песенки».

И вот послевоенный синдром, когда люди, познавшие счастье искренних отношений с окружающими, бунтуют против возвращения в затхлое болото фальши и лицемерия «нормального» общества, лишь выпукло обнажает этот порок современного западного общества (достаточно умело такой конфликт показан в американском фильме «Рэмбо: первая кровь»).

Любая попытка маргинала быть честным и откровенным в отношениях с людьми толпы приводит к тому, что он квалифицируется ими либо как психопат (не скрывает своей неприязни к плохому человеку), либо как циник, либо как человек «не от мира сего»,  - что равнозначно психиатрическому диагнозу, либо как «слон в посудной лавке», что равнозначно невоспитанности.

А ведь тот же цинизм – это когда человек сознательно не разделяет словом и делом какой-либо аспект общепринятой морали и правил этикета и открыто и честно демонстрирует окружающим свою позицию, отказываясь тем самым «косить под дурака», играя в несознанку.

Примером такого поведения может служить поступок Диогена, который как-то мастурбировал на ступеньках Парфенона и предлагал тем прохожим, которые это делают тайно у себя дома, честно и открыто присоединиться к нему.

Лицемерное же сокрытие своей неприглядной внутренней сущности считается в толпе образцом приличия. Посмотрим на различие позиции маргинала и людей толпы в этом вопросе на примере персонажей киноповести Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен»:

«Пастор поклонился:
– К сожалению, барон, я вам ничем не могу помочь!
– Почему?
– При живой жене вы не можете жениться вторично.
– Вы говорите «при живой»? – задумался Мюнхгаузен.
– При живой, – подтвердил пастор.
– Вы предлагаете ее убить?!
– Упаси бог! – испугался пастор. – Сударыня, вы более благоразумный человек. Объясните барону, что его просьба невыполнима.
– Нам казалось, что есть какой-то выход... Карл уже подал прошение герцогу о разводе. Но герцог не подпишет его, пока не получит на это согласие церкви.
– Церковь противится разводам! – невозмутимо отчеканил пастор.
– Вы же разрешаете разводиться королям! – крикнул Мюнхгаузен.
– В виде исключения. В особых случаях... Когда это нужно, скажем, для продолжения рода...
– Для продолжения рода нужно совсем другое!
– Разрешите мне откланяться! – Пастор решительно двинулся к выходу.

Мюнхгаузен посмотрел на Марту, увидел ее молящий взгляд, бросился

вслед за пастором.

– Вы же видите – из-за этих дурацких условностей страдают два хороших человека, – говорил он быстро, шагая рядом. – Церковь должна благословлять любовь.
– Законную!
– Всякая любовь законна, если это любовь!
– Позвольте с этим не согласиться!
– Что же вы мне посоветуете?
– Что ж тут советовать?.. Живите, как жили. Но по людским и церковным законам вашей женой будет по-прежнему считаться та женщина, которая вам уже не жена.
– Бред! – искренне возмутился Мюнхгаузен. – Вы, служитель церкви, предлагаете мне жить во лжи?»

А вот подход толпы еще на одном примере из того же источника:

«– Человек (барон) разрушил семью, выгнал жену с ребенком, – возмутился Рамкопф. – Каким ребенком?! – возмутился Феофил, – Я – офицер.
– Выгнал жену с офицером! – продолжал с пафосом Рамкопф.
– Насколько я знаю, они сами ушли, – возразил бургомистр.
– Да! – подтвердила баронесса. – Но кто может жить с таким человеком?
– Видите, фрау Марта – может.
– Но ведь она любовница! – воскликнул Рамкопф. – Господа, давайте уточним! Имеешь любовницу – на здоровье! Все имеют любовниц. Но нельзя же допускать, чтобы на них женились. Это аморально!»

Или логика поведения баронессы при бракоразводном процессе:

«Мюнхгаузен с трудом протиснулся в переполненный зал и остановился в дверях.
– О чем это она (баронесса)? – спросил он у стоявшего рядом горожанина.
– Как – о чем? – горожанин даже не повернул головы. – Барона кроет.
– Что ж она говорит? – поинтересовался барон.
– Ясно что: подлец, мол, говорит. Псих ненормальный!
– И чего хочет? – вновь полюбопытствовал барон.
– Ясно чего: чтоб не бросал».

Насколько не безобиден информтерроризм, ч.9

• В природе уличной толпы важен и такой момент, что эмоциональное заражение ее членов оказывается незаметным для них самих. Вместо того чтобы осознать свое поглупение, человек в толпе склонен считать именно себя творцом всех ее решений. 

С. Московичи пишет, что в толпе обнаруживается интересный феномен, когда каждый ее член не просто делает то, что не стал бы делать наедине с собой, но «...каждый считает себя причиной того, чему он является лишь следствием, голосом там, где он только эхо».

Так как решение принимается коллективным биополем, состоящим из эмоциональной энергии каждого, то все члены толпы ощущают себя его авторами. Вполне возможно, что одной из причин преобладающего (по сравнению с остальными мировыми религиями) распространения в наше время ислама является регулярное концентрическое паломничество, когда миллионы мусульман со всего мира собираются в Медине и Мекке в огромную толпу и заражаются энергией религиозного фанатизма (исходя из того, что в этой толпе паломников религиозные фанатики наиболее сильны в эмоциональном отношении и, следовательно, определяют ее настроение).

В других же религиях существует большое количество святынь, разбросанных по миру, паломничество к которым не привязано к определенным датам, что не способствует концентрации паломников по месту и времени в чудовищные толпы. Правда, и Ватикан вслед за мусульманами в последнее время оценил эффективность огромных толп в вопросах оболванивания людей и все чаще устраивает массовые шоу по образу и подобию рок-концертов, на сцене которых царствует главный шоумен – Римский Папа. Видно, опыт фашизма и сталинизма католики усвоили отлично.

Потеря независимости личности человека в толпе приводит к такой ее особенности, как преступная безответственность. Здесь можно снова провести аналогию с анонимной стаей. Она дает каждой особи безопасность на том основании, что подавляющее большинство хищников неспособно охотиться в условиях множественности целей – жертва должна быть одна, для того чтобы ее можно было схватить. В противном случае у хищника «глаза разбегаются».

В человеческом обществе происходит то же самое, так как система правосудия тоже способна работать только персонально. Нет в юрисдикции механизмов, позволяющих судить толпу. У человека в толпе появляется ощущение безнаказанности, и на поверхность в его психике выходят мотивы, ранее подавленные совестью и страхом перед возможным возмездием. Дэвид Майерс в «Социальной психологии» приводит такой пример преступной безответственности толпы: «В 1967 г. 200 студентов университета Оклахомы собрались посмотреть на своего товарища-студента, угрожавшего спрыгнуть с башни. Они стали скандировать: «Прыгай, прыгай...» Он прыгнул и разбился насмерть».

Анализируя жизнь современного цивилизованного общества, начинаешь понимать, что все человечество постепенно превращается в одну огромную виртуальную толпу. Западное общество (а в России, следует признать, равняются в основном на Запад) формирует толпу через навязывание людям однотипного или даже стереотипного образа жизни, мышления, восприятия, системы ценностей. Все это необходимо для повышения эффективности и снижения затратности процесса управления толпой через СМИ за счет устранения необходимости реализовывать несколько разнообразных подходов (об индивидуальном подходе к каждому маргиналу речь, понятное дело, даже и не идет) к населению. В этой трансформации общества в единообразную толпу заинтересована не только государственная власть, но и крупный бизнес, так как он для решения своих маркетинговых задач использует те же медиа-каналы и те же медиа-технологии.

С помощью современных СМИ толпа может образоваться из физически уединенных людей. Так, например, антисербский психоз населения стран НАТО (или антииракский в США) лучше всего демонстрирует поведение современной виртуальной толпы. Власть через средства массовой информации, тенденциозно оперируя фактами и откровенными домыслами (например сказками о 100 тысячах якобы убитых мирных косовских албанцев), эмоционально накручивает население для получения от него через систему опросов общественного мнения одобрения своей внешней политики.

Но когда население заводится, эмоциональное состояние толпы выходит из-под контроля власти. И тогда уже власть оказывается заложницей сформированного ею общественного мнения, лишаясь свободы политического и дипломатического маневра. Чтобы сохранить доверие своих возбужденных избирателей, власти приходится идти на самые крайние по своей деструктивности действия, так как толпа в своем настрое никогда не удовлетворится полумерами, а тем более конструктивным компромиссом с воплощением зла, нарисованным воспаленным воображением.

И если раньше в физической толпе механизмами эмоционального заражения ее членов были невербальные проявления эмоционального состояния людей, воспринимаемые подсознательно, то в виртуальной толпе непосредственный контакт заменяется «сочными» репортажами с места событий СМИ и искусно подобранными видеорядами.

Выводы и рекомендации |  Во-первых, будет полезным обратить внимание (если он не сделал этого прежде) на свое психологическое состояние и поведение в условиях уличной толпы. Если вы обнаружите в своей душе неприятные ощущения, эмоциональный гнет извне, то знайте, что это она пытается бороться с биополем толпы за свою свободу. В этом случае вам следует по возможности реже оказываться в местах массового скопления людей, в противном случае будете расходовать значительные физические и психические силы на сопротивление. Это обычно приводит к серьезной усталости после подобных мероприятий, требующей длительного восстановления.

Во-вторых, если обстоятельства вас все-таки вынудили оказаться в толпе, старайтесь по возможности замкнуться в себе, отгородившись от окружающих психологическим барьером. А чтобы не привлекать своим неадекватным поведением других людей, старайтесь наблюдать за происходящим вокруг вас с неподдельным интересом. Используйте возможность изучить своего противника, увидеть в развернутом виде все то, что вы читали и слышали о толпе прежде.

В-третьих, попытайтесь проанализировать свою дистанционную связь с остальным обществом. Подумайте о том, как и по каким информационным каналам или через непосредственные контакты своих представителей толпа пытается воздействовать на вас, побуждая к определенным действиям или мыслям. Уже одно осознание того, что кто-то пытается манипулировать вами конкретным способом, дает вам возможность уйти из-под удара. Каждый свой поступок, каждое решение проверяйте, действительно ли этого хочет именно ваша душа, или же оно является эффектом чьего-то постороннего влияния.

Психология различий человека толпы и маргинала | Насколько обоснованно сравнивать обобщенные психологические портреты человека толпы и маргинала? Ведь толпы в нашем современном обществе бывают разные, а маргиналов изначально определяют, как неповторимые личности.

И все-таки у подавляющего большинства представителей западной цивилизации – которой стремится ныне и независимая Украина - есть целый ряд общих фундаментальных социокультурных и психологических характеристик, позволяющих каждого из них безошибочно отличать как от представителей других существующих и существовавших на Земле цивилизаций.

Что касается маргиналов, то, несмотря на все их разнообразие, этно- и историко-психологический анализ культурных и литературных памятников обнаруживает, что на протяжении многих веков в человеческом обществе маргинальность базируется на устойчивом комплексе свойств личности.

Противостояние человека толпы и маргинала возникло не сейчас и накоплено достаточно фактического материала и результатов исследований, позволяющих выделить их обобщенные портреты и сравнить между собой.

НЕВРОТИЧНОСТЬ | Подход толпы к этому вопросу таков, что все, кто отличается от среднего человека толпы, автоматически признаются ненормальными. Но если вдуматься, то как раз людям толпы присуща тотальная невротичность, в то время как маргиналы отличаются редкостным душевным здоровьем и гармонией.

Вот как об этом написал Денис БОЖЕНОК – киевский литератор, уже известный в странах СНГ и в Германии, по виду и благородству занятия – районный врач-стоматолог, очень четко сумел разделить нормальных людей и маргиналов:

"У нас во дворе живут одни карлики. А у нас, кстати, очень престижный микрорайон. Карлики поселились в нашем районе лет двадцать назад после того нашего эпохального указа о новом статусе "маленьких" – как их тогда называли – меньшинств. После этого указа карлики стали плодиться в геометрической прогрессии. Жениться на карлике "нормакам" – нормальному человеку, как правило, безногому с психическими отклонениями инвалиду, – стало престижно. Так как "нормаки" при этом получали статус "маленького" для себя и совместных детёнышей и сопутствующие с этой привилегией выгоды. Карлики же женились на "нормаках", подавляя в себе сложившийся у них древний комплекс неполноценности.

Всё началось с того, что с самого начала карликов не считали за отдельную чисто «челскую» расу, а считали просто уродами. Вначале человекоподобных уродов приносили в жертву, что было очень удобно – они были умненькие взрослые, и в тоже время маленькие удобные для расчленения, упитанные.

Потом с приходом гуманистической идеологии их стали сажать в зоопарки и брали с "нормаков-неотёсков" деньги за просмотр. Это, кстати, очень выгодно было государственнникам-нормакам, которые на полученные деньги запускали для себя в производство новые модели культяпок протезов и церебралистических лекарственных препар.

Но потом мы – нормаки-умняки – рассчитали что гАсударству не выгодно содержать нормаков. Во-первых, тех денег, которые мы получали от нормаков-неотёсков, нам – то не хватало, то хватало; потому что нам по статусу было положено свежее мороженное и каждый день, и тут таки вдруг – как-то не хватило... совсем!! И мы захотели стабильности…

МЫ рассчитали, что карлики намного выгоднее "нормаков", а значит и нас же самих выгоднее. Карлики, как уже говорилось выше, были компактнее нормаков, что сразу решало кучу проблем с размерами жилья, одежды, еды – экономия на материалах, продуктах, да, если разобраться, на всём на свете.

Были, конечно, и у них свои минусы – карлики не имели наших элитарных психических заболеваний недоразвитых конечностей и обязательной инвалидности, присущей всем добропорядочным земелям. Это упущение решили исправить привилегиями, дающимися смешанным семьям с целью стимулирования скорейшего роста карлических паралитов…

Так МЫ вывели особую породу маленьких нормачков компактных инвалидиков удобных СоЦу… Потом, конечно, встал вопрос: куда девать оставшихся ненужных теперь нормаков?

Неотёски вымерли сами по себе – это понятно. Государственники обладали таким талантом к мимикрии, что вскоре их было уже не отличить от большинства – они чётко влились в новую жизнь… Никто и не обратил внимания, что они – не карлики, хотя и нормаки никогда не обращали внимания на их истинную сущность – их всегда и везде считали за своих.

Оставались только мы – нормаки-умняки, мы – те, кто всё придумал, кто жил в престижных районах, – единственные, кто получал свежее мороженное каждый день... Нас по-прежнему оставалось много. И МЫ решили... плюнуть на себя и не обращать на себя внимания. Пускай себе живём и живём! Кому какое дело?! КАрликам что ли?.. Так они нас в упор не видят, потому что мы им слепую инвалидность дали. На всякий случай сделали и себе тоже... слепую... чтобы по-честному всё было... они не видят, мы не видим – это честно…

Мы всё ещё занимаем престижные умные места, хоть и не решаем уже ничего, потому что вокруг нас уже одни только карлики… Из-за них-то мы не видим больше друг друга и не увидим больше никогда. А если мы не видим друг друга, то какой тогда смысл экономить на карликах? Может послать всё и принести себя в жертву? Или может быть нам пойти жить в опустевший зоопарк? Но МЫ не можем без свежего мороженного!!

Этот мир создан инвалидом для здорового, которого он в жизни никогда не видел...
ЭТО конец..."

Аргументы | Невроз – это отклонение от нормы. Вопрос упирается в определение этой нормы. Здесь в науке есть два различных подхода. Один сводится к определению статистическими методами среднеарифметического эталона данного общества. Суть такой «нормальности» – способность человека соответствовать общепринятым стандартам поведения. Любое несоответствие ей квалифицируется как патология.