Веле Штылвелд: Марсианское сюрике, ч.3
- Мастер Кеплер, возвращаю вас к нашим овцам… Поэты и издатели так и останутся на Земле, тогда как нам никуда не убраться из нашей миссии на этой необитаемой планете…. Пока мы знаем лишь одну точку во Вселенной, где существует жизнь, — это Земля. Мы ищем условия, при которых может существовать белковая жизнь. Этот очень узкий диапазон назвали зоной обитаемости, которая по-английски называется habitable zone, — это область в космосе с наиболее благоприятными условиями для жизни земного типа. Пригодность для жизни определяется следующими факторами: наличием воды в жидкой форме, достаточно плотной атмосферой, химическим разнообразием (простые и сложные молекулы на основе H, C, N, O, S и P) и наличием звезды, которая приносит необходимое количество энергии.
А вот зоны, где прежде проходила так называемая habitable zone, вызывают у земных ученых вопросы – где они реликтовые излучения, а к ним в доказательство и различные артефакты… Пусть даже и полуразрушенные, но напоминающие морфологически своих создателей. Вот почему Марс - и то, что человек может с ним сделать, - волнует человечество как минимум с «Марсианских хроник» Рэя Брэдбери. Но максимум, что могло зародиться на Марсе, пока там еще была атмосфера, - это микроорганизмы. Но и они вряд ли успели "вырасти" в более сложные формы.
- Давай прервемся, Лу. Что ты решила с космодиверсантом Петером? Ты его ликвидируешь, интернируешь, аннигилируешь?
- Нет, мастер Кеплер. Он мой банг.
- Что еще за банг, леди Лу?
- Банг-банг на сленге банд Нью-Йорка – это живая цель. Так что, когда мне надо получить эмоциональную разрядку, я делаю Банг. И вы в ваших поисках каждую находку превращаете в банг. И разрушенный Фаэтон, уже не планета, где когда-то жили тамошние люди, а всего лишь чей-то банг, где все выгорело и разрушилось, как предполагают ученые, еще в начале семнадцатого века по нынешнему земному летоисчислению. Причем очень быстро – всего за полвека. Банг-банг и остатки планеты унеслись осколками в пояс Койпера…
Кстати, древние карты Марса, которые применялись уже тогда, как утверждают авторы наиболее доказательных работ по этой теме, совсем не устарели и до сих. Марс земляне хорошо и прочно изучали еще в прошлые веки! Поэтому и оставили там как бы всякие древние и хорошо сохранившиеся город+а. Вот откуда у земных ученых столько фактов и гипотез. Хотя и древних городов, и их следов на планетарной опалине земляне пока так и не нашли, но они упорно начали просеивать местные полиформизмы, исходя из принципа, что частное всегда отображает в себе форму и свойства общего... Первородного, уникально прочного и, как минимум, нигде более неповторимого во всей нашей галактике!
Кстати, и полагать при этом, что Марс мог — хотя бы на короткий период времени быть колонизирован некоей цивилизацией, тоже вряд ли стоит. Если туда прилетали, допустим, какие-то инопланетяне и там оставили свои следы… Там были бы тогда следы высокотехнологичных каких-то станций. Как сейчас на Луне, где нашли советский луноход, который, растворившиеся во времени «совки», оставили ещё в 60-е годы. Но он там лежит себе спокойно, его видно было при хорошем разрешении съемки, как только впоследствии уже японцы запустили туда свой лунный спутник.
Колонизация Марса, которая уже не кажется фантастикой, стала величайшим технологическим вызовом и уникальным шансом для человечества проверить, может ли оно исправить политические ошибки, накопленные за свою историю. «Вся научная фантастика — политическая», — утверждает Ким Стэнли Робертсон, автор «Марсианской трилогии», «Красной Луны» и других блестящих романов. Писатели, так или иначе, выражали либо надежду на построение общества, лучшего в сравнении с земным, либо страх того, что люди не извлекут уроков из прошлого, и все плохое повторится и усугубится.
