Юрий Контишев: "Запрет на слово смерть", текст Веле Штылвелд

Отбивка дней по рангу грёз уже в некрозе лет.
Мишурный Маг Метаморфоз танцует менуэт.
С прищуром в пламенных глазах с Мадам де Помпадур
Слыл прежде он как вертопрах, но вжился в "от Кутюр".

И вот теперь - кашне на нём и слаксы в глазырях,
И свитер под чумной бубон внушает жуткий страх.
На восемь клиньев кепи "фреш", голландское сукно.
К сему - катурны на ногах - хоть бос, но озорно!

Мадам попутал этот бес. И та - едва жива -
С причёской "Здравствуй Эверест!" попала в жернова.
Давно кружится и кружит у древних пирамид.
Танцует с нею Вечный Жид, а Маг устало спит.

Вдруг, что-то тронулось в душе и Маг пустился впляс,
А Вечный Жид купил билет на древний тарантас.
Он прибыл в Киев зол и хмур, по рытвинам дорог,
Кагора с бодуна хлебнул, поскольку весь продрог.

И взялся тут же за своё: кутить, шутить и петь,
Поскольку выдали ему запрет на слово "Смерть".
У Мага выкисло вино, а старый Вечный Жид
Смеётся с миром заодно и сдохнуть не спешит.

(С) Текст: Веле Штылвелд

(С) Исполнитель: Юрий Контишев, херсонский барард

«Просыпаясь средь ночи, он играл водевиль», исп. Ю. Контишев, текст В. Ш...

«Просыпаясь средь ночи, он играл водевиль»,
исполнитель Юрий Контишев, текст Веле Штылвелда
Просыпаясь средь ночи, он играл водевиль.
Дружен был с упырями, с вурдулаками мил.
Жриц носил с глазырями, ел младенцев зари,
заедая стихами их земные грехи.
Но порой в предвечерье напивался до грёз,
словно в пришлый сочельник и душа шла в разнос.
Танцевал на татами, спал с девицей шальной
у которой в нирване НИК являлся - любовь!
И бывало случится в дни, когда всё не так,
мог он в зюзю напиться как босяк, за пятак.
Пинту пил он к обеду, да три пинты с утра,
чтоб сложилась беседа с миром грёз до темна.
И уже в предвечерье - пинты три за покой.
Но девчонка-шалунья в приступ шла на разбой:
до того целовала, до того в страсти жгла,
что покоя лишала от зари до темна.
И на фоне гротеска в пересортице снов
от темна до рассвета вовлекала в любовь

Юрий Контишев: "Проводы погибших юнкеров", песня Александра Вертинского

Проводы   погибших   юнкеров, песня Александра Вертинского

Я не знаю зачем и кому это нужно

Кто послал их на смерть недрожавшей рукой

Только так беспощадно, так зло и ненужно

Опустили их в Вечный Покой

Осторожные зрители молча кутались в шубы

И какая-то женщина с искаженным лицом

Целовала покойника в посиневшие губы

И швырнула в священника обручальным кольцом

Закидали их ёлками, замесили их грязью

И пошли по домам под шумок толковать

Что пора положить бы уж конец безобразию

Что и так уже скоро мол мы начнем голодать

И никто не додумался просто встать на колени

И сказать этим мальчикам что в бездарной стране

Даже светлые подвиги это только ступени

В бесконечные пропасти к недоступной Весне

Я не знаю зачем и кому это нужно

Кто послал их на смерть недрожавшей рукой

Только так беспощадно, так зло и ненужно

Опустили их в Вечный Покой

Проводы погибших юнкеров Жанна Бичевская

• Юрий Контишев: Проводы   погибших   юнкеров

Юрий Контишев:
О песне Александра Вертинского
 "Проводы погибших юнкеров"

Впервые  эту  песню  я  услышал  не  так  давно в  исполнении БГ. В  80-е годы. Это  был  Афган. Это  был  Аквариум. Тогда  это  прозвучало,  как  акт  гражданского  мужества   Бориса  Гребенщикова.
    

 Сказать  такое: " Я не знаю зачем и кому это нужно? Кто послал их на смерть недрожавшей рукой ...".

Во-первых,  руки  у  главы  государства,  уже  отодвинутого  перестройкой, дрожали.

           Во-вторых, народ  же  не  знал,  что  это  песня  Вертинского,  а  не  Гребенщикова, 

            В  третьих, уровень  патриотизма  нагнетался  до  такой  степени,  что  эта  война   казалась  крайне  необходимой  и справедливой. 
  

Справедливой  до  такой  степени,  что я,  служивший  тогда в  ГСВГ (Германия),   подал  рапорт  о  переводе  в  Афганистан. Как  оказалось,  единственный  из  авиационного   полка.

Вместо   Афгана  меня  направили в  Калининградское военное  училище, где  ребята,  уже  прошедшие  через  патриотический   призыв,  рассказали  о  реалиях  этой  мясорубки.

Второй  раз  БГ  исполнил  эту  песню   во  время  Майдана  2014 года.

          Позавчера  я  прослушал  запись киевлянина Олега  Рубанского. Его  интерпретация  мне  понравилась. БГ  для  меня   потух.

          И  я  попробовал   вспомнить,  как  это  песню   пел  я перед  своими  сослуживцами. Но...

Рекомендую   самый  лучший   вариант - Валерия  Ободзинского.  

Романс «То, что я должен сказать», написан Александром Вертинским под впечатлением гибели трехсот московских юнкеров в дни Октябрьской революции 1917 года в Москве.

Юрий Контишев: «Дым сигарет и менталитет», старинный уличный шлягер

Юрий Контишев:
«Дым  сигарет  и менталитет»,

 старинный уличный шлягер - литературное исследование

Родился. Живу. Творю, что хочу. Автор

Андрей Макаревич  очень  точно  назвал свою группу "Машина времени".  Чтобы  попасть в  своё  детство,  мне  достаточно  вспомнить,  что я родился  в  том  же  году ,  что и  небезысвестный  "машинист".

Он  начинал  свою  восход  на  музыкальный  Олимп  в  столице, я ,  в  то  же  самое  время,  в Старом  Осколе. Это  была  глухая  провинция,  и  шансов  сделать  музыкальную  карьеру,  не  спившись,  у  меня  не  было.

Хотя...способности  бог  дал нам  в  одинаковой  мере.

Из-за  глубокой  провинциальности   школа  игры  на  гитаре   была  мне  дана  дворовыми  асами  блатной  песни.

Никакой  ущербности   от  этого  я  не  испытывал  долгое  время.

У  всех  "блатных"  песен,  как  оказалось  позже,  нашлись  свои  авторы.  Ими  оказались  приличные  люди:  Вертинский, Пётр  Лещенко,  Галич, Окуджава, Матвеева,  Кукин, Высоцкий  и  т.д.

Но  были  песни,  авторов  которых  я  до  сих  пор  не  знаю.

Например: "Искры  камина  горят,  как  рубины",  которую  перепел  М. Круг,  не  приписав  себе  "лишнего" авторства.

"На  Колыме,  где  тундра  и  тайга  кругом",  " Дым  сигарет  с  ментолом", "А в  нашу  гавань  заходили  корабли", "Девушка  из  Нагасаки"...  Впрочем,  у  истоков "Девушки  из  Нагасаки"  стояла  вполне приличная  девушка, лауреат Сталинской  премии,  Вера Инбер.

Итак,  я  погрузился,  благодаря  машине  времени  Андрея,  в 1965 год.  Мы  слушали,  открыв  рты,  все  эти  блатные  и не блатные(дворовые, как  их  стали  позже  называть)  песни. Два  наших  уличных  хулигана,  наводившие ужас  на  нас, малышню,  вдруг  преображались  в  волшебников,  когда  брали  в  руки  гитары. Обратив  их  навстречу  друг  другу  для   создания   какого-то непонятного  мне  тогда  акустического  эффекта, они  творили   симфоническую  музыку. Да-да!  Для  меня  нынешнего,  симфонический   оркестр  до  сих  пор  не  затмил  этот  гитарный резонанс  из  далёкого  детства. Много  ещё    чего  можно вспомнить,  но...

Маркин,  перепевший  мои  детские "Колокола"  ,  написанные  Старковым  в 1957 году  и  приписанные   Маркиным,  родившимся  в  1959 году,  в  свой  актив  не единственный,  кто  рискнул  сплагиатить  чужое  талантливое  произведение.

Аналогично  поступила  и  группа  "Ненси" со  "своей"  нашумевшей  песней  "Дым  сигарет  с  ментолом"  аж... в   1992 году.

Неужели  подобные  "авторы"   надеются,  что  все  мамонты  вымерли  ещё  в   ледниковый  период? Да нет!  Есть  ещё  "ягоды  в  ягодицах"!  У  всех  народных  песен  есть  свои  авторы!   И  не  надо   себя   к  ним  причислять.  Поэтому,  я  пою  "Дым  сигарет с  ментолом",  как  помню  с  детства,  но...увы,  видимо  уже,  с  наслоениями  -  ненси-лениями.

Пою   для  населения,  сохранившего   менталитет   дворовой  романтики.