Я знаю: Бог меня не любит. Несу
потерю за потерей.
Всю жизнь обманывают люди, А я им
снова – верю, верю!
Меня уже не переделать! Я весь наивен и изучен.
А бог мне открывает двери, и любит, потому и – мучит.
*
* *
Долго будет Вселенная огорчаться
вселению
Человека в Галактику на планету
Земля.
Баламуть вожделения...
Повсе-место-имение...
Чрево-ядия практикум... Бес – в
ребро и – Змея...
А ребро – пола женского... От Адама
сбежавшая
Эта дама фривольная заблудилась в
грехе.
Мать поручика Ржевского, после блуда
рожавшая,
Неприлично запойная, с головой –
налегке.
Под молитву уснувшая, вся тоскою
увядшая,
Ты неубранной скатертью обернула
меня.
И тебя бы не слушал я, если б
женщина падшая
Не была б моей матерью под
названьем... Земля.
*
* *
Долго будут мне звёзды задаваться
вопросом:
Почему – несерьёзен? Почему – не
поэт?
Я пролью свои слёзы на упавшие росы.
И ответов не будет. И стихов, тоже,
нет...
Я много пОжил. Много знаю. И я –
законченный... поэт.
И моя хата – где-то с краю. В
литературе. Впрочем – нет.
*
* *
Безысходность моя – так
печальна, что, когда от себя я трезвею,
Ухожу я в себя, изначально. Только
руки немного немеют.
И, по белому облаку снега, я,
подошву устало втыкая,
Ухожу от уставшего бега, и тебя, на
ходу, выдыхаю.
Что-то ангел начал мне перечить,
унося любовь свою в горсти.
Ты меня прости за этот вечер. Я – не
твой! За это и прости!
*
* *
Время, наполнив собою события, бремя последствий влечёт за собой.
Нам достаются чужие открытия, карма
чужая с чужою судьбой.
И, уставая порою от лени, я тление жизни пытаюсь разжечь.
Новые цели – в ином направлении,
словно вином растекается желчь.
Я избегаю плохой информации. Каюсь –
пытаюсь ай-кью сохранить.
Только здоровье моей русской нации
связано с водкой в единую нить.
Выудить – сложно! И вынудить – тоже!
Русского Гамлета – пить иль не пить?
Экстравагантна вакансия рожи,
Трезвой до боли. Ай – Петри – етить!
И геометрией нас не измерить! Душу
храним, как Кащей в сундуке.
Веруем в Бога и хочется верить в
линию жизни на левой руке.
*
* *
Поменьше б в женщине – отгадок!
Побольше б – тайны и теней!
Ведь мир и так, порою, гадок и, без
загадок, он – скучней.
И там, за кадром мирозданья, сдаётся
мне : прикрыты двери
Не зря! Не зря сокрыты знанья – о
Боге, о Любви, о Вере.
И время не пришло открыться своими
тайнами Вселенной,
И в тайну так легко влюбиться, и
быть хмельным в любви и пленным.
*
* *
Тебе свой поцелуй не посылаю – его я спрятал в предыдущей жизни.
Я полюблю… кого-нибудь. Не знаю. А,
может, никого. Лишь только свистни!
И ты придёшь, нелепая такая. И мне
напомнишь: Кто? Куда? Откуда?
И
в этой жизни в смысл её вникая, я всё прощу. Ты только – не зависни!
*
* *
Мимо Машиных дверей я без шуток не хожу.
Может, чем их и обмажу. Только –
чем, потом скажу.
Жанна мне – намного ближе. Помню
Жанну в неглиже.
Я хотел быть ейным мужем. Жанна –
замужем уже.
Иногда, гулял я с Инной. Жалко – с
Галькой изменял.
Янка? Та, вообще – индиго. Любка –
Петькин идеал.
Марфы – нет, вообще, в именьи. (В
смысле – с именем таким!).
Сонька мне на день рожденья подарила
ствол. Прикинь!
Марта в марте убежала к Карлу, с Анькой заодно.
Лидка? Та, вообще – шалава! Нинка?
Та – ушла на дно!
Катька, своей дочке Вике, силиконит
всё подряд.
Люська? Та, вообще, не выйдет...
Замуж...А, хотя...Навряд ль...
Олька – у меня – на койке. Надька
вышла в туалет.
Людка роется в помойке. Дашка –
бомж, уже пять лет.
Рита убежала в Ригу, мусульманина убив.
Настя сделала интригу, мужа Верына
отбив.
Зоя делает прививки, Белла...доня на
ходу.
Таня делает наколки Инне. Где – то
между дуг.
Дуг надбровных. Зинка знает. И
томится Томой взгляд.
Элка с мамой – зай с Мазаем! Фёкла
лижет – невпопад.
Ксюша? Та – вообще, как мерин. В
телевизоре мИркует.
Алка – б... А Свете – терем. Пусть
она в нём и – блефует.
Ленке – лень быть просто бабой!
Стелле стелится перина.
Софья – на софе с диваном. Вот –
такая, брат, картина!
*
* *
С неба падают звёзды, так банально и
просто.
С неба падают звёзды, не боясь
высоты.
Только Вы,.. то есть – Ты, Как
всегда – несерьёзны
и коварство курьёзно избегает мечты.
Виноградные грозди набухают соскАми.
Со скамейки влюблённых я уже не
сбегу!
Поцелуй твоих губ. горьковато-солёный,
я, разлюбленный Вами, навсегда
сберегу.
Берег левый мне живо, вдруг,
покажется правым.
Исправляю ошибки, исправляю судьбу.
Мне играть будет лживо, в зеленеющих
травах,
богомольная скрипка, офигевши от
фуг.
Филигранно побрившись, я предстану
всевышне -
увядающей вишней, не в соку, но – с сокур.
И наскучивший Кришна скажет мне : это – лишнее!
И уйду я за тыждень,
стих прервав на скаку.
*
* *
Ты бежишь от себя, от любви и
надежды
В суету серых дней и в тоску
вечеров.
Где – твоё озорство, бесшабашность,
как прежде?
Ты кидаешь семёрки судьбы на зеро.
А на озере, в образе лилий цветущих,
Окружённых химерой непрожитых
чувств,
Пропадает любовь – в настоящем,
грядущем…
Да, и в прошлом, а впрочем, о нём –
не хочу.
Потихоньку туман рассосётся по миру,
Оставляя на душах и мыслях следы,
И другой улыбнётся тебе, как кумиру,
Но останется в сердце вина суеты.
* *
*
В жизни происходит всё наоборот:
То не строит скрипка, то душа
вразброд,
То мозги в запое, то я сам в пивной,
Где-то в чистом поле я бреду домой.
Не найти мне брода и в себе изъян
И – какие ноты я в судьбе изъял,
Не настроив скрипку вовремя на лад,
Не с судьбой в обнимку, в с
кем-то невпопад.
И скажу себе я: Юра, дорогой!
Ну кому ты нужен – путаный такой!
* *
*
Я постучал к тебе, шумя безбожно.
Потом увидел: дверь-то – нараспашку!
Стал раздевать тебя, так
осторожно...
И вдруг увидел: ты-то – без рубашки!
Хотел к коленям я твоим прижаться...
И ноги вдруг твои увидел в небе!
Эх, мне бы так почаще ошибаться!
То я тогда бы одиноким не был!
* *
*
Я грущу. Меня не ищут. Сам себя в
себе ищу.
Снова выпил я – на тыщу. И в бюджете
трепещу.
Разобраться б в инвентаре! В смысле
– грабли обойти.
А то – бью себя по харе, вместо :
"Доброго пути!"
Всё. Опять – капут! Устал я. Бросил
пить – в стихи.ру.нет!
Для питья уже я – старый. Для
стихов, пока что,- нет.
…
… …
(Пишет будущий поэт).
* *
*
Я был счастлив! Что такое – счастье? Это – если – крылья за спиной!
У меня в глазах слезит от страсти.
Страсти, недолюбленной тобой.
Я, любой, уйду в недостраданье, В
недопереполненность тобой,
И твоё увядшее рыданье Унесу, как
крылья за спиной.
* *
*
Ты немного напутала – не было там
преферанса!
Контрабас, точно помню! И даже
отметился в нём!
После спетого с Эдичкой Пьехой со
сцены романса
Много пили чего – то, оставшись в
гримёрке вдвоём.
И в какой-то момент,
безответственно, что-то прижало...
За шкафом – контрабас, ну, и он меня
выручил брат!
Пьеха сразу уехала или, скорее, –
сбежала.
Что ж, резонно! У Пьехи на музыку –
собственный взгляд!
Контрабас, он не раз выручает по
жизни артиста:
То в нём прячут бутылку, то женщину,
то...,что потом...
В этой музыке так перепутано всё и
ветвисто!
И всего – то семь нот! А какое
ехидство, снобизм и апломб!
Ну чего Вы корячитесь, моцарты и
фейер...бахи?
Все мелодии мира давно сочинили до
вас!
И стою я – поэт – музыкант!...Без
штанов и рубахи
И пытаюсь нащупать в искусстве в
ночи контрабас...
*
* *
Пришёл я домой усталый, А там нет –
ни пива, ни мыла!
Куда-то пропало сало. И ты улетела,
милая!
Я вышел в расстройстве диком, улыбку
забыв на кухне,
Увидел, как сзади тихо любовь,
улыбаясь, тухнет...
*
* *
Бреду я со Звезды Соседней, А ночью
– столько в мире звёзд!
Я – Метеор.олас последний! Мне
стыдно в мире Ваших грёз
Лететь кос.м.ично в бездне Теми
Средь Галактических Весей
И ждать из Солнечной Системы для
Центра Мира новостей.
Да! Я, слегка, – космогеничен! На то
я и – Метео.лас!
И я – один! И – единичен! Я – Ваш
удел, предел для Вас!
И в Запредельном Единенье, касаясь
Вашей звездоты,
Из темноты моих сомнений, вдруг –
взрыв Сверхновой Пустоты!
Вот так в смятенье и смешенье, роняя
Новые Миры,
Мы всем рискуем ради Тени твоей
божественной Дыры.
*
* *
Один мой знакомый поэт (Но вам он –
совсем незнакомый!)
сказал как-то, между котлет (Был
ужин не очень скоромный),
Так скромно, рукав теребя: - Меня
уважаешь, приятель?
Красив я – от носа до... (Зря! – Там
рифма фривольная, кстати!)...
Но я , молчаливо жуя (Я пищу, немея,
вкушаю),
подумал : КрасИвее – я! Особенно – с
нижнего краю!
*
* *
Я прибежал к своей любви, где долго
не был...
Взорвались, сдуру, фонари, в придачу
– небо!
Остатки утренней зари слепили душу.
И всё, что у меня внутри, впустил
наружу.
Тьма поглотит мою печаль, твоё
сомненье,
Что – я – последнее, едва ль твоё
спасенье...
2010-11 гг.
