Веле Штылвелд: Я многогрешен словои и судьбой
-
Я долго жил и бедным был,
Но вот Господь мне провестил,
Пора тебе, приятель мой, в дорогу...
Ты отдал миру много сил,
Но мир тебя не приютил,
Ну что тут ныть, ступай скорее к Богу...
Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя...
Я и ступал бы, но на чем,
Я не владею кирпичом
Запрета на житейском перекрестке.
Давно устал автомобиль,
Который миром провозил
Меня по всяким прочим перекресткам...
Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя...
Я пересел на ишака,
А тот сказал мне:
Пешака
Теперь отныне впредь
Ступай дорогой...
Она избита и пуста,
Прошли по ней, кто жил до ста
И те кто век страдали
Ради Бога.
Аллилуйя,аллилуйя,
Аллилуйя.
Подонков видел я не счесть,
Но все они с тобой
За честь
Считали свои выверты удачей.
И только им
К тебе сюда
Не уготована стезя,
Дай мне уйти, иначе я заплачу!
Аллилуйя, аллилуйя,
АллилуйяЯ долго жил и бедным был,
Но вот Господь мне провестил,
Пора тебе, приятель мой, в дорогу...
Ты отдал миру много сил,
Но мир тебя не приютил,
Ну что тут ныть, ступай скорее к Богу...
Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя...
Я и ступал бы, но на чем,
Я не владею кирпичом
Запрета на житейском перекрестке.
Давно устал автомобиль,
Который миром провозил
Меня по всяким прочим перекресткам...
Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя...
Я пересел на ишака,
А тот сказал мне:
Пешака
Теперь отныне впредь
Ступай дорогой...
Она избита и пуста,
Прошли по ней, кто жил до ста
И те кто век страдали
Ради Бога.
Аллилуйя,аллилуйя,
Аллилуйя.
Подонков видел я не счесть,
Но все они с тобой
За честь
Считали свои выверты удачей.
И только им
К тебе сюда
Не уготована стезя,
Дай мне уйти, иначе я заплачу!
Аллилуйя, аллилуйя,
Аллилуйя
-
Украина - щит Европы: Истина войны и выживания
Война разрушает прежние семейные убежища. Все те места, где мы прежде пребывали с надеждой на семейное благополучие и защищённость, стали местами повышенного риска и тревоги. Вот, например, восьмые сутки января — нет отопления, свет подавали лишь по два-три часа в сутки, вода мутного цвета… Говорить о том, что семья может выживать в таких условиях, невозможно. Разговоры об эвакуации не ведутся: существуют лишь материальные модели существования, которые скорее можно назвать анти‑материальными. Надежды на перемещение за границу или в защищённые места внутри Украины безосновательны. Подумайте сами: куда можно перемещаться, имея бюджет в 3 500 гривен в месяц и какие-то случайные переработки? Это не фактор стабильного существования. Встаёт вопрос — куда спрятать жену, где укрыть тёщу, которая уже в возрасте и не желает никуда перемещаться. Начинаются общественные бунты, приводящие к временному выравниванию, но не к окончательному решению. Тем временем путинская администрация всё ещё грезит довести народ до замерзания. Те, кто думает, что это невозможно, глубоко ошибаются. И я всегда напоминаю: посмотрите, что произошло в 1942 году.
Так вот, в 1942 году, ещё до начала немецкого котла, летом, накануне под Сталинградом собрались порядка 1,5 миллиона переселенцев, беженцев, эвакуированных людей — тех, кто сорвался от страха и покинул свои места. Все они оказались в неуправляемой давке, в эпидемии голода, страха и безумия. В конечном счёте большинство погибло. Именно такую катастрофу хотел организовать и в этот раз путлер в Киеве.
Часть людей перебралась в Европу, чтобы никогда не возвращаться в этот омут нестабильности. А часть, как говорят украинцы, згуртувалась в единый пласт, которому суждено выжить, через который Путину не пройти. Эти люди, сцепив все свои усилия, стали щитом Европы!
-
Люди 18 часов безперерывно с небольшими перещёлкиваниями по 15 минут нет света, шестые сутки нет отопления! Почему власть не выдает пострадавшему населению пледы на каждого жителя приписанного в квартире и смартфоны, поскольку всё то, что есть у людей на руках просело, или хотя бы одно зарядное устройство на квартиру. Так быть не должно; власть должна заниматься своим населением! Мы давали и будем давать немалые деньги воровским структурам Киева немалыми коммунальными платежами! Воры в законе украли всю гуманитарку за 4 года, которая приходила к нам, простым людям на Троещину! Почему сегодня власть идет на попустительство с воровскими структурами? СОС, это социальное преступление!!!
-
Как троянцы жилфонд свой латали
31 января 2026 года. Киев. Мороз такой, что дыхание превращается в ледяной пар быстрее, чем успеваешь выругаться. Света нет, воды нет, тепла нет уже больше десяти дней. Народ держится на термоодеялах из фольги — золотисто‑серебристые пакеты, которые вдруг оказались теплее, чем вся коммунальная система города. Жильцы сами ищут трубы, обрезки по пять–одиннадцать метров, готовят обеды для бригад, которых всё нет и нет. Мужики в подвалах обсуждают прорывы и мокрые стены, словно это новый вид досуга. «Ну что, ещё один аквапарк открыли?» — усмехается сосед, глядя на затопленный подвал. Ирония в том, что сварщиков в городе нет — все на фронте. А в тылу остались дети, старики и жёны, которым приходится жить в «муниципальной Трое».
Оказывается, трубы в подвалах тридцать лет стояли голые, без теплоизоляции. Видимо, мэрия решила, что металл сам по себе — лучший утеплитель. Электрические клемники собраны «на тяп‑ляп»: фазы перепутаны так, что даже Архимед бы голову сломал. Когда дали свет, лифт вырубился, а коридорное освещение исчезло, словно его и не было. «Свет дали — и сразу забрали, чтоб не расслаблялись», — бурчит старик на лавочке. Жильцы за день сделали больше вместе с приезжими бригадами, чем «градогробители» за тридцать лет. Манжеты в магазинах есть, но никто не объяснил по телевизору, как их ставить. «Зато ток‑шоу про любовь круглосуточно», — добавляет соседка с ведром. Коммунальщики — как античные герои, только вместо щитов у них отмазки. Тридцать лет без теплоизоляции? Конечно, зачем утеплять трубы, если можно утеплять карманы.
И всё же — спасибо тем, кто приехал помогать. Молчаливые, упорные специалисты из других мест, часто уже или ещё оккупированных. Именно они вместе с жильцами держат Киев. Народ у нас простой: без лишних слов, без пудры на мозгах, зато с руками, которые умеют работать. «Мы не нытьё, мы строители», — говорит сосед, затягивая очередную муфту. И в этот хмурый морозный день стало ясно — город держится не на чиновниках, а на людях.
---Как троянцы жилфонд свой латали
31 января 2026 года. Киев. Мороз такой, что дыхание превращается в ледяной пар быстрее, чем успеваешь выругаться. Света нет, воды нет, тепла нет уже больше десяти дней. Народ держится на термоодеялах из фольги — золотисто‑серебристые пакеты, которые вдруг оказались теплее, чем вся коммунальная система города. Жильцы сами ищут трубы, обрезки по пять–одиннадцать метров, готовят обеды для бригад, которых всё нет и нет. Мужики в подвалах обсуждают прорывы и мокрые стены, словно это новый вид досуга. «Ну что, ещё один аквапарк открыли?» — усмехается сосед, глядя на затопленный подвал. Ирония в том, что сварщиков в городе нет — все на фронте. А в тылу остались дети, старики и жёны, которым приходится жить в «муниципальной Трое».
Оказывается, трубы в подвалах тридцать лет стояли голые, без теплоизоляции. Видимо, мэрия решила, что металл сам по себе — лучший утеплитель. Электрические клемники собраны «на тяп‑ляп»: фазы перепутаны так, что даже Архимед бы голову сломал. Когда дали свет, лифт вырубился, а коридорное освещение исчезло, словно его и не было. «Свет дали — и сразу забрали, чтоб не расслаблялись», — бурчит старик на лавочке. Жильцы за день сделали больше вместе с приезжими бригадами, чем «градогробители» за тридцать лет. Манжеты в магазинах есть, но никто не объяснил по телевизору, как их ставить. «Зато ток‑шоу про любовь круглосуточно», — добавляет соседка с ведром. Коммунальщики — как античные герои, только вместо щитов у них отмазки. Тридцать лет без теплоизоляции? Конечно, зачем утеплять трубы, если можно утеплять карманы.
И всё же — спасибо тем, кто приехал помогать. Молчаливые, упорные специалисты из других мест, часто уже или ещё оккупированных. Именно они вместе с жильцами держат Киев. Народ у нас простой: без лишних слов, без пудры на мозгах, зато с руками, которые умеют работать. «Мы не нытьё, мы строители», — говорит сосед, затягивая очередную муфту. И в этот хмурый морозный день стало ясно — город держится не на чиновниках, а на людях.
-
Я многогрешен словом и судьбой.
Грешу словами и роняюсь словом,
и мой сербяжный лаковый альков
едва ли не берлога в чистом поле...
Вот поэтическая декларация поколения, которому нынче за семьдесят — поколение, прошедшее сквозь эпохи, идеалы, разочарования и открытия, сохранившее достоинство и голос:
---
Декларация поколения 70+
Мы — дети века, что рождались в пепле,
Когда земля дрожала от войны.
Нам не досталось детства без оглядки,
Но мы росли, как хлеб сквозь камни тьмы.
Мы знали вкус дефицита и веры,
Вставали в строй, не ведая "зачем",
И в каждом "надо" — слышали империй
Глухой приказ, как эхо перемен.
Мы строили — не зная, что разрушим,
Мы верили — не ведая в кого.
Нас обманули, но мы стали суше,
И в этом — наша зрелость и зерно.
Мы — поколение, что не сдаётся,
Хотя и кости ноют по утрам.
Мы — те, кто помнит, как мечта поётся,
И как молчит надежда по углам.
Мы — не герои, но и не статисты,
Мы — те, кто выжил, выстоял, сберёг.
В нас — тишина, и гнев, и голос чистый,
И памяти неистовый поток.
Мы — не вчерашние. Мы — те, кто знает,
Что жизнь — не только юности парад.
Мы — те, кто, умирая, оставляет
Не страх, а свет. И внукам — звездопад.
-
Комментариев нет:
Отправить комментарий