- Белые пятна в басовом ключе
только вместо гвоздиков - бантик завитой,
а народу думалось, после сорок пятого,
на колымской просеке - праздник за бедой.
От аркана туго нам - угодили лебеди
в лебеду-марь белую, в заячий слопец,
ураганы с вьюгами закрутили нелюди,
за бредовой верою прячутся в злобе.
В околотке угольном, в карусели лагерной,
на кровавой простыни мокрые бинты,
с табуретки струганой он висел на нагеле
и в кровать остылую скинули менты.
Ангел перепуганный до рассвета вздрагивал,
по кольцу Садовому пленные бредут,
а в толпе - без ругани, только - вальс по радио,
королю крестовому предан верный шут.
От народа пугало в мавзолее спрятано,
за парчой бахиловой парочка копыт,
Нары, роды - туго нам, и всё злей с порядками,
табачок с мякиною, да очковый быт.
От аккорда струнного, дрожь игры невнятная,
по ключу басовому тенором пою,
от такой истории, сплошь покрытой пятнами,
по плечу бесовое - даром, что в раю.
В огороде пугало, на кресте распятое,
на кровавой простыни мокрые бинты,
а народу думалось, после сорок пятого,
на колымской просеке, больше нет беды.
- Англицкий снобизм
с Беломором от Вани-Мани!
Англичанин я - Harvest вдоволь!
И в кармане - парфюм Armani.
Я к тебе - в сюртуке с цилиндром,
со стихами - не трали-вали!
Я тебе всё - "O'key, my kinder!" -
не Амати , а Страдивари!
Вижу, пьёшь ты - обычный вермут.
Падлой буду - солью в парашу!
Даже Пушкину я не верю -
в няню, кружку...Всё - ложь и лажа!
Не люблю я стихи и прозу,
где по локоть вплетают похоть,
где любую прикинут позу,
и под поезд влетают лохи.
Там, где блохи ведут сюжеты,
вечный поиск вины в стакане,
одинокие профурсеты
мечут истины тараканьи.
Я - не сноб и не русский гений!
По пивнушкам давно не хожий...
Понесло меня в хрен мигренью!
Блок и Пушкин. И я в прихожей.
- Безграмотная детская басня
- Одному ходить опасно!
- Там - паук! И всё ужасно!
Одна муха говорила.
От наук таких напрасных,
в одно ухо - речью страстной,
сам паук рыдал в кадастры,
на мокруху несогласный.
А в замок пролез несчастный,
к разговору непричастный,
босоногий и крыластый,
тараканистый жучок.
Он, к тому же, был глухастый,
и до мух весьма ухарстый,
обмакнут в томатной пасте
и сарканил на крючок.
А крючок на паутине,
и кричал жучок-разиня:
- Не причём я! Помогите!
Я - мушиный кавалер!
Паучок же всё прикинул,
кое-что там переклинил,
перещёлкнул, передвинул
и в брюшине канул клерк,
с парой крыльев кавалер.
Плачет муха.
Сыто брюхо.
А мораль? -
Не слышь в полуха!
