Веле Штылвелд: Время возвращаться

 

Веле Штылвелд: Время возвращаться

НФ-рассказ Генрих Блюм вышел во двор и сел на лавочку. Дом за его спиной был огромен и неуклюж, словно построенный не для людей, а для парадов. Из его парадных коридоров можно было пройти в большой общественный парк. Парк изменился. Ещё мгновение назад он был обычным — с трещиноватыми дорожками, редкими прохожими, запахом пыли и сухой травы. А теперь он будто постарел и одичал. Деревья стояли, как свидетели, их ветви тянулись к небу, словно руки, просящие пощады. 

И тогда появились они — странные, нездешние люди. Их лица были не лицами, а отражениями чувств. В их глазах не было страха войны, не было ненависти. Они двигались так, будто сами были эмоциями: печалью, радостью, надеждой. И каждое движение отзывалось в сердце Генриха, как тихая музыка. Он смотрел на них и понимал: эти существа — противоположность людям войны. Те жили с пустыми глазами, с тяжёлым дыханием, с телами, измученными лишениями. Их чувства были подавлены, превращены в оружие. А эти — были самими чувствами. Они не прятали их, не стыдились. 

Генрих Блюм поднялся. Мир войны держал его за плечо, мир эмоций звал вперёд. Он стоял на границе, где два пространства соприкасались, и знал: шаг в любую сторону изменит всё. Вечер ложился на парк мягким светом. Тени вытягивались вдоль дорожек, скользили по земле и входили в корни деревьев. В этом движении происходило перевоплощение: линии человеческих судеб растворялись в очертаниях стволов, а сами деревья начинали дышать новой свежестью. 

Тени становились плотнее, в их изгибах проступали знакомые движения. Ветви дрожали, словно руки, вспоминающие прикосновения. И в этой дрожи возвращались те, кого уже не было — вчера погибшие, ушедшие, исчезнувшие. Они вновь обретали способность жить, осуществляться, быть частью пространства, которое принимало их и возвращало в иной форме. 

Парк становился местом, где память превращалась в дыхание, где судьбы продолжали себя в тенях деревьев, а деревья несли их дальше — в вечер, полный волнения и узнавания. Он пошёл. Дорожка вела его всё глубже в парк, где реальность становилась зыбкой, а воздух — прозрачным, как дыхание сна. И вдруг перед ним вырос забор. На нём крупными буквами было написано: «Время возвращаться». 

Генрих остановился. Слова были просты, но в них звучала вся тяжесть прожитого. Он понял: пересечение миров — не бегство, а испытание. Эмотивная реальность показала ему то, что люди войны забыли. Но вернуться придётся — чтобы принести туда память о чувствах. 

Он коснулся холодных букв на заборе и тихо сказал: — Я вернусь. Но уже другим. И парк замер, словно соглашаясь. Генрих Блюм повернулся и пошёл обратно — в мир войны, где люди жили с пустыми глазами. Но теперь он нес в себе свет эмотивной реальности. И каждый его шаг был тихим обещанием: вернуть людям то, что они утратили — способность чувствовать.